Чаролом
Шрифт:
Проспект Утрана не представлял собой ничего особенного, но и трущобами его назвать было нельзя. Он шел вдоль доброй части шестнадцати городских террас. Со стороны залива его огораживала невысокая, по пояс человека, стена, за которой стояли дома и беседки. Там же высился и вулкан. Одинокая обезьяна сидела на водосточном жёлобе, осматривая окрестности в явной надежде что-нибудь стибрить.
Прохожих было немного: молодые женщины с корзинами фруктов, торговец рисом, толкающий свою тележку с тяжёлыми мешками. Тяжело протопал слон, несущий бревно для какого-нибудь нового дома. Затем они прошло мимо нищего в грязном ланготе. Тот сидел на корточках, перед ним стояла деревянная миска. Его завывания они услышали издалека:
– Ру-у-упию, подайте одну ру-у-упию, рупию для бедняка и его голодных детушек!
В конце своего напева он встряхивал миской, звеня несколькими монетками, и начинал по новой:
– Ру-у-упию, подайте одну ру-у-упию!
Когда Леандра проходила рядом, нищий три раза встряхнул миской, а в следующее мгновение уже вскочил на ноги, наставив на неё нож.
Испуганно взвизгнув, Леандра отпрыгнула. Она не успела ни о чём подумать, а нижняя правая рука Дрюна уже сжимала запястье нападавшего. Отведя удар от Леандры, Дрюн протащил руку нищего вдоль оси атаки, заставив того повалиться вперед и заорать.
Раздался хлопок, за ним – звенящий звук. Дрюн вскинул верхнюю правую руку, словно цирковой фокусник, и у него в кулаке оказалась небольшая подрагивающая стрелка. Миг спустя до Леандры дошло, что ещё один нищий, находящийся несколькими шагами ниже, выстрелил в неё из арбалета, а Дрюн только что рукой поймал стрелу. Пока она всё это соображала, бог обхватил правой верхней рукой голову первого из нападавших и резко повернул. Послышался хруст.
Позади Леандры кто-то взревел. Она развернулась и начала нащупывать на поясе нож, но над третьим бандитом, здоровяком в изысканном ланготе, уже навис Холокаи. Мужчина упал, от его левой ключицы до живота протянулась рваная рана. Акульи зубы леймако обагрила свежая кровь.
– Погоди! – закричала Леандра. – Надо же допросить…
Но глаза Холокаи уже почернели. Кожа на лице и животе сделалась белой, как бумага, руки и спина посерели. Он присел и одним мощным прыжком оказался рядом с арбалетчиком. Незадачливый убийца попытался бежать, однако Холокаи взмыл в воздух футов на восемь и мгновенно преодолел расстояние до него. Яростно воздев леймако, он обрушил оружие на спину арбалетчика. Коснувшись живой кожи, акульи зубы сделались в два раза длиннее и впились в плоть.
– Нет! – вновь закричала Леандра. – Не убивай! Они нужны нам живыми!
Она обернулась к Дрюну и увидела, как тот опускает человека с ножом на землю, голова у того свисает под невозможным, если только у тебя не сломан позвоночник, углом.
– Мы должны… допросить их! – невпопад закончила Леандра.
Дрюн огляделся, осмотрел вверх-вниз улицу, потом – крыши. Леандра с облегчением поняла, что он находится в человеческом обличии Дрюнарсона. Если бы бог принял облик неодемона Дрюна, самого сильного из троицы, всё закончилось бы ужасающей резнёй.
– Оставайся в этом облике, – торопливо приказала она.
– Разумеется, – рыкнул Дрюн.
Тем временем Холокаи стремительно кружил вокруг них с уродливо вытянувшимся, оскаленным лицом, его зубы стали широкими и кривыми.
Жуткий момент прошёл, наступила тишина, нарушаемая только шлёпаньем сандалий по мостовой. Затем раздался отдалённый крик ужаса. Леандра опустила руки, пытаясь успокоить дыхание, и осмотрелась в поисках новых бандитов. Никого больше не было. Глупо, конечно. Если Дрюн с Холокаи ничего не заметили, на что могла рассчитывать она?
– Создатель их побери! – выругалась Леандра, глядя на лужу крови, вытекшую из трупа, наполовину перерубленного леймако.
Надо было уводить Холокаи подальше отсюда.
– Кто, во имя Бога Богов, мог быть таким глупцом? – спросила Леандра спокойным тоном, сильно контрастирующим с её бешено стучащим сердцем. – Какими удивительно, невероятно тупыми людьми с прогнившими мозгами надо быть, чтобы на нас напасть?
– По крайней мере один из них был чарословом, – заметил Дрюн и продемонстрировал верхнюю левую руку, испачканную запекшейся кровью из длинного аккуратного пореза.
Благодаря божественной природе рана Дрюна уже затянулась. Видимо, несостоявшийся убийца успел запустить в него боевым заклятием.
Откуда-то снизу донеслись пронзительные свистки и тихий пока топот бегущих ног. Кто-то уже вызвал красноплащников, городскую стражу.
– Прелестно, – фыркнула Леандра. – Просто прелестно. До дома – всего четверть мили, а нас теперь будут допрашивать.
– Нет же никаких доказательств, что ты здесь находилась, – сказал Дрюн. – Я могу заявить, что мы были вдвоём с капитаном Чокнутой Рыбой, – он кивнул в сторону Холокаи, который всё ещё кружил вокруг них.
– Нет, кто-нибудь наверняка нас видел, – возразила Леандра. – Кай!
Тот, не останавливаясь, посмотрел на неё чёрными глазами.
– Кай! Умоляю тебя, прекрати носиться и отойди от крови, – она сердито махнула на него рукой.
Лицо Холокаи осталось столь же выразительным, как камень. Но сделав ещё один круг, он направился вниз по улице. Свистки и топот приближались. Оглянувшись, Леандра увидела двух мужчин в тонких красных плащах и с короткими копьями, трусящих вверх по Жакарандовой Лестнице прямо к ним.
– Будем врать? – спросил Дрюн.
– Нет, расскажем правду. Но говорить буду я, – ответила Леандра, отходя в тень стены и снимая платок, в надежде, что красноплащники её узнают.
– Святой океан, провалиться мне на месте! – пробормотал один из стражников, оглядывая тела. – Ещё один.
Оба красноплащника были худыми, долговязыми мужчинами в коротких ланготах и форменных плащах. Тот, что постарше, был более низким и чернокожим, в его бороде проглядывала седина. Лицо показалось Леандре отдалённо знакомым, и она в который раз прокляла свою плохую память на имена. В подобной ситуации знакомство могло иметь большое значение.
К счастью, бородач её узнал сам. Глянув на три тела, он повернулся к Леандре и поклонился.
– Госпожа хранительница, прошу прощения за то, что мы вновь встречаемся в подобных обстоятельствах. Вы ранены?
– Нет-нет… – она замялась, не зная, как к нему обращаться.
Вроде бы он – капитан стражи. У неё возникло смутное воспоминание, что они встречались во время расследования проделок неодемона запретной эротики, который поражал амнезией определённых юношей и девушек, чтобы его развратная паства могла надругаться над ними. На редкость омерзительная ипостась. Леандра не почувствовала ни малейшего сожаления, поймав неодемона и разделав его на тысячи агонизирующих предложений.