Чтение онлайн

Долгое время Биндиг неподвижно сидел, прижавшись к тонкому стволу ели. Он поворачивал голову и внимательно прислушивался. Ничего не происходило. Наконец, он постепенно отполз далеко. Деревья стояли здесь реже, и в нескольких сотнях метров перед ним лежала маленькая заснеженная поляна. Солнце уже висело немного ниже, и оно светило Биндигу в лицо, так что он последние деревья перед поляной мог увидеть только как силуэты. И тогда он увидел фигуру, двигавшуюся

между этими силуэтами. Она скользила по крайнему кромке вдоль поляны и старалась не вступать на неприкосновенную, лишенную укрытий снежную поверхность. Биндиг в то же мгновение узнал Тимма. Он наверняка находился уже на обратном пути.

Биндиг не знал, должен ли он радоваться, что встретил его, или ему лучше было бы идти вперед в одиночку. Но он все же решился окликнуть Тимма. Он дал тому добраться до противоположного края поляны, и потом он еще довольно долго продолжал сидеть на том же месте, пока не был уверен, что никто не шел по следу Тимма. Только тогда он последовал за ним, и когда приблизился совсем близко к нему, тихо его окликнул.

– Ага..., - приветствовал его Тимм.
– Женщину найти легче, чем склад боеприпасов, правда?

Биндиг вынул карту из кармана и протянул ее ему.

– Вот склад. А крестики это часовые.

– Ого, - сказал Тимм, - ты его нашел?

– Всё.

– И никого при этом не убил?

Биндиг покачал головой. Они уселись между парочкой низких елей, и Тимм внимательно рассматривал пометки на карте.

– Дружище..., - проворчал он тогда, - это же совсем рядом!

– Ты хочешь сам еще раз посмотреть? – поинтересовался Биндиг. – Я отведу тебя туда…

– Спасибо. Тимм ухмыльнулся.
– Взгляда на карту мне достаточно. Как они его устроили?

Биндиг описал это ему. Тимм кивал, а потом засунул себе карту Биндига.

– Дело сделано, - сказал он. – А теперь ты, наверное, ты очень гордишься, да?

– Я хочу есть, - ответил Биндиг уклончиво, - и сигарета мне тоже пошла бы на пользу.

– Ты не доволен, что ли?
– спросил Тимм.
– Никого не смог прикончить, и это был не твой случай. Я понимаю. Но сегодня мы оба сделаем еще пару трупов, будь уверен!

Он подмигнул Биндигу, как будто как раз пообещал ему особенно интересное удовольствие. Выражение жестокости овладело в этот момент его лицом.

– Я голоден, - сказал Биндиг. Он расстегнул замок кармана брюк и вытащил оттуда пакет с концентрированным продовольствием, состоящий из соленых галет, сухофруктов, долек фруктов, твердой как камень сухой колбасы и шоколада. Он без аппетита съел одно за другим. Фруктовые дольки имели противно сладкий вкус.

– Лучше бы они не клали в них так много сахара, - сказал он Тимму, - половины вполне бы хватило.

– Сахар, - объяснил Тимм, - хорош для таких людей, как мы. Он полезен для их нервов.

– Тогда им следовало бы положить несколько кусков сахара в упаковку. Эту штуку едва ли можно есть.

– Поешь-ка сахарку, - ухмыльнулся Тимм, - сегодня ты его заработал. И тебе он, наверное, еще понадобиться для твоих нервов.

– Но мне не нужен никакой сахар. Мои нервы функционируют с сахаром так же, как и без него. Пусть лучше раздадут их финансовому отделу при дивизии.

– Ха..., - тихо засмеялся Тимм, - господин ефрейтор Биндиг соблаговолят злиться на казначеев! Для меня это ново. Почему ты, собственно, никогда не берешь с собой что-то выпить? Со шнапсом как раз эта штука очень вкусная.

– Я почти не пью шнапс, - ответил Биндиг.

