Чтение онлайн

Она увидела напряженные, встревоженные лица и заставила себя улыбнуться:

— Я не говорю, что это должно случиться непременно… Просто мера предосторожности. Аварийное предписание, которое касается только нас. Понятно?

Все было понятно. Кроме одного.

— Принцесса Сэниа, — спросил Борб, — как будет звучать команда?

Принцесса на миг задумалась.

— Вы знаете, как называется ущелье, куда мы направляемся? Оно именуется ущельем Медового Тумана. Так вот, сигналом к отлету будут слова: “медовый туман”!

Командорский шатер опустел. Эрл Юрген мог появиться с минуты на минуту, и надо было поторапливаться. Найти что-нибудь в этой свалке, освещенной одним тусклым вечерним фонариком, было нешуточным делом, по рука, к счастью, сама наткнулась на маленький кинжал.

Так, теперь снять с плеч погрустневшего Кукушонка и всю верхнюю часть густых смоляных волос собрать пучком на макушке. Чем бы связать… А, сойдет узкая полоска, оторванная от пеленки.

Прядочка волос попала в узел, голова заныла от тянущей боли. Это мелочь. Нужно поторапливаться, пока не вернулся Юрг. Она попробовала остроту лезвия на ладонь, потом решительно поддела локон, спускавшийся на шею из-за уха, и срезала его под самый корень. Наверное, так именно сервы скашивают траву для крылатых коней. Разница только в том, что здесь нужно проделать очень узенькую полосочку чистой кожи — тропинку для дневного света. Сюда ляжет холодный, чужеродный обруч, как символ союза Джаспера с этой лукавой, скрытной планетой. Она щедра на подарки — офитами, девицами–красавицами; но она отнимает мужей и держит за пазухой пестрое яйцо неминучей и ошеломляющей беды.

Пряди волос сползали по плечам, как умершие листья; в воздухе повис запах осени. Струйка крови потекла за ухом и дальше, по шее — горячая, едкая. Промелькнула странная мысль: хорошо, что она затеяла эту процедуру здесь, на корабле; ей не хотелось бы, чтобы даже один волосок остался на Земле, когда они ее покинут.

По стенке тихонечко, чтобы не разбудить Юхани, похлопали ладонью.

— Тук–тук–тук, — сказал Юрг, — впусти законного мужа.

Впустила.

— Новости неплохие: чуть больше полутора тысяч в дороге, штук двести мои сограждане оставляют себе на всякий пожарный случай, но я думаю, что они согласятся отдать и это, потому что через пару деньков уже будет готова новая партия. И пойдет конвейер… Святый боже, ты зачем себя изуродовала?

Она вернула себе на плечи Кукушонка, медленно обернулась к Юргу. Он совсем забылся, землянин. Принцесса Джаспера не может быть уродливой.

— Твои сограждане безгранично великодушны, — произнесла она царственным тоном, отметая его слова. — Когда в следующий раз будешь общаться с призраком, поставь его в известность, что Джаспер расплатится сполна. Кажется, у вас на Земле дороже всего ценится золото? Мы доставим сюда столько этого металла, сколько вместят корабли, увозящие отсюда офиты.

— Столько не поднимете, — буркнул Юрг.

— Один джасперянин может перебросить через ничто все свое вооружение и боевого коня. Два…

— Да, двух меринов.

— Два джасперянина могут перенести вместе с собой двадцать коней. Трое — шестьсот. Четверо — больше двух тысяч…

— Ух ты! Странная прогрессия. Так вы что, можете поднять целый город? Я имею в виду — наш отряд?

“Мой отряд. Только мой”, — подумала мона Сэниа.

— Разве не естественно, что жители моей планеты обладают скрытыми достоинствами, которые для обитателей других миров могут показаться диковинными? — холодно проговорила она, лукаво пряча всю горечь своего открытия, когда обнаружила, что ее муж скрывал от нее свою способность посылать голос через то же самое ничто, которым пользовались и джасперяне.

— Послушай, Сэнни, кончай обращаться со мной как на дипломатическом приеме. Скажи откровенно, чего ты хочешь?

Она подняла брови, и под шрамиком на лбу привычно затлела маленькая подлая боль.

— Большей надежности для крэгов, — сказала она после почти неощутимой паузы. — Гуен великолепна, но только для одного крэга. Ты сам говорил, что идеальным вариантом было бы два.

— Ну, идеальным, вариантом был бы мини–перехватчик с компьютерным управлением для каждого твоего гуся. Беда только, что эти перехватчики перебьют всю живность в радиусе десяти километров. Но задача уже поставлена, шесть конструкторских бюро ее обсасывают. Но ты не очень-то надейся, — лучше синица в руках, чем журавль в небе.

— Эти слова мне не известны.

— Синичка — наша северная птаха, безобидная, очаровательная и несъедобная. Журавль… Это что-то среднее между Гуен и крэгом, птица почти сказочная по причине крайней немногочисленности. Бездна изящества и никакого душегубства — за исключением лягушек.

— То есть ты хочешь сказать, что твоя маленькая Сиянова — очаровательная синичка?

Юрг живо представил себе “свою маленькую Сиянову” — ее короткие каштановые волосы, подгибающиеся книзу, арочки бровей, винного оттенка губы, маленькие и не тронутые пока ни единой сухой трещинкой…

— Вот именно, — проговорил он сдержанно. — Синица в небе. Пока ничего другого нам не дано.

— Кстати, почему ее отец был в таком тяжелом скафандре, словно собирался лететь к звездам, а она — в одежде, которую с натяжкой можно назвать вполне обычной?

— А, она же останется с нами до конца карантина, а Стамену нужно было возвращаться, чтобы самому провести все анализы. Его в скафандре мыли и облучали поди часов шесть.

— Ка–ран–тин?

— Естественно. Это — те несколько дней, пока паши эскулапы не проверят вашу — да и мою — кровь, смывы с кожи, воздух и воду из бассейна… Мало ли какая зараза.

Мона Сэниа судорожно набрала полные легкие воздуха и задержала его, пока в голове не возник пульсирующий шум. Потом тихо–тихо, словно боясь, что его украдут, выпустила его через узенькую щелочку мгновенно пересохших губ.

— Кто-то взял мою… мою кровь?

— Да не пугайся ты как ребенок! Всего одну каплю. Этого пятнышка на руке уже не видно, ты даже не проснулась.

— Ты отдал кому-то каплю моей крови?

— О, четыреста чертей, дернуло же меня все это тебе объяснять! Сэнни, я человек подневольный, у меня есть начальство. И если мне приказали обеспечить безопасность населения моей планеты, я обязан выполнить всю программу. Честное слово, это не унижает твоего достоинства. Мы, знаешь, из ближнего космоса возвращаемся, и то нас пропускают через воше… ну, моют — проверяют.

— Я родила тебе сына, — ледяным голосом отчеканила принцесса. — Он жив и здоров. Разве это не достаточная проверка?

— Силы небесные, да мне-то этого достаточно выше головы! Но кроме меня…

— Когда ты прибыл на Джаспер, никого, кроме меня, не волновало, здоров ты или нет. Впрочем, меня это тоже не беспокоило. Если бы ты был смертельно болен, я просто умерла бы вместе с тобой, и все.

— Малыш, мы не на Джаспере, — проговорил он, вкладывая бесконечное терпение в каждое слово. — Кроме нас, здесь еще около пяти миллиардов людей. Многовато, конечно, но не уменьшать же это число посредством эпидемии?