Чтение онлайн

Часть экипажа злополучной «Мэри» принялась под руководством судового плотника строить новый корабль, который смог бы их доставить в цивилизованные земли. Но дело это было затяжное, а поскольку команда «Мэри» состояла из людей предприимчивых, то каждый из них всеми силами старался сколотить собственное, пусть и скромное, состояньице.

По примеру Феруэлла Финн объявил своей собственностью всю территорию между реками Мбило и Млази. Он жил там несколько на отшибе, построив с помощью местных жителей крааль, в котором позднее он принимал Чаку с его приближенными. Остальные члены компании поселились в Порт-Натале.

Получив столь солидное подкрепление, фирма «Феруэлл и K°» смогла наконец более рационально распределить обязанности между своими членами. Мистер Феруэлл по-прежнему держал в своих руках бразды правления, Генри Фрэнсис Финн продолжал защищать интересы фирмы, представительствуя при зулусском дворе, а новым членам компании — Кингу с Айзексом — выпала на долю просветительская деятельность. Славный картограф и лейтенант Британского королевского флота счел своим долгом ознакомить монарха зулу с новейшими достижениями европейской научной мысли, а поставщиком духовной пищи стал Натаниэль Айзекс. Он-то и взвалил на себя нелегкое бремя спасения душ темных и закоренелых язычников. Столь глубоко укоренилось в нем чувство «долга белого человека», что ради приобщения бедных зулусов к христианству он поступился даже своей собственной верой. И не его вина, что подвижничество это не принесло абсолютно никаких результатов. Он сделал все, что мог, и настолько сжился с новой для него ролью, что даже в собственных мемуарах начал именовать себя миссионером и как таковой вошел в историю. С рвением неофита принялся он разъяснять догматы христианской религии зулусскому владыке. Но с первых же шагов его постигла неудача. Слушая сбивчивые наставления Натаниэля, Чака спутал божество христиан с зулусским У-Кулукулване — творцом всего сущего — и решил, что ему нет нужды вникать в вероучение белых, если оно столь разительно похоже на бытующие в его народе представления. На этом, собственно, и завершилась миссионерская деятельность Натаниэля Айзекса, и пришлось ему направить свои помыслы на более земные и более достижимые в данных условиях цели. Да и на что тут рассчитывать скромному слуге божьему, если даже сам Джеймс Сандерс Кинг, лейтенант Британского королевского флота, не сумел сломить упорства закостеневшего в своем невежестве язычника. Когда близкий друг короля Георга (а в качестве таковых выступали все члены фирмы «Феруэлл и K°») сообщил вождю зулу о том непреложном факте, что Земля имеет форму шара, тот не только усомнился в правдивости его слов, но вступил с ним в научный спор и путем сложных логических ухищрений умудрился посадить ученого мужа, заслуги которого перед мировой наукой нашли признание даже в Адмиралтействе, в лужу.

Прежде всего Чака потребовал принести тыкву и, положив на нее несколько кукурузных зерен, предложил Кингу повернуть ее и поглядеть, что получится. Но лейтенант не сдавался. Он рассказал Чаке о том, как английские корабли уходят в плаванье, держа курс на восток, а затем, обогнув земной шар, возвращаются к родным берегам с запада.

— Вот ты и попался, — рассмеялся Чака и напомнил Кингу, что тот всего несколько дней назад вышел во главе охотничьей партии из Булавайо, держа путь на восток, а потом, проплутав всю ночь, вернулся к воротам крааля с запада.

— Но не горюй, Мкинги, — утешил он его напоследок. — Я пошлю моему брату Джоджи своих проводников, и тогда ваши корабли, ушедшие на восток, будут возвращаться домой с востока, как бы далеко они ни заплыли.

Так, посмеиваясь, этот невежественный дикарь отказался признать общеизвестную истину, для принятия которой просвещенной Европе потребовалось всего лишь несколько столетий и мученическая смерть лучших ее сынов.

Продвигаясь на север, колонизаторы из Капской колонии медленно, но неотступно приближались к владениям Чаки, объединительная деятельность которого находилась в прямом противоречии с интересами подданных его «друга и братан короля Георга. Если в борьбе с коса англичанам и бурам помогали враждующие с коса племена пондо и тембу, не говоря уж о готтентотах, то при столкновении с хорошо организованной армией зулу таких союзников могло и не оказаться. И все-таки противоречия в лагере белых колонистов нельзя было разрешить без захвата новых плодородных земель. Не мудрено, что в подобных условиях чисто коммерческая деятельность компании все чаще отходила на второй план.

У лейтенантов королевского флота Феруэлла и Кинга оказалось все же достаточно познаний в топографии, чтобы нанести на карту удобные проходы для войск. В этом им немалую помощь оказывал и Айзеке, который после первых неудач на миссионерском поприще сменил непривычный ему крест проповедника слова божьего на мушкет открывателя новых земель и нередко принимал самое деятельное участие в походах зулусских армий. Правда, здесь он нашел себе достойных соперников в лице Генри Огле и Джона Кейна. Немалую силу в случае необходимости мог бы представить и личный отряд Финна численностью почти в сто человек, набранный им из числа местных жителей.

