Чтение онлайн

— Истинная цель? И что же служит вашей истинной целью? — командор оживает, сложив руки на груди и наклоняясь ко мне.

— Полагаю, Башня Земли, — тихо произносит Хаджими, внимательно разглядывая командора сквозь полуприкрытые тяжелыми веками глаза.

— Башня Земли? Причем здесь эти развалины? Ну, кроме того, что леди Кира происходит из семьи эс Гуэрро? — нахмурив брови, тощий оборотень с недоумением обводит всех золотистым взглядом.

— Вот и я думаю, причем? — Кенджи все так же, почти не моргая, смотрит на меня — Кира, ты ничего не забыла нам сказать?

Аха. Забыла. Вот прямо сейчас все и расскажу, только рот закрою и 'Ом мане падме хум' прочту. Раз восемь, в позе лотоса.

Утихшее было бешенство, опять начинает пульсировать в крови, заставляя меня практически рычать. Тпру-у-у, Касси. Свои здесь все. Ведь, правда, свои?

Прикусив до крови язык, стараюсь смирить бушующее во мне пламя. Сердце стучит в висках, заполняя круг обзора кровавым туманом. Гворты, вскочив со своих мест, рычат и, прижимаясь к ковру, крадутся по кругу. Птенцы шиху, замершие у ног своих хозяев, низко клекочут, воинственно выставляя крылья навстречу моим щенкам. Бре-е-е-ед…

Тяжело сглотнув, закрываю глаза.

— Господин командор, могу я попросить вас пока покинуть библиотеку? Клянусь, все, что будет важно для защиты Кагами и Империи, мы вам передадим. Все остальное касается только моего поиска, — с трудом ворочая языком, все же стараюсь ему улыбнуться. Надеюсь, со стороны это не так страшно, как кажется мне.

Легкий скрип двери и напряженная мордаха Тая, показывающаяся в щели, заставляют всех подобраться.

Дверь распахивается сильнее, и Тай, сжимающий в руках заточку, решительно скользит ко мне, совершенно неожиданно занимая место рядом с Ветром, щерящим клыки.

— Вы звали…

— Собираешь клан? — Кенджи, тряхнув головой, расслабленно откидывается на спинку кресла, — Полагаю, нам действительно следует поговорить без вас, командор.

— Может, ты меня сначала накормишь, прежде чем вопросы задавать будешь? — дождавшись хлопка двери, закрывшейся за командором, я повернулась к Наместнику.

— Извини, не подумал об этом, — Кенджи, нахмурившись, поднялся из кресла и вышел в коридор.

М-да, не те сказки им здесь в детстве рассказывают… То ли дело наши: 'Накорми, напои, баньку истопи, спать уложи, а потом и ответ держать буду'. Ярость, бушевавшая во мне несколькими минутами ранее, с тихим плеском свернулась где-то на дне души. Облегченно вздохнув, я расслабленно сползла в кресле, устроившись в позиции 'полулежа'.

Дэй, восседающий со своим птенцом у книжной стойки, виновато поедал меня преданным взглядом. Хаджими, наоборот, оценивающе изучал Тая, все еще стоящего передо мной, и то, что отражалось в его глазах мне очень, очень не нравилось. Так смотрят на труп врага, примериваясь к контрольному усекновению головы.

— Не надо, Хаджими, он всего лишь мальчик, — усталость опять начала брать верх, отражаясь хрипатыми нотками в моем голосе.

Инструктор, вздрогнув, напряженно выпрямился и перевел взгляд на меня.

— Я знаю. Но это совсем не обязывает меня любить его.

Вот, упрямый… старик! С одной стороны, я понимаю его, но нельзя же нянчить свою ненависть до конца жизни? Ни к чему мальчишке это знать…

— Тай, а где остальные?

Мальчик сделал плавный шаг назад, встав сбоку от меня, и, присев на корточки, горячо зашептал:

— Мы все почувствовали, что ты зовешь. Если хочешь, мы можем сейчас уйти отсюда?

— Нет Тай, я злилась не нарочно. Возвращайтесь в комнату, выделенную вам слугами, и ждите меня, хорошо?

Неуверенно кивнув, и бросив настороженный взгляд на инструктора, темный эльф скользнул к двери. Приоткрыв ее, он задержался на пороге, пристально сверкнув глазами из-под маски, явно собираясь что-то сказать. Но, постояв пару секунд, ушел, все так же молча.

Пока я утоляла голод маленькими мясными колобашками, все молчали. Не понимаю. Ну, Дэй молчит, чтобы снова не ляпнуть что-нибудь эпическое, а остальные? Что-то случилось? Им стало что-то известно о происходящем, и это как-то бросает на меня тень? Ладно. Сейчас все узнаю.

— Как там Рейнир? — захожу издалека.

— С эс Грюндом все в порядке, но покидать императорский дворец он пока не может, — Кенджи, по-прежнему излишне серьезен. — Так что там, с этой Башней?

Думаю, для разнообразия можно и правду сказать? Потому что правда о башне Земли очень безобидна.

— Прости, князь, я действительно не знаю, зачем мне туда нужно придти. Что от этого изменится, и как все это связано с надвигающейся войной… Честно, не знаю. Но воздержаться от ее посещения не могу.

— И это все, что ты можешь мне сказать?

— Сейчас — да. Схожу туда, может быть смогу чего еще добавить…

— Башни закрыты. Ты полагаешь, что сможешь попасть внутрь?

— Есть у меня такая мысль, — пробормотала я, невольно задумавшись. Ведь если зовут, значит, впустят? Так?

— Все это малоинформативно… Скажи, Кира, что навело тебя на мысль о том, что император болен?

А? Ах, ну да. Видимо, мои прогнозы насчет его императорского величества оправдались.

— Я уже видела такие симптомы, раньше. Тебе удалось отправить его к целителям?

— Не совсем. Я отправил целителя к нему.

— И?

— Еще немного, и действительно было бы поздно. Он отравлен, простейшим степным растением, которое принимают для того, чтобы уснуть. Но в тех дозах, которые поглощал Арэн, это… Это уже сон разума.

— С ним все будет хорошо? — мне вдруг остро захотелось, чтобы с императором действительно было все хорошо.

— Да.

Кенджи замолчал, отойдя к широкому, выпуклому окну.

— И все же, если ты и сама не знаешь, зачем идешь в башню, почему ты так нужна кому-то, что твои враги, почти не таясь, похищают тебя из столицы? — Хаджими, как всегда, не стесняясь, задает вопросы.

— Не знаю. Может, там, внутри, есть что-то, что им крайне необходимо? Я же говорю, как только пойму, что там — все расскажу.

— Нам удалось задержать несколько человек из тех групп воинов, которые несколько дней назад заселились в трактиры на выездах из города. Их всех объединяет только одно. Им заплатили за поимку девушки, чьи приметы идеально совпадают с тобой. Что скажешь?

— Это все, что они сообщили?

— Нет, но это все, что пока тебе необходимо знать, — Хаджими, прищурившись, почесал спинку своего птенца и снова посмотрел на меня.