Цесаревич Алексей
Шрифт:
«Ты права, мама, — соглашается царь с матерью, — наглость не считается ни с чем. Фердинанд совсем некстати сделал глупость. Очевидно, его толкнула на это Австрия — и главный виновник этого Эренталь [33] . Он просто мошенник [34] : обманул Извольского [35] , когда они встречались, а теперь излагает все совсем не так, как тогда. Его телеграммы и письма того времени подтверждают эго. Но есть нечто другое, что меня действительно беспокоит, и о чем я до недавнего времени и не подозревал. Несколько дней назад Чариков [36] прислал мне несколько секретных документов Берлинского конгресса 1878 г. Из них следует, что после бесконечных споров Россия согласилась на возможную будущую аннексию Боснии и Герцеговины Австрией!
33
Австрийский министр иностранных дел.
34
Аренталь гарантировал своему русскому коллеге по должности Извольскому соблюдение статус-кво на Балканах, который был нарушен еще во время пребывания его в должности.
35
Российский министр иностранных дел до 1910 г.
36
Российский посол в Константинополе.
Теперь я получил письмо от старого императора [37] , который обращает мое внимание на эту договоренность с дедушкой [38] . Какая неловкая ситуация! Это письмо пришло две недели назад, а я еще не ответил на него. Ты можешь себе представить, какая это неприятная неожиданность и в каком непривлекательном положении мы оказались. Как уже говорил, я никогда не знал о существовании подобных секретных документов и никогда не слышал об этом ни от Гирса [39] , ни от Лобанова [40] , во время пребывания которых в должности все это произошло».
37
Франца Иосифа Австрийского.
38
Царем Александром II.
39
Русский посланник в Бухаресте в 1902–1912 гг. в 1912–1914 гг. — посол в Константинополе, затем в Риме.
40
Князь Лобанов-Ростовский — российский посол в Англии до 1882 г., затем в Вене до 1896 г.
Из письма царя матери от 4 марта 1909 г. — т. е. год спустя — видно, что кризис на Балканах стал опаснее: «Австрия теперь, как и раньше, внушает всем опасение, но в течение двух последних дней положение, по-видимому, немного улучшилось. Я созвал Совет Министров, который состоится в пятницу вечером. Хочу обсудить некоторые меры предосторожности на случай, если вспыхнет война между Австрией и Сербией. Так, например, добровольцы не должны поступать на военную службу [41] , а прессу нужно держать в узде, чтобы не раздувать агитацию [42] . Если на нас не нападут, мы, конечно же, не будем вступать ни в какую войну. Как это все отвратительно. И так продолжается уже долгое время…»
41
Имеются в виду те, кто заявил о своей готовности воевать на стороне Сербии.
42
Панславизм, направленный на защиту Сербии Россией, не должен подогреваться газетами, чтобы не нагнетать военный психоз среди общественности.
Две недели спустя царь вынужден бороться в своей стране с широко распространенным тезисом общественного мнения: сочувствие Сербии и требование вмешательства России, о чем он сообщает своей матери:
«Я был очень занят множеством неприятных дел. Сначала должен был уволить министра обороны, который не только не возражал против выступления Гучкова [43] , но даже соглашался с ним и не защищал честь армии.
На его место я назначил Сухомлинова, которого знаю уже двадцать лет, и надеюсь, что этот выбор окажется удачным. Одновременно были заменены начальники генеральных штабов — тем самым обновилось все руководство армии.
43
Депутат Государственной Думы.
На прошлой неделе я также созвал Совет Министров в связи с этим злободневным австрийско-сербс-ким вопросом. Эта история, которая продолжается уже несколько месяцев, внезапно усложнилась из-за нажима Германии. Вильгельм считает, что мы можем выйти из затруднительного положения, согласившись с пресловутой аннексией [44] , а в случае нашего отказа могут возникнуть очень серьезные и непредвиденные последствия. Так как дело окончательно прояснилось, не оставалось ничего другого, как, поправ гордыню, пойти на уступки и дать свое согласие. Министры единогласно меня поддержали.
44
Аннексия Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией.
