Чтение онлайн

ГЛАВА 37

О Соборе ариминском и об изложенном на нем символе Веры

Узнав об этом, царь отправил их в ссылку и изъявил желание созвать Собор вселенский, то есть вызвать на запад всех {105} епископов восточных и всех их, если можно, сделать единомышленными. Но когда начал он размышлять о своем намерении и представил трудности пути, то повелел быть Собору в двух отделениях: присутствовавшим тогда (в Медиолане) епископам приказал собраться в италийском городе Аримине 54, а восточным предписал грамотою съехаться в вифинской Никомидии. Это повеление царь дал с намерением привести их к единомыслию, но его намерение не получило надлежащего исполнения, потому что ни один из этих Соборов не был согласен сам с собою, но тот и другой разделился на партии. Собравшиеся в Аримине не могли согласиться в своих мнениях, а съехавшиеся в Селевкии исаврийской восточные произвели новый раскол. Как произошло то и другое расскажем после, а теперь упомянем кратко об Евдоксии.

Около этого времени, по случаю смерти Леонтия, который еретика Аэция возвел в сан диакона, епископ Германикии, города также сирийского, Евдоксий, находясь тогда в Риме, вдруг заторопился и лукаво докладывает царю, что город Германикия имеет нужду в утешении и охранении, а потому просит позволения немедленно возвратиться. Ничего не подозревая, царь отпустил его, а он, оставив свой город, при содействии царских постельничих, лукаво овладел антиохийской епископией и, стараясь тем поддержать Аэция, употребил все усердие, чтобы созвать собор епископов и возвратить ему сан диаконский. Однако это никак не удалось, потому что ненависть к Аэцию была сильнее заботливости Евдоксия 55. Но довольно об этом.

Между тем, на Соборе ариминском восточные объявили, что они приехали с намерением молчать о делах Афанасия. Согласно с ними говорили Урзакий и Валент, которые прежде поддерживали учение Ария, а потом приняли единосущие и вместе с тем, как я сказал, представили римскому епископу свиток раскаяния. Они всегда склонялись на сторону сильнейших. К ним присоединились также Германий и Авксентий, Демофил и Гаий. Но так как в заседании один из присутствовавших предлагал одно, другой другое, то сообщники Урзакия и Валента стали требовать, чтобы все прежние определения касательно веры остались недействительными и принято было новое изложение, которое незадолго перед тем составлено ими в Сирмии. Говоря это, они держали в руках хартию и заставили прочитать иное, составленное в Сирмии изложение веры, которое тогда, как выше сказано, скрыли, а в Аримине объявили во всеуслышание. В переводе с латинского языка оно заключается в следующих словах: {106}

"Католическая Вера, изложенная в Сирмии в присутствии владыки нашего Констанция, в год знаменитейших консулов Флавия, Евсевия и Ипатия, в одиннадцатый день июньских календ. Веруем в единого и истинного Бога, Отца Вседержителя, Творца и Создателя всяческих. И в одного единородного Сына Божия, Который бесстрастно рожден от Отца прежде всех веков, прежде всякого начала, прежде всякого воображаемого времени и прежде всякого умопредставления, чрез Которого сотворены веки и произошло все, Который рожден единородным, одним от одного - Отца, Богом от Бога, подобным родившему Его Отцу по Писаниям, Которого рождение недоведомо никому, кроме одного родившего Его Отца. Сей единородный Сын Его, знаем мы, по мановению Отчему, пришел с небес для уничтожения греха (Евр. 9, 26), родился от Марии Девы, обращался с учениками и совершил все домостроительство (спасения людей) по воле Отчей, распят и умер, сошел в преисподнюю и совершил там, что надлежало; где увидев его, приставники ада вострепетали; воскрес в третий день и обращался с учениками; по прошествии сорока дней вознесся на небеса и сидит одесную Отца; в последний день придет во славе Отчей и воздаст каждому по делам его. И в Святого Духа, Которого Сам Единородный Сын Божий Иисус Христос обещал послать роду человеческому, как Утешителя, по Писанию: восхожду ко Отцу Моему, и Умолю Отца моего, и инаго Утешителя даст вам. Духа истины; той от Моего примет и возвестит и воспомянет вам вся (Иоан. 14, 26; 15, 26). Но слово "сущность", употребленное Отцами по простоте и непонятное для народа, как служащее соблазном, потому что не встречается в Писаниях, заблагорассуждено отвергнуть и впредь, говоря о Боге, вовсе не употреблять его - по той причине, что Божественные Писания нигде не упоминают о сущности Отца и Сына. Мы почитаем Сына подобным Отцу по всему, как и священные Писания утверждают и научают".

