Цезарь Каскабель (иллюстр.)
Шрифт:
Однако Ростов со своей шайкой находился еще здесь, в Соликамске, собираясь ночью отправиться в Пермь, до которой оставалось всего пятьдесят лье [196] . А там уже ничто не помешает исполнению их гнусного замысла.
На рассвете следующего дня путешественники вышли из Соликамска; семнадцатого июля на пароме форсировали Косьву. Через три дня, если ничто не задержит ее в пути, «Прекрасная Колесница» достигнет Перми. Там начнутся гастроли труппы Каскабелей, которые продолжатся на Нижегородской ярмарке. По меньшей мере такова программа этого «артистического турне».
[196]Расстояние от Соликамска до Перми по прямой составляет около 170 км.
Что касается господина Сержа, то он сможет еженощно спокойно навещать поместье Вальское. Вполне понятно его нетерпение, а также беспокойство, когда он говорил об этом со своим лучшим другом Каскабелем. С самого выздоровления, в течение всего тринадцатимесячного необыкновенного путешествия от Аляски до Европы, он не имел никаких известий о князе Наркине. А его отец был в таком возрасте, что господин Серж опасался чего угодно, даже того, что не застанет отца в живых.
— Ну что вы, что вы, господин Серж! — утешал его Цезарь Каскабель. — Уверяю вас, князь Наркин жив и здоров и чувствует себя даже лучше нас с вами! Вы знаете, на меня давеча снизошло откровение… Поскольку я в какой-то мере ясновидящий… Так вот, князь Наркин ждет вас! Он в добром здравии… И вы увидитесь с ним в ближайшие несколько дней!
Господин Каскабель нисколько не сомневался, что все произошло бы именно так, если бы не подлое предательство Ортика.
Про себя он думал: «Видит Бог, я человек не злой, но если бы я мог впиться зубами в шею этого подонка! Думаю, она приняла бы немного другие формы…»
Тем временем Кайетта, по мере приближения «Прекрасной Колесницы» к Перми, тревожилась все больше и больше. Что предпримет господин Каскабель? Каким образом поломает планы Ортика, не подставив господина Сержа? Ей казалось это практически невозможным. Поэтому ей плохо удавалось скрыть свое беспокойство, и Жан, не посвященный в тайну, страшно мучился, видя ее нервозность, а иногда и подавленность.
Двадцатого июля труппа переправилась через Каму, и в пять часов вечера господин Серж и его спутники остановились на центральной площади Перми, где и разбили лагерь с расчетом на многодневную стоянку.
Часом позже Ортик связался со своими сообщниками, и Ростов начеркал письмо господину Сержу; в нем говорилось о важном и неотложном деле и назначалось свидание в одном из городских трактиров. Ежели он откажется прийти, то очень скоро его арестуют, может статься, даже по дороге в Вальское.
Наступил вечер, и сам Ростов доставил письмо; к тому времени господин Серж уже ушел в усадьбу отца. В тот момент дома оставался один Цезарь Каскабель, который не преминул весьма удивиться получению письма. Но он взял его, пообещав обязательно передать адресату, и никому ничего не сказал.
Отсутствие господина Сержа здорово расстроило Ортика, который предпочел бы, чтобы попытка шантажа состоялась до встречи князя и графа Наркиных. Но он ничем не проявил своей досады, а чтобы лучше скрыть ее, ограничился только вроде бы невинным вопросом:
— А что, господина Сержа нет?
— Да, он ушел, — ответил господин Каскабель. — Он хлопочет относительно разрешения на наши представления у городских властей!
— А когда он вернется?
— Конечно же вечером!
Глава XIII
ДЛИННЫЙ-ДЛИННЫЙ ДЕНЬ
Пермская губерния оседлала Уральский хребет, закинув одну ногу в Азию, другую — в Европу. Она граничит с Вологодской губернией на северо-западе, Тобольской — на востоке, Вятской — на западе и Оренбургской — на юге [197] . Благодаря такому расположению ее население составляет интереснейшая смесь азиатских и европейских наций.
[197]Автор не упомянул еще Уфимскую губернию, граничившую с Пермской с юга и юго-запада.
Столица, насчитывающая шесть тысяч жителей, стоит на берегах Камы, что превращает ее в важнейший центр торговли металлами. До восемнадцатого века Пермь была маленьким поселком. Но после открытия медных месторождений в 1723 году она разбогатела, разрослась и в 1781 году ее объявили городом [198] .
Оправдывает ли она хоть в какой-то мере это звание? Едва ли, по правде говоря. Никаких памятников, только грязные и большей частью узкие улочки, примитивные дома и гостиницы, навряд ли помянутые добрым словом хотя бы одного путешественника.
[198]В 1722 году возле открытого месторождения медных руд был построен Егошихинский медеплавильный завод; возникшая рядом с ним деревня Егошиха в 1781 году была преобразована в город Пермь.
В сущности, вопрос о размещении вовсе не волновал семейство Каскабель. Разве дом на колесах не самый комфортабельный отель? Они не променяли бы его ни на «Сен-Никола» в Нью-Йорке, ни на «Гранд-Отель» в Париже.
— Подумайте сами! — повторял Цезарь. — «Прекрасная Колесница» худо-бедно, а приковыляла-таки из Сакраменто в Пермь! Всего-навсего, скажете вы! А покажите же мне хоть один отель Парижа, Лондона, Вены или Нью-Йорка, который способен на подобное!
Ну что можно возразить на аргументы такого рода?
Итак, в тот день в Перми стало больше на один дом. Он вырос прямо посередине центральной площади с разрешения губернатора, чьи полномочия равнозначны функциям префекта департамента во Франции. Этот почтенный чиновник не нашел ничего подозрительного в документах Каскабелей.
Прибытие «Прекрасной Колесницы» явилось событием для всего города. Любопытство публики возрастало с каждым часом, французские цирковые артисты, прямиком из Америки, на огромном фургоне, который тянут четырнадцать оленей! Ловкий директор труппы рассчитывал извлечь немало рублей из карманов зевак.
Пермская ярмарка была в самом разгаре. Так что артисты уверенно рассчитывали на несколько хороших сборов. Приходилось поторапливаться, чтобы успеть заработать сначала в Перми, а затем в Нижнем Новгороде сумму, необходимую для возвращения во Францию. Будущее покажет. Все в руках Провидения, всегда, впрочем, довольно благосклонного к семейству Каскабель.
Поэтому уже ранним утром все были на ногах. Жан, Сандр, Клу и оба русских матроса состязались в расторопности, занимаясь приготовлениями к спектаклю. Господин Серж так и не вернулся, несмотря на обещание, к немалой досаде Ортика и острой тревоге господина Каскабеля.
Утром же на всеобщее обозрение Сандр вывесил нижеследующую афишу, написанную по-русски огромными буквами под диктовку господина Сержа:
СЕМЕЙСТВО КАСКАБЕЛЬ
ФРАНЦУЗСКАЯ ТРУППА ПРОЕЗДОМ ИЗ АМЕРИКИ
ГИМНАСТИКА, ЖОНГЛИРОВАНИЕ,
ЭКВИЛИБРИСТИКА,
УПРАЖНЕНИЯ В СИЛЕ И ЛОВКОСТИ,
ОБАЯНИЕ И ГРАЦИЯ
САМОЙ МАЛЕНЬКОЙ В МИРЕ ТАНЦОВЩИЦЫ НА ПРОВОЛОКЕ
господин Каскабель, первый силач
госпожа Каскабель, чемпион по борьбе, Гран-При в международном кубке Чикаго