По-моему, если эта предупредительность защитит Сербию от разгрома Австрией, то дело стоит этого. Наше решение становилось тем неизбежнее, что мы со всех сторон получаем информацию о том, что Германия полностью готова осуществить мобилизацию. Против кого? Конечно же, не против Австрии!
Но наша общественность не понимает этого, и очень трудно объяснить ей, насколько опасным было положение несколько дней назад. Теперь они поносят бедного Извольского [45] еще более прежнего!»
45
Раньше министр иностранных дел Извольский уже подвергался резкой критике, так как он, по мнению прессы, в вопросе аннексии позволил австрийскому министру иностранных дел Эренталю обмануть себя и тем самым унизить Россию.
«В продолжение моего вчерашнего письма от 19-го марта. Никто, кроме моих людей, не желает сейчас войны, и я полагаю, что на этот раз мы были очень близки к ней. Как только опасность миновала, люди сразу же начали кричать — «унижение, оскорбление» и т. д. За слово «аннексия» наши патриоты готовы принести нас в жертву Сербии, которой мы, в случае нападения Австрии, совсем не смогли бы помочь.
Это правда, что формы и методы, при помощи которых действовала Германия — я имею в виду, по отношению к нам, — просто грубы, и мы этого не забудем. Я думаю, она хочет снова [46] отделить нас от Франции и Англии — но сделать это еще раз, вне всякого сомнения, ей не удастся. Такие приемы, скорее всего, дадут противоположный результат».
46
Несколько лет назад в Бьерке император Вильгельм пытался заключить с царем союз, который был направлен против русско-французского и русско-английского договоров о взаимопомощи.
Царица-мать Мария Федоровна отвечает с обратной почтой из Лондона:
«Я хорошо могу представить себе те ужасные моменты, которые тебе пришлось пережить в последние недели, когда война, казалось, была так близка. Слава Богу, опасность миновала, и я понимаю, как нелегко тебе дались уступки. Конечно же, это единственное, что можно было сделать. Но роль, которую сыграла Германия в этом кризисе, действительно, гнусна и отвратительна. Здесь [в Англии] мы все единодушны в этом вопросе. Я так рада, что ты оставил Извольского на посту. Если бы ему пришлось сейчас уйти, это было бы полным удовлетворением для наших врагов!»
И четыре дня спустя озабоченно добавляет: «Здешние газеты сообщают, что Извольский подал в отставку, надеюсь, ты не отпустишь его, в данный момент это было бы более чем опасно — все здесь говорят это. […] Тебе не помешало бы почитать мнения других об этой великой немецкой интриге, вызвавшей возмущение во всем мире».
Затем царица-мать отправляется с королем Англии, Эдуардом VII, и королевой Александрой — своей сестрой — в круиз по Средиземному морю. Так что эти бурные годы — 1908-й и 1909-й — завершаются гармоническим аккордом.
Рай в Ливадии
Лето 1909 г. царская семья проводит в Ливадии: впервые берут с собой Алексея.
Обычно едут императорским поездом из Царского Села до портового города и военно-морской базы Севастополя; иногда царская фамилия доезжает до судостроительного центра Феодосии. Но на этот раз в Севастополе их ожидает яхта «Штандарт», которая доставит их в Ялту, известнейший курорт Крыма. Оттуда — на автомобиле или экипажем до величественно возвышающегося над Ялтой и морской бухтой Ливадийского дворца.
Сидящий в вагоне Алексей не имеет ни малейшего представления, насколько обстоятельны были приготовления.
«Сколько же бумажной волокиты!» — вздыхает Мосолов, министр императорского двора, когда готовится подобная поездка. Возможно, при прежних царях было не так много сложностей. Но позднее, после железнодорожной катастрофы в Борках в результате покушения на убийство [47] , рисковать больше не хотели. Тогда отец Николая, царь Александр, получил ранение, впоследствии ставшее причиной его преждевременной кончины.
47
Покушения не было: катастрофа была вызвана чисто техническими причинами и несоблюдением правил безопасности, перегрузкой состава и превышением скорости. (Прим. ред.)