Чтение онлайн

— А куда ты это создание ночью денешь? Ее ж в гостиницу не пустят.

— В машине спать будет. И не смотри на меня так — я с ней останусь.

Ремир гадко прищурился.

— Все ясно, и с этого надо было начинать. Я-то уж думал, что ты благотворительностью решил заняться.

Алексей рассердился.

— Да что я, пацан, что ли, на эту соплю лезть?! За кого ты меня принимаешь? Мне уж полтинник скоро стукнет,

Она мне чуть ли не во внучки годится! — Он вздохнул. — Просто мне ее жалко.

Нет, этого Ремиру было не понять.

— Ну, как знаешь. — Он казался разочарованным. — Дело твое. Только говорят, что благими намерениями дорога в ад вымощена. Не зря, наверное?

— Иди, — Алексей легонько толкнул его в плечо. — Станешь постарше, поймешь меня. Иди, ехать пора.

В кабине было жарко, настроения поболтать не возникало ни у кого. Алексей уже проклинал себя за то, что, как мальчишка, решил поиграть в благородного рыцаря и взял Аню с собой. Надо было высадить ее под Харьковом, если уж у мотеля ее оставлять нельзя. В конце концов, до встречи с ними Аня не померла — выкрутилась бы и без них. У «зверьков» ее отобрали — и хватит.

Спать хотелось все сильнее с каждой минутой. Все - таки сорок семь лет — это не двадцать, и ночевки в кабине переносятся куда тяжелее, чем в молодости. К тому же Аня оказалась болтушкой, и две ночи подряд под вой ветра снаружи рассказывала ему забавные и не очень истории из своей бродячей жизни.

Трасса гипнотизировала своим однообразием. Поземка забрасывала белые пушистые хвосты на асфальт, скрытый плотным слоем утрамбованного снега, перебегала дорогу, цепляясь за выбоины и оставляя клочки на кромках трещин, завивалась в маленькие смерчи. Кругом — ни одной живой души. Иногда даже казалось, что все живое давно вымерло, и сквозь эту мерзлую пустыню мчатся только две машины их каравана...

Сзади, за задернутыми занавесками, тихо посапывала Аня. Правильно — всю ночь трещала, теперь отсыпается. Ремир глазел в окно на безликие до тошноты пейзажи зимней России, Володька, по-турецки усевшись на кожухе, отрешенно смотрел прямо перед собой, улетев мыслями в одному ему ведомые дали.

Видимость была так себе, но темное пятно, расползшееся поперек дороги, он заметил издали. Машинально притормозил — мало ли, авария, а по гололеду тормозной путь длинный, можно и не успеть вовремя остановиться...

Подъезжая ближе, разглядел, что пятно состояло из трех частей: черной «Волги», глубоко зарывшейся носом в

Кювет, «уазика» цвета хаки с надписью «Скорая медицинская помощь» на боку и белой «семерки» с гаишной раскраской. Метрах в ста от них топтал обочину здоровый толстый гаишник. Завидев два тягача, тут же махнул жезлом.

Гололед действительно был жуткий, остановиться удалось метрах в двадцати от места аварии. Гаишник неспешно подошел к кабине, козырнул, лихо сбросив жезл на запястье:

— Лейтенант Усачев. Помогите, пожалуйста, машину до поста отбуксировать.

Фамилия гаишнику подходила как нельзя лучше — таких роскошных усов Алексей не видел давно. Отказываться от выполнения его просьбы было нельзя, тем более что попросил он вежливо, поэтому Алексей заглушил двигатель и натянул куртку, собираясь выйти посмотреть на место, прикинуть, как сподручнее действовать.

