Чаровница из Беккена
Шрифт:
Юноша, все также жутко глядевший на меня белками глаз и раззявивший рот из которого доносился пугающий хрип, похлопал по подушке возле себя, приглашая сесть.
Превозмогая ужас, я все же повиновалась. Ну что она мне, в конце-то концов сделает. Лишь бы не сболтнула чего лишнего, а то с нее станется!
Из-под вороха одеяний ко мне протянулась вторая когтистая лапа — при ближайшем рассмотрении рука эльфийки оказалась еще более мерзкой: иссушенная кисть, буквально обтянутые пятнистой сероватой кожей кости и длинные черные когти, толстые и изогнутые, как у большой хищной птицы.
— Коснись моей длани поцелуем, дитя… — Прохрипел юноша и старуха опрокинула руку ладонью вверх.
У меня живот судорогой свело от отвращения — через всю ладонь ее и дальше под защиту рукава и вуалей шла ребристая розовая полоса, напоминавшая плохо заживший шрам… словно она резала руку тупым куском стекла, и рана потом долго- долго гноилась, прежде чем была исцелена…
Холодная рука эльфа резко и больно вцепилась мне в запястье. Я дернулась, но его прикосновение меня точно парализовало.
— Целуй! — Ядовито прошептал он, вновь раззявливая рот, после произнесенного слова.
«Если я после этого начну обращаться в дикого зверя или стану одержимой, то непременно выкинусь с какого-нибудь обрыва» — пообещала я себе и немного успокоившись, прильнула губами к мерзкому шраму.
Кожа под моими губами была горечей и пергаментно сухой. От женщины пахло густым удушающим духом курительных благовоний и кострового дыма… возможно это именно она была источником этого странного запаха в шатре.
Я в самом деле собиралась быстро коснуться губами ее ладони, но точно окаменела… почувствовала, как в глазах брызнули искры, а мир вокруг качнулся,
словно мне хорошенько дали по голове…
Я очнулась сразу же, буквально мгновение спустя, в объятьях Нани. Мы все еще были в том шатре, девушка успокоительно гладила меня по голове и, также, как и сестры, не моргая смотрела на госпожу Моанис. А там набирал обороты новый кошмар.
Женщина сотрясалась всем телом, словно куча черного тряпья, а у ее ног корчился от судорог бедный юноша. Он хватался за голову и прижимал к груди подбородок, точно кто-то невыносимо громко кричал ему в уши.
Наконец неведомый магический припадок прекратился, и женщина выпрямилась, будто бы даже приосанилась и поманила к себе чуть не плачущего эльфа. Он подполз к ней на коленях и покорно уселся обратно, подставив голову, чтобы та смогла дотянуться и вцепиться в его затылок.
— Оа… — Захрипел эльф голосом своей госпожи и его глаза вновь стали белыми и слепыми. — Это было лучше… чем ничего. Запутанно-спутано… все такое красное от крови и пахнет старыми костями. Так бывает, когда смерть идет за кем-то след в след с самого его рождения. — Она говорила через него растягивая фразы, точно смакуя слова. — Так что же тебе рассказать? Твоему сердцу дорого одно, но надо бы тебе узнать совсем другое, хотя и то, и это неразрывно связаны…
Вот уж за что не люблю всех этих предсказателей, так это за кашу в их голове и, как следствие на языке… я точно знаю, наговорит сейчас чего-то такого пророческого, что я аж изведусь вся, а она всего лишь предскажет что завтра на ужин я буду есть одни только овощи…
— Ну, будь же по-твоему, Лобелия из Беккена. — Низко хохотнула прорицательница. — Ты встретишь суженного едва кровь окрасит горизонт пред твоими очами… великая тьма в его душе и руки не отмыть ему даже в чистом Филиамэль Лантишан! Ты зачнешь, понесешь и родишь, но не дочь, как завещал тебе Эвандоэле, а сына. Проклятье твое падет не исполненным, поглощенное еще более древней магией… и от того скорбит мое сердце. Но не это страшит меня более всего, а то, что мир изменится! Но в какую сторону, решать будет уже не тебе и не мне — вот чего боюсь. Того что все решено и ни у единого существа не получить мне ответа, покуда не исполнится то, что изменить будет уже никто не в силах.