Когда это было прочитано, некоторые, внутренне не одобрявшие прочитанного изложения, встали и сказали: "Мы собрались здесь не для того, что будто бы нуждались в вере; вера у нас сохраняется здравая, и она принята нами искони. Мы собрались, чтобы отвергнуть, как скоро есть какое в отношении к ней нововведение. Посему, если прочитанное не заключает в себе ничего нового, то, очевидно, вы анафематствуете ересь арианскую, подобно прочим ересям, которые как нечестивые, отвергнуты древним каноном Церкви, ибо всей вселенной известно, что нечестивое учение Ария возбудило в {107} Церкви смятения и производит беспокойства даже доныне". Такое предложение не было одобрено стороною Урзакия и Валента, Германия и Авксентия, Демофила и Гаия и совершенно расторгло Церковь, потому что одни приняли изложение, прочитанное теперь в Аримине, а другие снова подтвердили символ никейский 56. Смеялись и над заглавием прочитанного изложения, особенно Афанасий, который в послании к своим друзьям слово в слово говорит следующее:

"Какого учения недоставало католической Церкви для благочестия, что ныне они исследуют веру и в заглавии своих слов о вере означают консульство настоящего времени? Урзакий, Валент и Германий сделали то, чего никогда не бывало и не слыхано между христианами. Написав, как сами хотели веровать, они в заглавии поставили консульство, месяц и день настоящего года, чтобы показать всем здравомыслящим, что вера их получила свое начало не прежде, а только ныне, в царствование Констанция, и все написали соответственно своей ереси. Притом, пиша якобы о Господе, они называют своим Владыкой Констанция, потому что он дал силу их нечестию, и, называя вечным самого царя, отвергают вечность Сына (Божия). До такого нечестия простирают они вражду против Христа! Впрочем, поводом к обозначению консульства, может быть, служила им хронография святых пророков. Но если они дерзнут сказать это, то ясно обнаружат свое невежество, ибо хотя пророчества святых обозначаются временами, так, например Исаия и Осия жили во дни Озии, Иоафама, Ахава и Езекии, Иеремия - во дни Иосии, Иезекиил и Даниил - при Кире и Дарии, другие пророчествовали в другие времена, но они не полагали начала богопочтению, богопочтение было и прежде их, оно предуготовлено нам Богом во Христе еще прежде сложения мира. Пророки обозначали время не веры своей, ибо и до того времени были верующими, а только указывали на время данного чрез них обетования. Это обетование относилось преимущественно к пришествию Спасителя нашего и к тем следствиям, которые должны были произойти для Израиля и язычников. Итак, времена (у пророков) означали, как я сказал, не начало веры; ими указывалось, когда жили и пророчествовали сами пророки. Напротив, эти нынешние мудрецы не излагали истории и не предсказывали будущего, но, написав: "вера католическая изложенная", тотчас присовокупили и консульство, и месяц, и день. Как святые означали годы событий и своего служения, так они означают год своей веры. И пусть бы писали о своей вере, поскольку она {108} в самом деле началась ныне, и не называли бы ее католическою, но у них не говорится: "мы так веруем", а написано: "вера католическая изложенная". Такая дерзость намерения обличает их безбожие, а придуманная новость в их писании равняется арианской ереси. Этим заглавием рукописи они показали, когда сами начали веровать, и изъявили желание, чтобы вера их считалась с настоящего времени. Как словами Евангелиста Луки: изыде повеление (Лук. 2. 1, 2), выражается то, что этого повеления прежде не было, а начало быть оно и дано предписателем с того времени, так и они, написав: "вера ныне изложенная", показали, что изобретенная ими ересь есть нечто новое, и что прежде ее не было. Прибавив же "католическая", не заметили, что впали в заблуждение фригийцев, поскольку, подобно им, говорят: нам прежде всех открыта и от нас начинается вера христианская; и как те Максимиллу и Монтана, так эти, вместо Христа, признают своим владыкой Констанция. Если, по их мнению, вера начинается с нынешнего консульства, то что будет с отцами и блаженными мучениками? Что будут делать и сами они с теми, которые ими же оглашены и умерли до этого консульства? Как воскресят их, чтобы прежде преподанное им изгладить и посеять в них нынешнее, будто бы здравое уже учение? Так они невежественны, умея только придумывать извинения, и притом нелепые и невероятные, лживость которых тотчас обнаруживается!"

Это-то писал Афанасий друзьям своим. Желающие могут отыскать послание и сами узнать все, сказанное в нем с силою, а мы, избегая длинноты, предложили здесь только его отрывок. Надобно заметить, что Валента и Урзакия, Авксентия и Германия, Гаия и Демофила Собор низложил, потому что эти епископы не согласились анафематствовать учение арианское. Раздраженные сим низложением, они поспешно отправились к царю и повезли с собою читанное на Соборе исповедание веры. А Собор между тем о своих определениях известил царя посредством послания, которое в переводе с латинского заключает в себе следующий смысл.