Снаружи дул такой ветрина, что Алексей зло выругался — угораздило же хозяина «Волги» скатиться в канаву по такой погоде. Пусть бы дома сидел, если ездить не умеет... Свалился он капитально — задние колеса еле-еле цеплялись за обочину, а капот почти до лобового стекла скрылся в сугробе. Рядом с машиной в позе задумавшегося лермон-товского Мцыри стоял рослый парень лет двадцати пяти, небритый, с зализанными назад со лба черными волосами. Подошедших к машине лейтенанта и Алексея он не удостоил даже движением бровей. И вообще, единственным намеком на то, что он понимает, где находится, был поднятый воротник его куртки из натуральной кожи на меху, хоть как-то защищавший от пронизывающего ветра.

Алексей обошел «Волгу», опершись на багажник, качнул ее, проверяя, насколько крепко она застряла. Машина тут же осела еще на несколько сантиметров.

— Она совсем не на ходу? — поинтересовался он у лейтенанта. — Повреждений вроде не видно.

— Радиатор пробит — со «Скорой» «поцеловались». Хорошо еще зима — снег смягчил удар, когда машина в кювет ушла.

— Я смотрю, хозяин даже без синяков.

— Какое там! Это пассажир невредим, а водителю сейчас башку в «Скорой» ремонтируют. Вот ведь как: сначала

Врачам под зад наподдали, а теперь помощь от них принимают.

Подошел Юрка, ему тоже стало интересно, что за авария. Глазом знатока глянул на тормозной путь «Волги», покачал головой:

— Пить меньше надо.

Из «Скорой» выбрался еще один гаишник, зажав в одной руке планшет, а другой придерживая автомат, ремень которого был перекинут через правое плечо. Этого Алексей для себя сразу окрестил Фрицем: его невозмутимая, скульптурно правильная физиономия, сжатые в линию губы и довольно-таки тяжелый подбородок великолепно смотрелись бы под козырьком высокой черной эсэсовской фуражки, а белесые брови и ресницы, характер-ные для блондинов, наводили на мысль об «арийском происхождении».

Фриц подошел к Усачеву, пристегнул планшет на ремень.

— Показания я снял, сейчас его доктора в порядок приведут, и можно ехать.

Усачев кивнул. Юрка спросил у Алексея:

— Обе машины на буксир надо брать?

— Я так понял, что одну. «Скорая» вроде как пострадавшая и на ходу...

Отвлекшись за разговором и повернувшись спиной к машинам — и к ветру, — оба водителя совершенно не обратили внимания на то, что из придорожных сугробов бесшумно вынырнули четыре фигуры в белых десантных маскхалатах, скользнули вдоль машин. Практически одновременно приоткрылись дверцы обеих кабин, и в образовавшиеся щели вместе с морозным воздухом ворвались струи едкого газа, а затем дверцы были плотно прикрыты.

Все это произошло так быстро, что экипажи обеих кабин не успели даже подать какой-либо знак водителям. Володька. повернувшийся на звук открываемой дверцы, только почувствовал, как из глаз ручьем хлынули слезы, легкие обожгло ядовитой смесью, а горло свело судорожным спазмом...

— Ладно, я не спеша вперед поеду, — сказал Юрка. — Догонишь.

Юрка зашагал к машине; он дошел почти до своего

«МАЗа», когда Алексей вспомнил, что надо бы взять у него рабочие перчатки — его собственные порвались и для работы не годились. Он обернулся и... замер.

Вынырнувшая из-за его «Шкоды» фигура в белом, похожая на ожившего снеговика, схватила Юрку за шею и утянула за машину. Юрка даже заорать не успел, только судорожно дернулся. И исчез.

Еще не веря своим подозрениям, Алексей бросил взгляд на обе кабины. Ни в «Шкоде», ни в «МАЗе» не видно было силуэтов экипажей, зато на «торпеде» «Шкоды» безвольно лежала рука упавшего на пол человека. Пухлая кисть, с перстнем-печаткой на среднем пальце. Володькина рука. Алексей вопросительно посмотрел на гаишников, но одного внимательного взгляда на бездушное лицо Усачева и холодные глаза Фрица оказалось достаточно — они попали в капкан. Он остался один, и выход тоже был один — бежать. Бежать в слабой надежде на встречную машину.