Чтение онлайн

Хлюпнув опять чаем продолжил:

–Мне потом говорили, хорошо, что бабы у меня были до этого, а то б если сразу, то могло б понравиться и был бы сейчас "дырявый"!

Все сочувствующе заржали вместе с ним.

§ 2.

Слушая тогда разухабистый рассказ, я сидел немного в стороне от всех, было неприятно, как-то гадко слушать проговариваемые мерзости. Только сильная усталость удерживала от того, чтобы встать и пойти работать. А то, что тогда летом 1983 года, я чудом избежал "близкого" знакомства с гомосеком, что моё необузданное враньё и открытое нападение бесов увели меня от этого, и что за непонятный страх от пережитого в тот день преследовал меня все эти годы, осознал только вот-вот, только в Великий Пост 2018 года. И то, что вследствие того, что испугавшись, чересчур перетрухав от открытого нападения нечистой силы, отрекшийся Христа, сам себя "отключил" от Премудрости. Поглупел тогда, очень сильно поглупел! Только вот сейчас, после покаяния, те изначальные умственные способности понемногу возвращаются ко мне. Чудны дела твои, Господи!

Личное дело. Часть 8

Твоя роль в театре абсурда.

(Фантазёрство ясен пень!)

"Это откудова к нам такого красивого дяденьку замело? Иль чё забыл, сказать пришел?"

Личное дело. Часть 8. Пункт 1.

"Che `e destinato a te, non prender`a nessuno." (итальянская пословица)

Декабрь. Год 2017. Областной город в центральной России.

Ну и в самом деле как тебя сюда занесло? Вроде б жизнь свою вообще не так представлял, планы совсем другие были, а пошло всё как-то наперекосяк да кувырком. И вот ты здесь, в глуши провинциальной. Как ещё говорят: «Богом забытой». Вот бред! Как может быть что-то Богом забыто?! Ну да ладно. На табуретке поёрзал, задницу поудобнее устраивая, сосредоточился внимая, сейчас петь начнет. А хорошо здесь за кулисами! Устроился тут тихонечко в темноте. Один. Ты никому не нужен, ну и тебе соответственно. Трезвый сегодня, вот совсем ни капли, как стеклышко. А раньше всегда с собой парочку "фунфыриков". Надо же как… Первый раз когда её услышал, что то так красиво звучало, ажно как магнитом тебя сюда. Поддатый хорошо так был, да ладно уж, чего там, если "по чесноку", "в хлам" был, "еле тёпленький". Припёрся тогда на звуки голоса её ангельского, выпятил на неё "шары залитые". Красавица! И поет так чудесно! А фигура какая! Взглядом мужицким, опытным ощупал её всю, раздел и мысли сразу:

«Эх-ха, я тебе б, счас устроил бы "концерт по заявкам", совместно карусель и американские горки, ты б у меня заголосила».

А потом чего-то так стыдно вдруг стало, что сразу поскорее в свою каморку, пока администраторша "не спалила". Итак уже на волоске висишь, вот-вот нагонят тебя пинками под зад. И куда тогда? К бомжам?, подыхать у помойки вместе с ними? И так-то не больно от них отличаешься. Жильё – каморка подвальная, вход со двора, работа – дворник по территории к театру прилегающей. Нет никто и звать никак, никто в упор не видит, пока не "споткнутся" об тебя, и, или обматерят, или испугаются, это уж по внутреннему состоянию. Только разнорабочий, старик хромоногий, да завхоз ненамного его помоложе с тобой разговаривают, по-людски так, без осуждения и презрения, по простому, как с нормальным. И в душу самое главное не лезут "сочувственно", понимают, что нахер тебе это не нужно. И подкармливали тебя на первых порах, и одёжку старенькую…, дай им Бог здоровья. Хоть и "бухнуть" тебя ни разу не поддержали:

«Будешь, Иваныч?"

Негромко рассмеявшись и по плечу похлопав:

«Неее, дядь Кость, отпили уже своё, да и тебе больше достанется опять же…"

И ты им без обиды:

«И то верно, ну будь здоров…" И никаких тебе нравоучений иезуитски-лицемерных. И не стыдно сейчас перед ними, а если б согласились и "тяпнули" хоть разок, было бы стыдно. И отраву эту проклятую почему-то расхотелось, фунфырик закрутил и в карман. Дальше подметать потихоньку. Оба на! Директор театра из-за угла, неспешно-сосредоточенно вышагивает. Вот и приложился б, и "спалился"…

«Доброе утро, Иван Израилич!»

Кивнул тебе в ответ:

«Доброе…» И внимательно так на тебя… Внутренне весь подтянулся, не-не, не должно быть видно только слегка "поправился".