– Конечно, если это твой собственный! Но я отдам тебе немного моего. Он вынул маленькую, низкую фляжку из кармана на икре. Такую же, как Цадо тоже всегда носил в комбинезоне. Биндиг взял ее и смыл крепким напитком вкус фруктовых долек.

– Ты не проголодался? – спросил он Тимма, закашлявшись. Тот покачал головой. Он зажег сигарету и сказал: - Пока нет. Он задумчиво сбил пепел с сигареты, потом продолжил говорить.

– Я как-то посмотрел однажды, насколько вы все продвинулись с наградами. Это нужно делать почаще. Выглядит вовсе не плохо. Если, к примеру, некоему Биндигу сегодня запишут еще одно участие в рукопашном бою, он созрел для получения бронзовой пряжки за ближний бой. Что ты об этом думаешь?

– Гм..., - произнес Биндиг неуверенно.
– Я не так уж точно все это подсчитываю.

– Зато я подсчитываю.

– Тогда, пожалуй, будет правильно.

– Да, правильно. Цадо нужно еще три дня для получения серебряной.

– А ты?

– Ты побледнеешь от зависти, - добродушно ухмыльнулся Тимм, - но как раз сегодняшнего дня мне еще не хватает для золотой.

– Ах, так, - сказал Биндиг, - поэтому ты хочешь сегодня предпринять еще что-то. Без приказа, так сказать...

– Угадал!
– Тимм прищурил один глаз и подмигнул ему, - ты и я. Когда мы вернемся домой, Альф может подавать на нас представление к награде. И поэтому мы теперь исчезнем отсюда и посмотрим, что мы тут еще немного раскачаемся.

– Без других?

– Пусть другие пока продолжают искать склад. Они устанут, когда прекратят это. С усталыми людьми нельзя делать трупы. Но мы оба теперь хватаем себе мины, и тогда Польша открыта! Ясно?

– Как хочешь. Биндиг ничего не возразил, так как этот дружелюбный, веселый Тимм, который лежал напротив него здесь в лесу за советским фронтом, самое позднее завтра превратился бы снова в того, который держал в своих руках нить жизни каждого в их роте.

Было бы лучше, если бы я тогда не пошел за ним и не окликнул его, подумал Биндиг. Лучше всего было бы, если бы я где-то спрятался как можно дольше, пока не стемнело, а потом пошел бы к нашему месту встречи. Тогда для меня операция бы закончилась. Но теперь мне придется участвовать в том, что придумает Тимм.

Он тут же вспомнил об Анне. Он прикусил губу и подумал о том, что говорил Тимм о пряжке за ближний бой. Ему иногда так тяжело давалось убивать, особенно в последние месяцы, потому что тот способ, которым убивали солдаты разведывательной роты, напоминал ему просто убийство; потому что он думал, что между убийцами и солдатами должно быть различие. Но ему никогда не давалось тяжело ставить на карту собственную жизнь. Они воспитали его так, что это не давалось ему тяжело. Теперь это чувство появилось. У него впервые было это парализующее, тягостное чувство. Лучше всего он спрятался бы себе где-нибудь в подлеске, пока не прилетит самолет.

Но тут сидел Тимм, и его лицо выражало всю ледяную невозмутимость, с которой он думал исполнить свой план. Это лицо перед ним больше не улыбалось. У Тимма было много лиц, но он всегда оставался тем же самым. Он снова теперь был тем, кого Биндиг знал как Клауса Тимма, и он не знал, должен ли он проклинать его или любить, потому что Тимм воспитал его, потому что Тимм научил его убивать и обучил разным прочим вещам, которые до сего момента помогли Биндигу сохранить собственную жизнь. Это был тот Тимм, которого он знал с будки путевого обходчика при последней операции, тот Тимм в самолете, который избил маленького старшего официанта. Тимм, которому при тренировке ближнего боя с куклой ни один удар ножом не казался достаточно хорошим. Это было Тимм, и это был учитель и бог, и командир и мать и иногда товарищ. Биндиг не мог любить его, так как он был ему противен. И он не мог заставить себя убить его, так как он его боялся.