Чтение онлайн

Сердце Момуна тревожно застучало.

Вчера он видел: по дороге вверх проехали в машине три пограничника. И Момун решил, что это те самые пограничники, почему-то переодевшись в штатское, идут, чтобы захватить его.

Ему показалось, что один из трех, решив обогнуть скалу, отошел в сторону.

«A-а! Они хотят отрезать мне все дороги, — подумал в отчаянии Момун. — Что делать? Бежать! Но куда? Нельзя даже добраться до соседнего утеса, не будучи замеченным…»

Момун увидел, что четвертый, у которого он рассмотрел винтовку за плечами, начал догонять тех троих.

Момун посмотрел в бинокль и окончательно уверился, что этот человек — пограничник, тоже надевший почему-то гражданское платье.

«Да! Да! Это и есть тот самый, что разговаривал с Айкан два дня назад… Значит, выследили, что я теперь здесь прячусь. Живым я в руки им не дамся! Но сидеть спокойно и ждать — невозможно. Все-таки что-то надо предпринимать», — лихорадочно соображал Момун.

Он решился нырнуть за соседний валун и, приподнявшись, еще раз заглянул вниз, где стояли теперь те трое.

Лиза заметила его именно в эту минуту.

Момун снова присел на корточки.

Он услышал, как один из преследователей сказал другому женским голосом: «Вот на том гребне какой-то человек приподнялся и снова спрятался за камнем! Вон, вон, за тем…»

Женщина?! Момун не знал, что и подумать.

— Э-эй! — крикнул Сергей и стал махать руками, подзывая к себе ребят.

Сергей решил предложить им повернуть отсюда прямо на юг, чтобы добраться поскорее до зимовки Айкан. Сегодня он хотел переночевать в тепле, а утром идти к Большому Кен-Суу.

Окрик Сергея Момун истолковал по-своему.

«О аллах, поддержи меня!.. Помоги уничтожить врагов, открой мне безопасную дорогу и дай в спутники своего пророка. Дорогой мой отец, поддержи меня своим святым прахом!» — не переставал твердить Момун. Он протянул руки к плоскому камню и дотронулся до него. Камень легко сдвинулся с места — он не был прихвачен смерзшимся снегом к скале.

Спасение! Момуна охватила неистовая радость — ему даже стало теплее.

Он вспомнил слова своего отца: «Сын мой, в дождь нельзя ездить по крутым спускам, зимой — стоять под крутым склоном».

Момун знал, что в это время года снежные оползни в горах не редкость. И он решил устроить обвал, чтобы под ним погибли все четыре его преследователя. Хищник стал хладнокровно ждать, когда к троим его врагам подойдет четвертый с ружьем.

— Эй, идемте прямо на юг! — крикнул Сергей.

— О аллах! О духи предков, не дайте ему уйти!

Момун высоко поднял плоский камень, сделал несколько шагов вперед и кинул вниз вдоль склона горы. Послышался сухой треск ударов камня о камни, потом грохот…

В один миг лощина, где стояли девушки и Темирболот, оказалась заваленной снегом. В небо поднялся огромный столб снежной пыли.

— О-ой! — донесся до Момуна далекий крик. Сердце негодяя застучало где-то у горла…

Многое пережил он на своем веку, пролил немало чужой крови, чинил своим врагам вред, привык к брани и проклятьям своих хозяев, побывал в разных переделках. Но никогда, как ему казалось, он не слышал такого сильного-, пронзительного и грозного крика. Этот голос долго еще звучал в ушах Момуна. Может быть, хищник почуял в этом крике угрозу, а скорее всего просто испугался того, что совершил. Он долго не мог унять боли в сердце, чувствовал слабость во всем теле.

— О-ой! — крикнул Сергей.

Он взглянул в ту сторону, откуда послышался треск, краем глаза уловил человека, убегавшего за валун, и лавину, катившуюся вниз.

Больше кричать он не мог. Ветер отбросил Сергея в сторону, свалил с ног; его в миг засыпало снегом.

Только потому, что голова чудом оказалась над снегом, Сергей не задохнулся. Тяжесть сдавила грудь, сжимала, как в тисках. Несколько мгновений он не мог перевести дух. Пытался пошевелиться, двинуть ногой или рукой — ничего не получилось, хотел повернуть голову и посмотреть в сторону обвала, но и это не удалось.

И почему-то ему сразу не пришло на ум, что ребята могли быть погребены под снегом. Он откашлялся и крикнул, но из сдавленной груди вырвались только слабые, хриплые звуки.

Горы вокруг по-прежнему резали глаз белоснежным нарядным покровом. Лишь одну от вершины до подножия, как рана, рассекала темная полоса — весь снег, сорвавшийся вниз, скопился в лощине, и долго еще над ним курился белый дым — легкая снежная пыль.

Пограничники видели, как из грузовика вышли четверо и направились по лощине в сторону от дороги. Машина помчалась дальше.

Эти четверо могли быть только Темирболот, Сергей и другие чабаны. Зимовка Айкан находилась неподалеку от тех мест, и лишь Темирболот с друзьями мог направляться в те края.

— Товарищ капитан, — доложили Чернову. — В горах произошел снежный обвал. На гребне горы, по которой катилась снежная лавина, замечен человек…

Чернов с несколькими пограничниками помчались к перевалу. Следы приводили к засыпанной снегом лощине, но по другую ее сторону, за обвалом, пограничники отпечатков ног не обнаружили.

— Товарищ капитан, люди вроде остались под снегом, — высказал один из пограничников то, что думали остальные.

— Как это могло случиться? — воскликнул Чернов. Он не мог, не хотел верить. — А вон, посмотрите, в стороне что-то чернеет. И, мне кажется, кто-то стонет.

Они мигом добрались до задыхавшегося в снегу Сергея. Сугроб быстро раскопали, и уже через несколько минут Сергей мог вымолвить:

— А где ребята?

— Ребята?..

— Лиза, Джаркын, Темирболот…

Сергею ничего не могли ответить. Пограничники были потрясены не меньше, чем отец Лизы. Не веря еще, что произошло несчастье, он громко крикнул:

— Лиза! Э-эй! Ли-за! Темирболот!..

Не получив ответа, он вдруг горько и громко зарыдал. Потрясение было, видимо, так велико, что он, всегда выдержанный и спокойный, не мог сдержать себя.

Взволнованный Чернов взял его под руку и пытался утешить. Пограничники столпились вокруг, переглядываясь.

Сергей плакал, как ребенок, и беспомощно озирался вокруг.

— Скорей! Скорей! — вдруг крикнул он. Рыдания перехватывали его горло. — Посмотрите вон вверх за большим валуном… Кто это? — Горе снова захлестнуло его. — Где мои дети? — крикнул он исступленно и горько.