Чтение онлайн

Уоллес слушал его излияния, но продолжал следить за женщиной, и то, что затем произошло, казалось ему потом замедленными кадрами из какого-то фильма.

Она стала между карточным столиком и письменным столом, немного позади своего мужа. Пока он говорил, Лоррейн сделала два неторопливых шага. Ее осанка и грация были как всегда очаровательны. Дейв уже понял её намерения, равно как и то, что не сумеет ей помешать. Она подалась вперед, взяла со стола пистолет Рэнда и отступила на несколько шагов назад.

– Хей! – нерешительно выдавил из себя Уоллес, и это было все, на что он был способен в этот момент, но его взгляд насторожил Карвера и тот обернулся.

– Лоррейн! – отчаянно крикнул он, когда понял суть происшедшего.

Его резкий выкрик диссонировал со стоявшей в комнате тишиной. Уоллесу стало не по себе.

– Положи его на место! Ты слышишь меня, – снова заговорил Герберт и как-то неестественно подался вперед, словно новая тяжесть сковала его тело.

Жена не ответила ему, а только покачала головой. Она уверенно держала этот маленький пистолет и молча улыбалась. Тишина снова окутала комнату.

В следующие несколько секунд Дейв Уоллес был озабочен положением Карвера больше, чем собственным. Хотя оружие скорее грозило ему, а не англичанину, но он уже твердо решил не предпринимать никаких поспешных действий и подождать дальнейшего развития событий, а вот герберт стал медленно приближаться к своей жене. На его аристократическом лице застыло выражение удивления, и стоило ему только протянуть руку, как он тут же оказался под прицелом.

– Пожалуйста, – сказал Карвер. – Это не способ решения проблемы.

– Нет, – чтобы сохранить дистанцию женщина попятилась назад. В её голосе появились визгливые интонации. – Послушай меня… Герберт!

Последнее слово прозвучало особенно резко. Карвер наконец осознал грозившую ему опасность и замер на месте.

– Не вынуждай меня применить оружие. Я знаю, что делаю.

Уоллес почувствовал, что напряжение спало и смог перевести дух, хотя кровь попрежнему стучала у него в висках. Он проглотил комок в горле и стал переминаться с ноги на ногу, а Герберт решил возобновить свои попытки.

– Ты просто сошла с ума.

– Я так не считаю.

– Тогда что ты пытаешься доказать? Что хорошего может принести тебе этот пистолет?

– Он поможет мне выбраться отсюда.

– Отсюда? – англичанин с недоверием посмотрел на свою жену. – Откуда, ради всего святого, ты собираешься выбраться?

Лоррейн не удостоила его ответом, слегка присела и потянулась за своей плетеной сумочкой, лежавшей на полу около карточного столика. Ее оружие продолжало оставаться нацеленным в грудь Герберта. Затем она поставила её на крышку письменного стола, открыла и стала пятиться в сторону стенного сейфа. Его дверца была незаперта, а картины откинуты в сторону.

Почти не спуская с него глаз женщина извлекла из сейфа увесистую пачку купюр и положила их в сумочку. Затем она повторила свои манипуляции, но на этот раз в её руках оказался паспорт и бумаги, назначение которых Уоллес определить не смог.

– Мне всегда были безразличны наши выезды на рыбалку, дорогой, – заметила она, – но теперь, по крайней мере, я знаю, как управлять твоей яхтой.

– Моей яхтой? – недоверчиво переспросил Карвер.

– Пока у меня есть такая возможность, мне лучше исчезнуть с этого острова. Я не хочу оставаться здесь и ждать, пока меня соберутся повесить.

– Лоррейн! – снова попытался остановить её Карвер, и на этот раз его голос прозвучал убедительнее. – Послушай меня! Все обстоит совсем не так, уверяю тебя. Не надо усугублять свое положение. Мы ещё поборемся. Я выпишу из Лондона адвоката…

– Нет.

– Но ты не сможешь воспользоваться для этого яхтой.

– Сумею. Даже если ты или Давид решите вызвать полицию, после того, как я исчезну, это не будет иметь никакого смысла. В Порт-оф-Спейне нет другого судна способного состязаться с ней в скорости. И в конце концов, почему бы мне не попытаться? Отсюда рукой подать до Венесуэлы. А до Кристобаль Колон, или как там ещё называется этот городишка, не больше двадцати пяти миль.

Она захлопнула крышку и застегнула свою сумочку.

– Теперь у меня есть и деньги и паспорт. Виза, которую мы получили, отправляясь отдохнуть в Каракас, все ещё действительна. Не думаю, чтобы Венесуэла выдала местным властям женщину, да ещё такую красивую и со средствами.

Уоллес понимал, что она полностью отдает себе отчет в том, что собирается предпринять. И как бы Лоррейн не заблуждалась в своих рассуждениях, в мужестве ей отказать было нельзя. Тот факт, что этот план никуда не годился, сейчас её интересовал мало. Она ухватилась за него в минуту отчаяния, а, уже приняв свое решение, не хотела признавать те препятствия, которые могли возникнуть по мере его претворения в жизнь.

Дейв посмотрел на наручные часы и заметил, что все ещё держит в руке сломанные очки. Точное время мало значило для него сейчас, ведь ему было неизвестно, когда он здесь появился. Казалось, что уже прошло несколько часов, которые в действительности могли измеряться десятком минут, но Уоллес уже начинал волноваться, сумела ли Энн связаться с полицией.

Он был уверен, что если Лоррейн сумеет добраться до яхты, то скорее всего ей удастся ускользнуть, но с неменьшей определенностью можно было предположить, что она применит оружие, если Герберт попытается её остановить. Полиция должна была появиться с минуты на минуту, и чтобы привлечь её внимание он заговорил о Леоне Дусетте.

– Дусетт требовал с тебя деньги, – спросил Дейв.

Она посмотрела на него, но ей пришлось ненадолго задуматься, чтобы понять смысл вопроса.

– Это был маленький, угодливый и скользкий человечек, – сказала Лоррейн, дудто это было ответом на его вопрос.

– Ты подмешала яд в бутылку с ромом сегодня днем. Тебя кто-нибудь мог заметить?

– Конечно меня могли увидеть, но вряд ли узнали. На мне были обычные босоножки без каблуков, старая желто-голубая блузка, мешковато сидевшая на моей фигуре, а когда в моду вошли парики, то я купила себе парочку. Светлый парик дополнили темные очки и аляповатая соломенная шляпка. Если меня кто-нибудь и видел, то решил, что это одна из туристок с круизного судна.

– Как тебе удалось проникнуть в его номер?

– У горничных здесь такая зарплата, что за двадцать долларов можно купить все, включая молчание, и моловероятно, чтобы она призналась в этом.

– Это именно то, что я имел в виду, – заметил Карвер, развивая свою первоначальную мысль. – Тебя не смогут опознать в этом отеле, кроме того, насколько мне известно, отравление относится к наиболее труднодоказуемым преступлениям, – голос его звучал мягко и был абсолютно искркнним. – Даже в случае с Фэй Уоллес власти никогда не смогут доказать преднамеренность твоих действий. Меня абсолютно не касается, что ты сделала и почему. Просто не убегай. Дай мне шанс помочь тебе.