Послание ариминского Собора к императору Констанцию

"Мы веруем, что воля Божия и указ твоего благочестия устроили собрание епископов различных западных городов в Аримине с той целью, чтобы и вера кафолической церкви для всех объяснилась, и мыслящие противное обнаружились. Итак, после продолжительных рассуждений, мы признали за {109} лучшее: веру, дошедшую из древности, проповеданную Пророками, Евангелиями, апостолами и самим Господом нашим Иисусом Христом, веру, хранительницу твоего царства и покровительницу твоего могущества, эту веру содержать постоянно, и, содержа, блюсти ее до конца, ибо нам показалось делом безрассудным и незаконным изменять что-либо, определенное правильно и точно, рассмотренное на никейском Соборе в присутствии славного твоего отца и царя Константина, проповеданное вслух всем и сделавшееся всеобщим учением и образом мыслей. Эта вера - одна поставлена в поборание и истребление ереси Ария, и ею опровергнуто не только арианство, но и всякая другая ересь. В ней и прибавить что-либо поистине не безопасно, и отнять гибельно, ибо допусти то или другое - врагам тотчас откроется возможность делать, что угодно. Поэтому-то Урзакий и Валент, давние сообщники и единомышленники арианского учения и были отлучены от общения с нами, пока, для возвращения его, не сознались в своих заблуждениях, не раскаялись и не получили прощения, как свидетельствуют представленные ими письменные доказательства. По уважению к сим знакам раскаяния, они прощены и освобождены от виновности. Это сделано в то время, когда продолжались заседания Собора медиоланского, в присутствии между прочими и пресвитеров римской Церкви. Притом, мы знаем и после смерти достойного памяти Константина, который со всяким тщанием и вниманием изложил дошедшую до нас письменно веру, был в ней крещен, как надлежало человеку, и достиг вожделенного мира, а потому сочли делом безрассудным после него ввести что-либо новое и презреть столь многих святых исповедников и мучеников, которые письменно изложили и рассмотрели это самое учение, которое все обсудили согласно с древними уставами кафолической Церкви, и которых веру Бог сохранил до времен твоего царствования через Господа нашего Иисуса Христа, даровавшего тебе царство до пределов вселенной. Несмотря на то, несчастные и жалкие умом люди опять стали с преступным дерзновением проповедывать нечестивое учение и разрушать все здание истины. Когда, по твоему указу, начали производиться заседания Собора и они обнаружили также намерение своего заблуждения, стали коварно и возмутительно вводить нечто новое и, при помощи сообщников своей ереси Германия, Авксентия и Гаия, начали возбуждать вражду и разномыслие. Одно их учение превосходит все прочие богохульства. Увидев же, что помыслы у них не одинаковы и что нет согласия в худых их мнениях, они обратились к нам за советом с намерением {110} изложить учение веры иначе. Но так как время для рассмотрения их мнений было кратко, то, дабы дела церковные не подвергались постоянно одним и тем же опасностям, дабы смятения и непрерывные беспокойства не привели всего в беспорядок, признано за благо сохранить твердыми и неизменными постановления древние, а вышеупомянутых людей отлучить от общения с нами. По этой причине мы отправили к твоей милости избранных нами послов и в своем письме к тебе скрепили мнение Собора. Этим послам прежде всего повелено утверждать истину на основании древних и верных определений: они объяснят твоему благочестию, что, вопреки словам Урзакия и Валента, мира не может быть, если извратится что-либо правое, ибо как могут сохранить мир люди, нарушающие мир? Это и в прочих городах, и в римской Церкви скорее произведет распри и беспокойства. Итак, умоляем твою милость принять представления нашего посольства слухом благосклонным и лицем светлым, и не попускать, к оскорблению умерших, чтобы вводили какие-либо новости, но позволить нам оставаться при том, что определено и узаконено предками, которые, можем сказать, все совершили прозорливо, мудро и по внушению Святого Духа; между тем как нынешние нововведения тех людей внушают верующим неверие, а неверующим - упорство. Умоляем также повелеть, чтобы епископам, проживающим на чужой стороне и угнетаемым как преклонностью лет, так и нуждами бедности, даны были средства для возвращения домой, дабы церкви не оставались без епископов. Но ко всему этому, снова умоляем не попускать, чтобы из прежних определений что-либо убавляли или прибавляли к ним, но оставить ненарушимым все, соблюдаемое от времен благочестивого твоего отца до настоящего времени. Пусть, наконец, мы не страдаем и не остаемся вне своих епархий, пусть епископы вместе со своим народом мирно возносят молитвы и совершают богослужение, молясь о твоем спасении, царстве и мире, что дарует тебе Бог навеки. Наши послы имеют при себе подписи и имена епископов, они же убедят твое благочестие и на основании священного Писания".