Глава 3. Становлюсь особой гостьей
Мне не было так плохо уже… нет, мне никогда не было так плохо, как сейчас! Не представляю, какие чары наложила на меня прорицательница, но я не могла даже сесть без того, чтобы не почувствовать дурноту.
Три пары изящных маленьких рук помогли мне подняться и держали удивительно крепко, пока мы не покинули душный шатер внушающей ужас прорицательницы.
Даже вдохнув необычайно свежий, бодрящий воздух, не пересыщенный дымным духом и сладкими благовониями, даже жмурясь от яркого и ласкового солнечного света, ощущая на себе к тому же сотни заинтересованных взглядов, я не переставала слышать ее хрипящее дыхание, исторгавшееся из горла эльфийского мальчишки.
Нани, Матанис и Шанталь, что-то говорили мне, куда-то вели… гладили по волосам и даже отирали лицо смоченным в холодной воде шарфом, но мысли путались в моем кружащемся сознании, все туже и туже закручивая тошнотный узел в желудке. Пока меня наконец не вывернуло, прямо к ногам Нани. Хорошо еще девушка успела отскочить в сторону, а то я уж и не знаю, как бы пережила этот стыд.
Мне стало немного легче, и я огляделась вокруг прояснившимся взглядом. Оказалось, девушки увели меня от шатра и, вероятно, даже с площади, потому что теперь я сидела на краю большой чаши беломраморного фонтана, в тесном окружении каких-то кустов и деревьев. Мы явно укрылись от зевак в укромном парковом уголке.
— Лобелия, ты так нас напугала! Умоляю, скажи, что тебе лучше?! — обеспокоенно прошептала Шанталь, прикладывая холодный мокрый шарф к моим щекам и вискам.
Я нашла в себе силы только на то, чтобы кивнуть. Мне казалось, что раскрой я рот, из него вновь польются далеко не слова.
— Ох, слава Лантишан! Милая Лобелия, поверь, если бы мы знали, что все так обернется, то ни за чтобы не повели тебя к госпоже Моанис! — голос Нани дрожал от готовых пролиться слез. Она была настолько напугана моим состоянием и
взволнована, что мне пришлось поймать ее за руку и легонько сжать. Успокоить, мол, жива я… по крайней мере жить буду!
Сказать это словами я пока не решалась.
— Вот жуть. — Констатировала Матанис, она единственная из всех, будто и не потеряла самообладание. — Уно кафема удинан банадэль! Туро бен саффа нуссок…
— Матанис! — Вспыхнула Нани и даже слегка толкнула сестру от негодования. — Какие слова ты говоришь! Как же хорошо, что кроме нас тебя никто не слышит!
— А я с ней согласна. — Повела плечиком Шаигаль, не отнимая холодной ткани от моего лица. — Этой старой пиявке давно пора отправиться в Сонный Дол и соединиться с Великой Матерью. Нет, все еще бродит по Чернолесью, все высматривает от кого бы подпитать свои силы. Она просто взяла и совершенно бессовестно зачерпнула от филиам сколько хотела! Где же ее гостеприимство? Где манеры? Она и сама гостья здесь и просто не имеет права себя так вести с каким бы то ни было живым существом… да будь она даже хоть старшей от старшей крови, надо все рассказать отцу… и Луциану тоже!
— Не надо Луциану! — Воскликнула я и торопливо добавила. — И Кадарину ничего не нужно рассказывать! — Еще не хватало, чтобы колдун узнал об этом… о страшном предсказании ужасной старухи на счет бесславного конца моей жизни в объятиях другого мужчины. Того самого дракона, от которого он так усиленно меня оберегает. — Это пророчество только для меня, к тому же, я уже чувствую себя лучше. — Сказала я, едва подавив очередной приступ тошноты.
Шанталь недовольно скривилась, демонстрируя, что с ее точки зрения я несу полную чушь.