Чтение онлайн

Глава 13.

УзССР, южнее Ферганы.

Апрель 1982 года

В начале апреля директор хлопководческого совхоза «Светлый путь» Анвар Саидович Исмаилов вновь вызвал к себе Джуру. Джура Юсупов приехал в форме, в новеньких погонах майора милиции. В Ферганском УВД он уже был не оперативным сотрудником, а начальником отдела уголовного розыска. Прежний начальник розыска вдруг внезапно отправился на пенсию.

Анвар Саидович встретил новоиспеченного майора на пороге дома.

— Тебя можно поздравить, уважаемый Джура! — вместо приветствия заявил он.

— Исключительно благодаря вам, достопочтимый Анвар-бей! — отозвался, кланяясь, Джура. Исмаилову ответ и поклон Юсупова понравились. Он остался доволен.

— Прошу в дом! — пригласил он.

Они прошли в знакомую комнату, где хозяин всегда встречал гостей. Исмаилов расположился на своём месте, на подушках. Джура тоже сел на подушку, по-турецки поджав ноги. Слуги внесли низенький столик, который быстро сервировали: поставили литровый фарфоровый чайник, сахарницу, конфеты в вазочке, печенье, маленькие баранки и две пиалы.

— Без церемоний! — объявил Анвар Саидович, самостоятельно наливая себе и гостю чай. Без церемоний означало опустить всё традиционное славословие и переходить сразу к делу.

— Через три недели, максимум, месяц, как потеплеет там, — Анвар Саидович сделал неопределенный жест рукой, — поедешь в гости к колдуну. Наверно, к майским…

Он весело хмыкнул, хохотнул, глотнул чаю.

— Привезешь сюда его мать, — продолжил он. — Ближе у него никого нет, я правильно понимаю?

Джура осторожно кивнул.

— Он приедет вслед за ней, вылечит моего сына и уедет обратно вместе со своей матерью.

Джура вздохнул. Привезти мать колдуна казалось несложным. И колдун за ней, конечно, приедет, не бросит её. Но вот дальше… Покоя не давал этот проклятый девона, которого он так и не нашел, что сказал не искать мертвого шайтана.

— Чтобы они не обиделись, ни колдун, ни его мать, — довольно улыбнулся Анвар Саидович, — за беспокойство мы им заплатим. Много заплатим!

Джура кивнул с облегчением:

— Они будут довольны, Анвар-бей!

Исмаилов кивнул. Он не стал говорить, что обратно ни колдун, ни его мать не вернутся. Они должны остаться здесь, в горах! Если не сработает пуля, сработает яд! Или еще что-нибудь. Там видно будет. Но знать про это пока никому не надо.

— Готовься пока, — подытожил Анвар Саидович. — Думай, как лучше сделать. Может, вообще просто взять и попросить его приехать, а? Как ты считаешь?

— Я подумаю, — хрипло ответил Джура, судорожно проглотив внезапно возникший комок в горле. — Я вам доложу, достопочтимый Анвар-бей!

Джура ушел. Анвар Саидович усмехнулся ему в спину. Жену колдуна он планировал доставить в поместье в Хорог и там спрятать. Этим займётся Мансур с помощниками.

Был у Исмаилова еще один очень секретный бизнес, про который знали только его старший сын и двое самых проверенных помощника. Все трое пропали в Читинской области. Исмаилов поморщился. Придётся привлекать к делу кого-то еще, скорее всего, Мансура. Он, пожалуй. Будет самой подходящей кандидатурой. Он хоть и в курсе наличия дома в Хороге, недалеко от села Дашт-Хорог, почти на границе с Афганистаном, но про заграничные дела Анвар-бея не знал. Его «партнёр», Мадамин-бек, один из лидеров афганских повстанцев, командир многочисленного отряда моджахедов, по тайным горным тропам поставлял в Союз из Афганистана и Пакистана контрабанду: наркотики, валюту, оружие, иногда, по заказу, технику, которую здесь было приобрести проблематично. Взамен Анвар-бей поставлял Мадамин-беку нелегально намытое с приисков золото и молоденьких русских, впрочем, не только русских, девочек, пользующихся спросом в Пакистане.

Анвар Саидович Исмаилов с опаской посмотрел на дверь. Об этом вообще никто не должен знать! Узнают, не спасёт никакая, даже самая надёжная охрана. А уж если узнает Шараф Рашидович… Исмаилов вздохнул. С надёжными проверенными людьми, как всегда, была проблема.

Глава 14.

Кочары

Наследство белой ведьмы

Март 1982 года

Цветана умерла в середине марта. После восьмого марта Наталья вновь стала ночевать у меня, жалуясь на то, что ведьма её выгоняет из дома на ночь.

Числа десятого Цветана через Наталью вновь пригласила меня к себе. Выгнала свою ученицу на улицу:

— Дай нам поговорить!

Дождалась, пока Наталья ушла, проконтролировала, выглянув в окно, села напротив меня и заявила:

— Дни мои сочтены. Скоро я уйду. Напоминаю тебе, Антон, — она взяла в руки давешнюю куклу, — сожги её! Брось в печь, только руками не трогай. В рукавицах, а лучше так вообще щипцами.

Цветана показала на стоящие возле печи железные каминные щипцы.

— Душа моя в ней будет. И не просто душа, а все грехи, которые я скопила. Лучше бы, конечно, и избу после моей смерти сжечь, да не моя она. Вдруг хозяин объявится? И домового жалко…

— Здесь домовой есть? — удивился я. — Они ж с ведьмами не ладят!

— Есть, — подтвердила Цветана. — И не ладят. Это верно. Только спит он. Давно спит, лет десять-пятнадцать уже.

Дом, в котором в свое время поселилась ведьма Цветана, был заброшен как раз лет эдак десять-пятнадцать назад. Прежние хозяева умерли, а наследники так и не объявились. Но это совсем не значило, что дом ничейный. Кто знает, может, и объявятся наследники? Тем более, что избу с помощью Макарыча и Селифана подлатали, сад-огород облагородили.

А сожжёшь избу, так потом хлопот не оберешься: и с милицией придётся разбираться, и с пожарниками, и, глядишь, и с наследниками, которые могут сразу объявиться, тоже.

— Вещи мои, — Цветана показала на фибровый чемодан, — которые здесь лежат, после смерти отдашь Наталье. Больше ничего ей, — она угрожающе выставила указательный палец с длинным ногтем, — не отдавай! И забирать не давай! Понял? А лучше запри дверь на замок и скажи, мол, моё посмертное повеление такое.

Она перевела дух и продолжила:

— Корову мою пусть Селифан заберет. И запасы тоже: у меня в сарае и сено, и комбикорм, и зерно. Всё ему. Он разберётся.

В другое время я, может быть, и махнул бы рукой на все её «повеления» и советы, но теперь, когда сам стал магом, получил, так сказать, допуск в мир магии, волшебства и потусторонних сил, стал сейчас относиться к таким вещам внимательно, со скрупулезностью и определенной долей опаски.

— У меня перед тобой долг жизни, — продолжала Цветана. — Я помню. К сожалению, погасить его уже не смогу, но кое-какую компенсацию я тебе выплачу.