Чтение онлайн

Вернувшись, сел за стол, пристроил чашку с напитком и внимательно осмотрел UPS'овский пакет. Отправитель сильно озадачил: Институт внешней и внутренней политики России. Не раздумывая дальше, Андрей вскрыл упаковку и достал хорошо знакомую папку архива института. Прочитав заголовок дела, недоверчиво провел пальцами по надписи. Потертая временем бумага уверенно заявляла о своей реальности: Дело №753/159, Крузев Алексей Евгеньевич, Отдел свободных изысканий, год 2009.

Андрей осторожно, боясь что папка исчезнет, развязал шнуровку и открыл дело.

Лист личных данных.

Так, 1973 родился, математик, жена – Крузева (Аникина) Людмила Игоревна. Вскинув глаза к потолку, Андрей попытался уловить мелькнувшую ассоциацию. Не получилось. Отложив на потом, продолжил читать. Внимание привлекла пометка на полях возле имени супруги «умерла при родах, 1992». В горле у Андрея запершило, навернулись слезы. Хлебнув обжигающего кофе, протер глаза и, отбросив мысли о своей жене, сосредоточился на деле. Так, что дальше? Сын, понятно. Ещё заметка на полях «последняя стадия рака, 2005, прогноз 2—2.5 года». И добавлено уже другой рукой, простым карандашом «умер, 2010».

– Да уж, неудивительно, что мужик сломался. – Андрей перешел к следующему документу.

Анкета поступления.

По верху размашистая надпись «Согласовано/Принять/СИЗО/Максимальный допуск». И хорошо знакомая подпись предыдущего начальника кафедры политической математики – Аникин Игорь Григорьевич. Вот, что показалось знакомым – женой Крузева была дочь предшественника Андрея. И следом всплыла подробность о привычке Аникина давать глупые сокращения отделам, проектам и прочему. СИЗО. Что ж, ясно.

Андрей стал потихоньку тянуть кофе, устремив взгляд сквозь анкету в собственные мысли. Стало очевидным, почему Крузева взяли на место сотрудника отдела свободных изысканий, столь желаемое многими. И так же закономерно было увольнение. После смерти Аникина за Крузевым никого не осталось, поэтому и попал в список «под нож».

Список что составила Ира и утвердил он, Андрей.

Мотив Крузева убить Злотникову, зажегся гребаным неоном перед внутренним взором Андрея – Месть.

– Из-за увольнения? Да бред. И это, – перевернув лист анкеты он смотрел на описательную часть. – Это же не наука, это чертовщина какая-то. – Андрей, взял в руки тонкую пачку листов с шапкой «Проект – Теория исходных чисел. Разработчик – А. Е. Крузев. Краткий обзор». – Она не может работать. Это просто математика, числа. – С отрицанием в душе он начал погружаться в теоретические дебри.

Откладывая последний лист, перечитанный по третьему разу, Андрей провел рукой, убирая со лба обильно проступивший пот. Сняв рубашку, бросил её тут же, на пол. Оттянул ворот футболки и постарался продуть вспотевшее тело. Затем скинул и её.

Сейчас ему очень-очень хотелось вернуться в школьные годы, выбрать будущее гуманитария или технаря-практика и никогда не иметь шанса столкнуться, или хотя бы понять, теорию исходных чисел.

Имеющийся в деле материал решительно настаивал на праве признания теории способной воплотиться в жизнь. Даже в урезанном, незавершенном виде, с финальными выкладками, лишь предполагаемыми, он твердо давал понять – формулу человека, работающую формулу человека, можно вывести.

Как, почему Андрей не понял этого тогда, при чистке отдела?

Сердце защемило, воздух потек горячей патокой.

Ира…

Ира давала ему рекомендации и выкладки по проектам. Грамотно построенные обоснования. Четко описанные перспективы по работам её подчиненных. И всё с точки зрения гуманитария до самых кончиков ногтей. Она просто не видела за математической химерой, того эмбриона чуда, что несла в себе теория.

Андрей же в полную силу отрабатывал выданный кредит доверия своих покровителей. Хорошие, правильные люди нуждаются в тихой гавани с перспективой поправить и нарастить материальные активы? Конечно он может помочь. Достаточно немного тряхнуть отдел свободных изысканий и люди без опоры освободят места тем, кто в жизни стоит крепко.