Ага, вот и она на сцене, публика захлопала негромко, приветствует. Ты, смотри-ка! Сзади охранники тормознулись у самого выхода за кулисы, с мини-чемоданчиком, двое. И она вышагивает вся такая, от волнения как хрустальная, на голове диадема из камней натуральных, настоял таки "спонсор" театра, местный "аль-капоне", понты колотит… Ох, Машенька, как же ты хороша! И умненькая, и добрая, (давно уж за тобой втихаря "подсматриваю"), и талант, и красота. Ну, кто может с тобой сравниться?! Только Сама Царица Небесная Дева Пречистая, всё остальное женское население этой планетки "нервно курит в сторонке". Навязал тебе "котяра" этот жирный, всё ж таки, "головную боль", добился замены бижутерии на ювелирное изделие. Через сучку администраторшу надавил, чтобы сама как бы пожелала, побаивается девочка эту ведьму хитрую, многим та напакостила за годы работы. Даже сам директор никак не приструнит эту дрянь, родня у неё в обладминистрации. Вот и опутывает сетью паучьей бандюга этот, через ведьму театральную, звёздочку, только-только разгорающуюся. Слюна, уже как у дикого кабана, до самого пола. Юного, свеженького ему пердуну жирному надо, "мыши белые" косяком сами в пасть лезущие, приелись, голубку трепетную подавай. Да ещё и выпендривается, давно б уже мог "снасильничать", принудить к близости, сломать её, некому за неё заступиться, нет родни "вес имеющей", а нет!, поиграться ещё хочет!, хочет чтоб она типа чувства возникшие к нему поизображала. Но она держится, хоть и сердечко трепещет птичкой в силки попавшей, нет уклоняется холодно в сторону:

«Спасибо вам, Вениамин Валентинович, не нужно…, простите великодушно, не могу, очень устала. И мама у меня болеет…, ну если только домой…, спасибо большое, но мне пора…»

Да вот только и сама она ещё не знает, а ты вот уже в курсе, подслушал "случайно", лёд у служебного входа ковыряя, разговор директора с главным худруком. "Покупатели" из центра забирают её на большую сцену, а там и в "Teatro alla Scala" рукой подать. Так что пролетает "аль капоне" – как фанера над Парижем. Только пока никому, только мы двое… Само собой, Иван Израилевич, мало ли чего. И на тебя вопросительно воззрились, а ты на них афигевше, а я то чё?!, кто со мной разговаривает?!, да даже и скажу кому, кто алкашу полудохлому поверит?! А внутри всё так потеплело, радость за неё такая…, давно такой не чуял.

Личное дело. Часть 8. Пункт 2.

Эх, а как начиналась то хорошо жизнь молодая… И с ней всё могло бы "срастись"…

Ты весь такой, небрежно и просто одетый, идёшь к сцене с букетом цветов полевых (зима же, придурок! – аай, да ладно, не всегда же, и лето здесь бывает). Так вот отдаёшь ей, и прежде чем ручку "лизнуть", по приколу так:

«Questa aria nella vostra performance suona divinamente (итал.)».

А она тебе, в мгновение ока, умненькими глазками увидев и пальцы твои зелёным соком травяным попачканные, и сухие былинки к туфлям (из миланской частной мастерской индивидуальный заказ) прилипшие, в ответ по-французски:

«Спасибо, конечно. Но право не стоило, так трудиться ради меня…»

А сама уже внимательный взгляд от запонок "Maserati club", в твои глаза собаки бездомной, дважды брошенной, и от сердца к горлу жаркий комок: "Он!!!" И пальчики из руки твоей вытягивая, еле дыша:

«Приходите ещё…, всегда буду рада…»

И ты, согласно кивнув, уже без дураков, на родном:

«Всенепременно».

И по проходу, мимо "аль капоне" в партере на первом ряду сидящего, наверх в бельэтаж, простецкий такой пацан типа. А тот, напряжённо-злобным взглядом тебя проводив, "быку" телохранителю:

«Передашь Артемьеву, чтобы этого фраера залётного…»

А уже через неделю вся похолодевшая, ищет-ищет тебя взглядом по залу и не столько глазами, как сердцем, нет его здесь! И "аль капоне" нет, хоть и премьера. Ну, с ним то, всё ясно, город хоть и почти "миллионник", а "наверху" все и всё друг про друга знают. Сдулся "аль капоне". Сначала ему руководитель службы безопасности:

«Не стоит, Вениамин Валентинович, правда не стоит. Из Италии он. Что значит без охраны? А рядом с ним кто? Ну да один… Только я бы против этого одного – всех наших не рискнул бы… Да не пугаю я вас попусту. Вы же в моей профпригодности не сомневаетесь? А рыбак рыбака, сами знаете…»

Не поверил, от злобы гордой раздуваясь в администрацию областную. Ему оттуда:

«Веня, ты совсем оборзел?! Он здесь по делам федерального уровня, из Центра постоянно обстановку мониторят. Забудь про него, целее будешь».