Айзеке, однако, предпочитал держаться своего старого друга лейтенанта Кинга. Друзья по мере своих сил старались выполнить «долг белого человека» и «внести свой вклад» в захват земель Наталя. Так во время эскапад по владениям Чаки они в один прекрасный день набрели на широкое устье реки Млалази с возвышающимися над ним холмами Онгое. Место это было столь живописно и привлекательно, что они просто оцепенели от восхищения. Оцепенение это, однако, длилось недолго, о том же, что последовало вслед за этим, Айзеке рассказывает в своих записках: «По поручению лейтенанта Кинга я водрузил Юнион Джек [2] на возвышающемся к востоку от реки и заметном издалека песчаном холме, приняв тем самым в наследственное владение эти земли в качестве дара нам от Чаки с целью ведения торговли под покровительством монарха зулу». Даже из записок Айзекса не следует, что дар этот вообще когда-либо был подтвержден Чакой.

Компаньоны всеми силами старались обратить внимание Чаки на земли его северных соседей — суто, кумало, ндвандве, а еще далее — португальской колонии Мозамбик. Этим англичане намереваясь убить сразу двух зайцев: с одной стороны, непривычные климатические условия ослабят армию Чаки, а с другой — столкнут ее с конкурентом Англии по ограблению африканских земель — Португалией.

Однако в начале октября 1826 года пришло известие, что войско возрожденной на севере конфедерации ндвандве движется к владениям зулу. Тут же был отдан приказ о всеобщей мобилизации. Вскоре почти сорокатысячная армия Чаки двинулась навстречу врагу. Вождь зулу попытался привлечь на свою сторону и отряд европейских «мушкетеров», но те отговорились отсутствием пороха и плохим состоянием мушкетов. Почти половина зулусских сил под командованием Мдлаки была послана в обход. После двухдневного марша часть армии, руководимая Чакой и двигавшаяся по кратчайшему пути, достигла цели и расположилась на ночлег. Утром Чака вместе с несколькими индунами поднялся на близлежащий холм, чтобы разведать позиции врага.

Ндвандве выстроились на склонах холма Ндодолваан, и расположение сил в точности повторяло позиции у холма Гокли, только на этот раз противники как бы поменялись местами, да и силы их были почти что равными.

Разумнее всего было бы дождаться подхода Мдлаки, но за это время армия зулу была бы измотана голодом и непривычными климатическими условиями. Но тут на выручку пришел — в который раз! — старый боевой друг Мгобози. Он объявил, что прорвет ряды ндвандве и выйдет им в тыл, чего бы это ни стоило. Еще одна ночь прошла в тревожном ожидании, а наутро, как только завязался бой, Мгобози с группой храбрецов выполнил свое обещание. Стремительная атака, возглавляемая им, спутала строй пдвандве и значительно облегчила основным силам их задачу. Воины ндвандве, узнав Мгобози, повинного в смерти стольких сыновей Звиде, обратили против него всю свою ярость, а Чака, воспользовавшись замешательством противника, завершил битву полным разгромом врага. Однако победа эта не принесла ему радости. Он глубоко переживал гибель Мгобози, друга боевой юности. Человек чужого и далекого племени, он сделал так много для народа зулу за свою короткую жизнь и сейчас смертью своей оказал Чаке последнюю, но неоценимую услугу. Память народная хранит его и по сей день, ибо он был идеалом зулусского воина.

На обратном пути армия Чаки столкнулась с дилеммой: путь ее лежал через владения Млочи и Бедже, вождей двух ответвлений многочисленного племени кумало. Оба этих вождя уже давно раздражали Чаку своими дерзкими выходками и заносчивым поведением. Но на этот раз Млоче не повезло: армия зулу захватила его врасплох. Иначе обстояло дело с Бедже. Оставлять его безнаказанным Чаке не хотелось, но и бросать против него армию, и без того уже потерявшую довольно много времени, тоже не имело смысла. Для карательной экспедиции был выделен один-единственный полк Улу-Тули, состоявший из молодых я неопытных воинов, вся же остальная армия, нагруженная богатой добычей, продолжала, не задерживаясь, свой путь к родным краалям. Однако не успели зулу вернуться в Булавайо, как стало известно, что Бедже и на этот раз удалось перехитрить противника и он не только не понес заслуженного наказания, но и задал изрядную трепку карателям.

Этого нельзя было ему спускать с рук, но и начинать новый поход сразу же после окончания столь серьезной кампании значило бы окончательно измотать армию длительными и частыми переходами, тем более что рассчитывать на богатую добычу в этом походе не приходилось.

Но тут Чаке на выручку пришел случай: уверенные в собственной безнаказанности, двое слуг мистера Феруэлла изнасиловали зулусскую девушку. По представлениям зулу преступление это было одним из самых тяжелых и чаще всего каралось смертью. Чака решил воспользоваться им в своих целях. Белым друзьям его удавалось под разными предлогами уклоняться от непосредственного участия в военных действиях. Это было странно, особенно если учесть, что они неоднократно заявляли, что готовы жизни свои положить за Чаку и народ зулу. Правда, зулусы прекрасно умели обходиться и без их помощи, но Чаке было просто необходимо убедиться воочию, на что способны белые в бою, в чем заключается их тактика и как противостоять огнестрельному оружию, если народам нгуни придется все-таки столкнуться с ними. На этот раз они не отвертятся! Чака разыграл сцену великого гнева. Вне себя от ярости, он кричал, что велит предать смертной казни не только непосредственных виновников, которыми, кстати сказать, белые спокойно могли и пожертвовать, поскольку это были всего лишь готтентоты — Майкл и Джон, но и вообще всех белых и их прислужников. Нагнав на англичан страху, он тут же сменил гнев на милость и потихоньку шепнул им, что вся эта сцена разыграна ради того, чтобы утихомирить индун, возмущенных попранием общепринятых норм, но что и белым все же придется теперь на деле доказать свою дружбу к народу зулу.