Чтение онлайн

Она не ответила, только прижалась к нему еще сильнее. По ее щекам тихо катились слезы.

Они выбрали прекрасную елку, стройную, около семи футов высотой, и, надежно закрепив ее на крыше джипа, возвращались на ранчо. Пока на ледяном ветру они рубили елку, Лесли так продрогла, что от холода у нее стучали зубы.

Грегори взглянул на нее.

— Я не знаю, следует ли нам останавливаться, — он внимательно посмотрел на небо. — Может быть, снегопад только начинается. Как ты думаешь?

Дрожа от холода даже в теплом джипе, Лесли проговорила:

— Давай все-таки заедем в хижину, затопим камин, перекусим, а потом вернемся. Я промочила ноги и жутко замерзла.

На его лице появилась улыбка, глаза засияли от счастья.

— Если честно, я очень надеялся, что именно это ты и скажешь.

Минуту спустя они уже подъезжали к хижине. Грегори остановил машину, взял корзинку с едой, и они направились к домику. Дверь оказалась незапертой, и они вошли внутрь.

— А почему дверь не запирается? — спросил он, задвигая за собой засов.

— Отец никогда не позволял запирать ее. Он говорил, что если кого-нибудь в этих краях застигнет ночь или непогода, то всегда можно укрыться в этой хижине. И такое не однажды случалось. Много раз охотники, спасаясь от грозы, находили здесь приют.

Грегори зажег лампу и огляделся. Внутри хижина представляла собой добротно построенную комнату, довольно просторную, с деревянными стенами, полом и перекладинами под потолком. У одной стены стояла деревянная скамья, посередине другой был сложен камин, к третьей примыкала небольшая кухня. Мебели было немного. Напротив камина стояли два темно-коричневых кресла, на полу между ними лежал разноцветный плюшевый коврик. Два маленьких окошка по обе стороны от двери входили на юг.

Глядя, как Грегори возится с камином, Лесли не смогла сдержать смеха.

Зажигая спичку, он оглянулся на нее.

— В тот год, — теперь Лесли стала серьезной, — когда отец построил эту хижину, были очень сильные снегопады, и из-за снега они с Кеном и Хантером не могли выбраться отсюда почти неделю. Был февраль, и однажды в субботу они попали в буран. Грузовик застрял в снегу, и единственное, что им оставалось, — это укрыться в хижине. Мама и Джордж смогли добраться сюда лишь в следующий четверг, им пришлось нанимать вертолет. Отец тогда сильно перенервничал. Потом он говорил, что лучше оказаться отрезанным от мира в одном доме с двумя голодными медведями, чем с двумя сыновьями-подростками. Мальчишки дрались все время. Кен ухитрился выбить Хантеру передний зуб, Хантер поставил Кену по синяку под каждым глазом, а отец сломал мизинец, пытаясь их разнять. Из провизии у них было только штук десять банок тушеной свинины с бобами, а вместо воды они использовали талый снег. С тех пор отец всегда держал запас еды в хижине. — Лесли подошла к стенному шкафу и, открыв дверцу, увидела ряды консервных банок. — Я вижу, Лорен и Дэнни поддерживают традицию.

Стоя на коленях перед камином, Грегори свирепо смотрел на огонь, который никак не хотел разгораться. Слабые язычки пламени то и дело возникали то там, что тут, но тепла от них было мало. Вдруг вспыхнуло яркое пламя, и Грегори с надеждой покачал головой. Еще одна яркая вспышка — и огонь потух. Грегори даже зарычал от злости.

Лесли подошла к камину и задорно посмотрела на Грегори.

— Похоже, нам не удастся погреться.

— Почему бы тебе не помочь мне? — отпарировал он.

Усмехнувшись, Лесли опустилась на колени и начала подкладывать в затухающий огонь тоненькие щепочки. Через минуту огонь разгорелся, и яркое пламя взметнулось вверх. Она торжествующе посмотрела на Грегори.

Сузившимися глазами он следил, как она снимает с рук перчатки.

— Какая ты умная, это что-то! — льстиво прошептал он.

Она ответила с легким смешком:

— Так или иначе, но теперь мы точно не замерзнем.

— Пожалуй, становится даже слишком жарко, — хитро улыбнувшись, он скинул куртку.

И в ту же секунду ее охватило безумное и безграничное желание. Но она взяла себя в руки.

— А ты как думаешь, Лесли, не пора ли нам подкрепиться? — он широко улыбнулся.

Она поднялась, подошла к столу и открыла корзину с едой. Грегори сам упаковал ее утром, и Лесли понятия не имела, что там внутри. Заглянув в корзинку, она изумленно улыбнулась: на дне лежали пачка сухого печенья, головка сыра и бутылка сухого вина. Она посмотрела на Грегори и произнесла почти застенчиво:

— Это все?..

Он коротко рассмеялся:

— Я позволил себе слегка перефразировать стихи Омара Хайяма. Он упоминал о краюхе хлеба — сыра там не было, — но вот бутылка вина была на самом деле.

Лесли выложила все на стол и медленно проговорила:

— Омар Хайям писал прекрасные стихи. Мне кажется, он действительно знал, что такое любовь.

Ее голос замер, и она поймала себя на том, что безотчетно повторяет про себя это стихотворение.

Грегори приблизился к ней.

— Может быть, это действительно самое известное стихотворение Хайама, но я бы не назвал его самым лучшим. Из всего "Рубайата" самым замечательным я считаю вот это:

Но Лесли, приложив палец к его губам, продолжила за него:

И глядя в его глаза, добавила шепотом:

— Я люблю тебя, Грегори.

Эти слова поразили его. Он приблизился к ней и жадно прошептал:

— Повтори, что ты сказала. Последние четыре слова, повтори их.

Она взволнованно повторила:

— Я люблю тебя, Грегори.

— Лесли, — медленно проговорил он, — только что я стал счастливейшим человеком на свете, — и он страстно привлек ее к себе.

За стенами хижины по-прежнему завывал ветер, но ни Лесли, ни Грегори этого не замечали. Неяркий огонь камина освещал их счастливые лица. Грегори держал Лесли в объятиях, вдыхая нежный аромат ее волос.

Теперь Лесли знала, что и ей открылась тайна любви. Любовь накатывает, подобно тому, как гигантские волны одна за другой набегают на берег. И Лесли полностью отдалась во власть этой стихии. Но это чувство не было невидимым и неосязаемым. Она могла дотронуться до него рукой, рассмотреть его. Это чувство не было бесформенным: оно приняло обличье живого человека, и сейчас этот человек стоял рядом с нею, крепко сжимая ее в своих объятиях. Теперь она знала, что впереди у нее много радостных дней — и они проведут их вместе, что ее ждет новый мир — мир его любви. Все это напоминало ей начало жизни на Земле, когда вся планета существовала лишь для двоих. Странный это был Эдем — из снега и льда, возвышающийся над миром и венчающий землю, словно огромный серебряный шлем. Снег и ветер с севера отрезали их от окружающего мира. Но рядом был Грегори, и ей не надо было другого Эдема.