Чтение онлайн

Он ничего не боялся; Таня много раз видела, как он и Васин устраивали турниры в спортзале, это было очень красиво и совсем не похоже на бой — диковинный танец, и только. А потом к ней недалеко от его дома прицепилась компания придурков, хотели куда-то затащить, и Таня увидела его другим — таким, каким он был в деле. Он, и с ним еще трое его ребят, заметили ее издали, подбежали, и на их; лицах ясно было написано желание не разогнать, а убить тех подонков. И танец стал поединком; Таня помнила, как она удивилась, — Сашка выбросил руку вперед, кулак едва коснулся груди парня, державшего ее за волосы, и парень рухнул на колени. Кто-то выстрелил, а у Валеры в руке блеснула финка. Таня впервые увидела, как человек получает удар ножом. Валера сделал движение плечом, парень шагнул к нему... Блеск ледяных прищуренных глаз, неприятный хлюпающий звук, будто хлопнули ладонью по поверхности вязкой жидкости, и нож по рукоятку ушел под ребра... Валера с усилием выдернул лезвие, кровь была не красная, как у раненых в фильмах, а черная, густая, как сироп. Парень упал, а Сашка сквозь зубы процедил: «8еЬг §иЬ... Таня только потом узнала что приставшие к ней идиоты были бандитами и наркоманами. Настолько страшными, что брали их менты вместе с мафией.

Мафия. Красивое слово. И Сашка тоже был очень красивым. Красивым до жути, жестоким и ласковым, фанатично преданным делу и нежным... Как такие немыслимые противоположности уживались в кем, непонятно. Будто не один это был человек, а два. Два в одном, он совмещал в себе все достоинства и все пороки людские. «Они еще на

Хлебаются горя с ним, — сказал о нем один человек. — Они еще наплачутся. Когда-то они измывались над ним, он еще поломает им хребты». Кто были эти «они», Таня так никогда и не узнала. Может быть, это те, кто подослал к нему убийц. Может, «они» — это был весь мир. Сказать точно мог только Сашка.

Она старалась представить его таким, каким он бывал в лучшие моменты жизни, но помимо воли перед глазами вставала другая картина, которой она не видела, но которая прочно завладела ее воображением. Вот приезжает лифт, Сашка выходит, звеня ключами. А по лестнице медленно поднимается убийца — бесшумно, пистолет на изготовку, палец на спусковом крючке... Сашка открывает замок на внешней двери, и в этот момент — грохот, боль, кровь. Он сползает по стене вниз, судорожно вцепившись длинными пальцами в косяк двери, будто пытаясь устоять, и уже понимает — это смерть... Распростертое тело, черные волосы, слипшиеся от крови, и уходит по капле жизнь. Равнодушные руки переворачивают мертвое тело, чей-то голос говорит: «Готов», а скрывшийся бесследно киллер шепчет «Ше11 допе» и мысленно прикидывает, как он рас-порядится деньгами, полученными за убийство. Чьи-то руки выворачивают наизнанку карманы убитого в поисках документов...

Телефонный звонок. Сначала Таня подумала — показалось. Оторвала голову от подушки, прислушалась. Второй звонок в тишине спящей квартиры прозвучал требовательно и нахально. Таня подскочила к аппарату, сняла трубку: - Да?

Молчание.

— Я слушаю вас.

Тишина. Слова тонут, как в тумане.

— Я внимательно вас слушаю, — зло повторила Таня.

Ноль внимания. Будто там ее не слышали.

— Не надо хулиганить по ночам, — сказала Таня и повесила трубку.

Наверное, ничего более глупого сказать было нельзя, мимоходом подумала она. На всякий случай постояла у телефона — может, шутники не угомонились, еще разок по-звонят? Звонков не было; поежившись — в коридоре сквозило, — Таня отправилась в постель. Посмотрела на часы — без десяти два ночи. И замерла — «немой» звонок в то же время, что и прошлой ночью. Ей стало немного не по себе, в голову почему-то полезли нехорошие мысли. А что, если убийцы считают ее опасной свидетельницей и начали охоту за ней?