А ещё была паутина нежной страсти, опутавшая его и будущую супругу. Трепет первых встреч и нестерпимая тяга друг к другу, породившая бурю интимных отношений. Капкан любви сработал чётко: огородил от мира разума и логики высокими бортами лодки отношений и отправил по течению. На встречу психопату с инструментом бога в руках.

Андрей сидел мелко вздрагивая. Мокрое обнаженное тело стремительно остывало. Перспективы дальнейших событий вытаскивали наружу страхи из самых дальних уголков души. Забраться бы в кровать под теплое одеяло и забыться темнотой сна без сновидений. Он попытался встать: ноги слабовольно подогнулись, уронив его назад. С трудом натянув обратно футболку и рубашку, Андрей скорчился в кресле и закрыл глаза.

Утром, сидя в ресторане за завтраком, он пытался не дать телу совсем уж скрючиться. Бессонная ночь в кресле бесцеремонно взыскивала своё, заставляя ныть спину и вливая ломоту в суставы.

Подозвав официанта, Андрей заказал третий по счёту двойной эспрессо. Ожидая выполнения заказа, то брал в руки сотовый, то клал его обратно на стол. Решение рассказать Макару о Крузеве, такое твердое с утра, теперь было вконец изъедено термитами сомнений.

Выпив кофе в пару глотков, Андрей вызывал в памяти случайные куски встречи с Крузевым, тихо поглаживая скатерть. Было что-то мазохистское в его выборе того же, вчерашнего столика, где состоялась их беседа. Он замер на миг, дернулся, было взять телефон, но вернулся к своему завораживающему занятию. Принятое после ночи внутренних метаний решение открыться главе безопасности, осыпалось трухой. Андрей потерянно крутился в точке с множеством разбегавшихся лучей вариантов будущего.

– Рефлексируете?

Андрей взглянул на говорившего. Молодой, спортивного вида и прямо таки разящий энергичностью мужчина сел напротив. Достав из внутреннего кармана пиджака простой карандаш и блокнот, тут же сделал в нём несколько штрихов. Андрей сказал ему проваливать. Подождав пару секунд, повторил. Затем сделал ещё попытку. Он открыл рот в четвертый раз, но и тогда не услышал себя. Где-то на пути мысль-голос, появился разрыв. Андрей часто-часто заморгал. Пальцы рук начали сгребать скатерть.

– Не-не-не. – Быстро перевернув лист блокнота, незнакомец черкнул ещё два-три раза.

Тело Андрея застыло, в буквальном смысле. От этого, рассудок всего за пару мгновений добрался до черты безумия и даже занес ногу, собираясь переступить. Должно быть во взгляде это отразилось весьма чётко. Незнакомец уж очень резко опять сменил страницу и внес очередную пару штрихов. Андрей вдруг успокоился. На плечи словно накинули плед умиротворения.

– Чудесно. Теперь можно и поговорить. – Мужчина откинулся на спинку стула и улыбнулся. Нелицемерно, по доброму. – Хотя, говорить-то буду я, но вы Андрей Павлович ведь всё одно мысленно отвечать будете. Так что формально у нас будет диалог.

– Полагаю, сейчас, рассмотрев меня более внимательно, понимаете кто перед вами? Но не верите. А вот, эта, – мужчина очертил круг в воздухе, – демонстрация, не разбивает сомнения? Вижу, вижу начинаете верить, что я, на самом деле, Алексей Крузев. Хорошо. Тогда перейду к главному. С делом вы вчера ознакомились, как я понимаю. Всего пару дополнений от меня. Так, освежить память.

В девятом году, когда вы со Злотниковой выгнали половину нашего отдела, я ведь приходил к вам. И просил, даже умолял оставить меня. Проекту нужно было всего-то упорных полгода. Я говорил про сына, про его болезнь. Про то, что отпущенный врачами срок давно ушел и живёт он можно сказать в кредит. Который могут закрыть в любой момент. Что и произошло в октябре десятого. Ровно через год как меня уволили. Я не успел, не смог тогда закончить теорию вовремя. Без поддержки института, без его ресурсов, это было невозможно.