Так писал Собор и свое послание отправил с епископами. Но сообщники Урзакия и Валента, предупредив их прибытие, успели оклеветать Собор и представили привезенное изложение веры. Царь, прежде благоприятствовавший арианской ереси, разгневался на Собор, а сообщникам Валента и Урзакия оказал великую почесть. Посему-то послы Собора долго не получали никакого ответа, и уже довольно поздно царь отвечал через них Собору следующее: {111}

Констанций победитель, триумфатор, Август - всем собравшимся в Аримине епископам.

"И вашему добротолюбию не безызвестно, что мы всегда особенно заботимся о божественном и досточтимом законе. Несмотря на то, посланных вашим благоразумием и принявших на себя посольство от вас двадцати епископов мы доселе не могли видеть. Нам необходимо идти в поход против варваров, а делами касательно божественного закона, как вы знаете, надобно заниматься с душою, свободною от всякой заботы. Посему мы повелели епископам дожидаться нашего возвращения в Адрианополе. И когда все дела общественные будут хорошо устроены, тогда уже мы выслушаем и рассмотрим то, о чем они будут докладывать. А чтобы вашей твердости не показалось тяжким ожидать их возвращения, то, по прибытии к вам посланных с сим ответом нашим, вы можете приводить в исполнение дела, служащие ко благу кафолической Церкви".

Получив это письмо, епископы опять написали царю следующее:

"Мы получили грамоту твоего человеколюбия, господин боголюбезнейший царь. В этой грамоте говорится, что, по причине нужного общественного дела, ты доныне не мог видеть наших послов, и повелеваешь нам ожидать их возвращения, пока твое благочестие не узнает от них, что определено нами согласно с постановлениями наших предков. Но и теперь, сим новым к тебе письмом мы единодушно выражаем и утверждаем, что отнюдь не уклоняемся от своего предложения. Это заповедали мы и послам своим. Итак, просим, чтобы и настоящее письмо нашего смирения ты повелел со светлым лицом прочитать себе, и прежнее, отправленное через послов, принял благосклонно. Ведь и твоя кротость видит вместе с нами, какая скорбь и печаль происходит ныне от того, что в твои блаженнейшие времена столь многие Церкви остаются без епископов. Посему снова умоляем твое человеколюбие, господин боголюбезнейший царь, повелеть нам, если будет угодно твоему благочестию, прежде наступления непогод зимнего времени, возвратиться в наши церкви, чтобы мы могли вместе с народом возносить Вседержителю Богу и Господу Спасителю нашему Иисусу Христу, единородному Его Сыну усердные молитвы о твоем царстве, как всегда возносили и как ныне совершаем их". Написав это послание и подождав немного, но не получив от царя ответа, они разъехались по своим городам. Царь, еще прежде намеревавшийся распространить в Церквах учение арианское и старавшийся сделать его господствующим, удаление их почел для себя оскорблением и {112} говорил, что, разъехавшись без его воли, они оказали ему презрение. Поэтому приверженцам Урзакия позволил он, ко вреду церквей, свободно делать все, что угодно, а читанное в Аримине исповедание веры приказал послать в Церкви италийские и, изгоняя из Церквей тех, которые не захотят подписаться под ним, на места их поставлять других. Первый, не согласившийся присоединиться к этой вере, сослан был в ссылку римский епископ Либерий, на место которого сообщники Урзакия возвели Феликса, бывшего диакона римской Церкви, по принятии арианского учения получившего сан епископа. Впрочем, иные говорят, что он не принимал арианства и рукоположен насильно, по принуждению. Таким образом, на западе тогда от нововведений все пришло в смятение: одни были изгоняемы и отправляемы в ссылку, а другие восходили на их место, и это делалось с насильем и на основании царских указов, которые были посылаемы и в области восточные. Впрочем, спустя немного, Либерий вызван был из ссылки и опять занял свой престол, потому что римский народ, возмутившись, выгнал из церкви Феликса, и царь, хотя против воли, должен был согласиться на это 57. Между тем, приверженцы Урзакия, удалившись из Италии, прибыли в области восточные и заняли город фракийский, по имени Нику. Пробыв в этом городе немного времени, они составили в нем другой собор и, переведши на греческий язык читанное, как сказано, в Аримине исповедание веры, утвердили его и обнародовали от имени вселенского Собора с заглавием: "исповедание веры, изложенное в Нике". У них было желание увлечь простых людей сходством имени города, ибо могли думать, что это исповедание изложено в Никее вифинской, но такая выдумка не помогла; обман вскоре обнаружился и окончился смехом. Впрочем, довольно о событиях на западе. Теперь надобно перейти к тому, что тогда же происходило на востоке и начать со следующего.