Уснула она только под утро. И проснулась от мутного кошмара: ей снилось, что они в тот момент были вместе, Сашка упал, а она обернулась. Там стоял Витька и, хохоча, целился в нее из большого пластмассового пугача. Тане стало жутко, она метнулась в сторону, но мертвый Сашка крепко схватил ее за ноги, закричал: «Мы умрем вместе —, ты же хотела быть со мной». Она вырывалась, Витька приближался, а она никак не могла проснуться... В ужасе, в ледяном поту, со слезами на глазах она села на кровати, отчаянно мотая головой — чтобы быстрее сбросить с себя остатки липкого сна. Все понятно — одеяло намоталось на ноги, поэтому она и не могла вырваться из Сашкиных рук во сне.

Спать ей больше не хотелось. Она поднялась, с неохотой начала собираться в институт. Может, не ходить? Как это, наверное, тяжело — молчать и делать вид, что все нормально. Лгун Васин с идиотским весельем опять начнет убеждать ее, что Сашка в больнице, и ей будет очень хотеться ему верить, но через правду не перешагнешь... Нет, надо ехать - он должен передать записку Соколова. Да, хорошо бы с ними встретиться — с Мишкой, с Валерой. От них не надо таиться, с ними не надо притворяться, они испытывают те же чувства, что и Таня, — ведь они потеряли самого близкого друга.

На первой паре Васина не было. Таня решила, что если он не появится и на второй, то с третьей она сбежит. Но вот и вторая пара прошла, а Толика не было. Несмотря на нестерпимое желание побыстрее отделаться от шумных однокурсников и уединиться в маленькой комнатке у себя дома, Таня ждала. И ожидание оказалось не напрасным — Толик соизволил явиться. С красными от предвесеннего сырого ветра щеками, улыбка — до ушей... Как же было омерзительно его оживление. Он протолкался к Тане, взял под локоть, отвел в сторону. Таня хотела отойти еще дальше, чтобы никто не слышат их разговора, но Толик упорно

Не понимал ее намеков. Он стоял, копался в карманах и растерянно приговаривал:

— Куда же я ее дел? Точно помню, что не оставил дома... Или оставил?

— Толик, в какой больнице они лежат? — тихо спросила Таня.

— В седьмой, я же тебе уже говорил.

— Ага. И Сашка в реанимации. С язвой желудка, которой — тебе это известно не хуже меня — у него никогда не было.

Толик удивленно воззрился на нее.

— Я тебе сказал то, что услышал от Соколова. Ему, наверное, лучше известно, чем болеет Матвеев.

Он говорил громко, не стесняясь, и Таня одернула его:

— Потише, не ори так. И ты Матвеева не видел, да?

— Нет, к нему же не пускают. Мишку видел, а Матвеева — нет.

— Но он же умер!

Толик вытаращил глаза.

— Кто тебе это сказал?!

— Да слухом земля полнится. Вся Москва неделю только об этом и говорит. — Стремясь уличить Васина во лжи, Таня для убедительности приврала сама.

— Не знаю. — Толик смутился, отвел глаза, чем еще больше укрепил Танины подозрения. — Я ничего такого не слышал. Да ну, Тань, этого не может быть. Кто он такой, чтобы о нем вся Москва трепалась? Добро бы политик был, или журналист, или спортсмен, а то — студент. Потом, не станет же Соколов врать!

К ним подошла Лика Колесникова, которой Толик последнее время усиленно строил глазки, взяла его под руку, осведомилась:

— О чем это вы секретничаете?

Не успела Таня и рта раскрыть, как Васин ляпнул:

— Какие секреты... Матвеев в больницу загремел, а Та - нюха почему-то решила, что он умер. Да еще говорит, что об этом вся Москва знает.

— Я не знаю, — елейным голоском пропела Лика. — Уже не вся.

— Ты понимаешь, о чем я говорю, — сказала Таня.

— Да ничего я не понимаю! — взорвался Толик.

На шум подошли еще две девчонки — Светка Никитина и Кира Левина. Таня ненавидела их с первого курса — что Лика, что Светка с Кирой были самыми большими сплетницами в институте.

— Давайте по порядку, — распорядилась Лика. — Матвеев все-таки в нашей группе учится, так что это не одной Кудрявцевой касается. — Она метнула в Танину сторону насмешливый взгляд из-под отягощенных французской тушью ресниц. — Итак, Матвеев в больнице. Или умер.

— Как — умер? — ахнула Кира.

События принимали нежелательный оборот. Таня хотела уйти, но Светка властно удержала ее. Лика продолжала: