Чтение онлайн

Я без толку прокручивал страницу за страницей, голова трещала, я подумал, что внимание мое сейчас таково, что я могу пропустить то, что ищу, пришлось сделать перерыв и выпить большую чашку кофе (ну и цены здесь были, однако, как в лучшем ресторане на Тверской!).

Нужное (нужное ли?) письмо я нашел минут через сорок, когда уже отчаялся вообще что бы то ни было обнаружить. Письмо было от 18 января нынешнего года. Давно, вообще-то. Слишком, пожалуй, давно, чтобы…

«План.

Вступление. Роль глобального потепления в изменении биоструктуры планеты. Роль промышленного фактора в глобальном потеплении. Общие соображения.

1. Существует ли глобальное потепление? Доказательства. Аргументы против. Кривые роста.

2. Минимально оцениваемое воздействие. Расчеты моделей по ссылкам.

3. Основная гипотеза. Лечение. Гомеопатия. История болезни.

4. Вторичная гипотеза. Вмешательство в лечение. Изменение истории болезни.

5. Начальные условия при решении обратной задачи. Аналогия с обратными задачами астрофизики.

6. Физические условия Его существования — начальные условия. Его ли? Может, Ее? Он? Она? Или — Оно? Неважно.

Заключение. Оно и человечество. Плюсы и минусы.

Личное.

Возможность эксперимента (решающего наблюдения).

Оценка опасности и вероятности.

Сказать Жене???»

Три знака вопроса. Сказать — о чем? Это был план статьи? Почему после января не оказалось ни одного письма на эту тему?

Что означает странная фраза «Физические условия Его существования — начальные условия. Его ли? Может, Ее?» Он — с большой буквы — говорят о Боге. Н.Г. — неверующий. Я бы даже сказал — воинствующий атеист. Как-то слышал я обрывок разговора… Тетя Женя при мне на что-то обиделась и крикнула из кухни Николаю Генриховичу, читавшему газету: «Бог тебе этого не простит!» Н.Г. швырнул газету на пол и крикнул в ответ: «Какой, к черту, Бог? Который якобы Вселенную создал? Или который якобы заповеди придумал? Или который позволил моего деда с семьей в лагере сгноить?». Тетя Женя ничего не ответила, дискуссия о Боге на том и закончилась.

О ком шла речь в «Плане»?

Мобила затренькала, номер звонившего был скрыт, и я почему-то подумал, что это Жора Толстолобов из Москвы.

— Это Бартенев, — сказал хриплый голос, принадлежавший, видимо, молоденькому капитану, который, когда нас увозили из милиции в гостиницу, сказал, что будет с нами на связи, и если что, так сразу… — С кем я говорю?

— Юрий Дольский, — назвался я. — Есть что-то…

— Да, мы кое-что обнаружили.

Кое-что. Не человека, значит, а информацию.

— Опросив большую часть сотрудников аэропорта, — обстоятельно продолжал капитан, — удалось найти человека, видевшего, как пассажир, похожий на Черепанова, выходил из здания и садился в машину.

— Почему же он только сейчас…

— Стечение обстоятельств. Это один из уборщиков, работавших на привокзальной площади. Его смена закончилась, он уехал домой, вчера у него был выходной, а сегодня он вышел на работу, и мы сразу…

— Понятно, — прервал я слишком разговорчивого капитана. — Что он сказал?

— К этому я и веду, — недовольно произнес Бартенев, не любивший, видимо, когда его прерывали. — Капшеев… это фамилия служащего… видел, как из здания аэровокзала вышли двое, одного из которых он опознал по фотографии, как Черепанова Николая Генриховича.

— Двое, — повторил я. Это действительно было важно.

— Они прошли к автостоянке и сели в коричневые «Жигули», девятку. Рюкзак, по описанию соответствующий оперативке, положили в багажник, после чего покинули территорию аэропорта, но направились не в сторону города, а по северо-западному шоссе. Этим объясняется, почему не удалось ничего обнаружить в городе и на выезде. Мы предполагали…

— На северо-запад… — злостно прервал я капитана. — Это куда?

— В сторону Моховой и Елизово. Но, возможно, они отправились дальше, к вулканам. Все посты ГИБДД в том направлении оповещены, естественно, но вы понимаете, насколько усложнен поиск, прошло почти двое суток после того, как машина покинула аэропорт, за это время они могли проехать сотни километров…

— Зачем? — вырвалось у меня.

— Ну… Это вам лучше знать. Сейчас проверяются все машины марки «Жигули» соответствующего цвета, принадлежащие жителям Петропавловска и окрестностей. К сожалению, Капшеев не обратил внимания на номер, что существенно усложняет розыскные мероприятия.

Ему бы с журналистами общаться, — подумал я. А возможно, это действительно входит в его обязанности? Может, Бартенев в местном отделении вроде пресс-секретаря?

— Почему уборщик обратил на них внимание? — спросил я.

— Считаете, было бы лучше, если бы не обратил? — неожиданно обиделся капитан.

— Нет, — объяснил я. — Если обратил, значит, было на что. И тогда мы тоже должны обратить внимание на эту деталь, если вы понимаете, что я хочу сказать.

— Я понимаю, что вы хотите сказать. Не думаю, что это поможет в розыске. Тот, второй, личность такая же неприметная, как Черепанов, в толпе не отличишь. И рюкзак невыразительный, судя по описанию. А обратил он на них внимание потому, что все, выходившие из здания, говорили о погоде, о том, сколько стоит доехать до города, ну, в общем, как обычно, а эти двое очень громко рассуждали о каком-то запахе, от которого, как выразился, по словам Капшеева, ваш родственник, человечеству настанет полный кирдык.

— Запах? — удивился я. Относительно кирдыка… да, это лежало в русле моих рассуждений, но запах… при чем здесь запах?

— Они говорили что-нибудь еще? — спросил я.

— Говорили. Капшеев удивился — ну, про запах и кирдык, — и слушал внимательно, даже пошел за ними к стоянке… собственно, потому он и увидел, в какую машину они садились. Но расстояние было не маленькое, так что расслышал он отдельные слова, причем половину не понял и потому воспроизвести не смог, сказал только: «научные термины, наверно».

— А те, что понял…

— Немного: «южный склон», «гомеопатические» и еще тот, второй, воскликнул: «Не дай Бог, если вылечится, тогда действительно кранты!» Капшеев подумал, что они — врачи, торопятся к больному, но почему «не дай Бог, если вылечится»?

— Спасибо, что позвонили, — сказал я. — Что теперь делать будем?

— Ну, — ворчливо, с сознанием собственной значимости, произнес капитан, — вы ничего делать не будете, отдыхайте и ждите, я еще позвоню. Все, что возможно, уже делается. Постам ГИБДД, я сказал, даны указания, коричневые «Жигули» проверяются по картотеке… Да, и к вам просьба: возможно, вы или жена пропавшего знаете этого человека.

— Я не знаю…

— Может, жена знает, это сразу сузит круг поисков. Мой телефон у вас есть, звоните сразу, я на работе.

Пожалуй, действительно: надо бы спросить тетю Женю. Я расплатился и вышел из кафе. Господи, какой был вечер: серебристые облака тонкими нитями висели над западным горизонтом, подсвеченные лучами низко стоявшего солнца, а на востоке небо было такого глубокого фиолетового цвета, что, казалось, можно ощутить всю бесконечность мироздания. И тепло. Теплый воздух струился, как вода в живительном источнике. Уж не знаю, отчего меня потянуло на поэзию, но несколько минут, пока я шел от кафе к гостинице, в голове крутилось: «Он шел, он видел, он мечтал, он знал, он был один…» Чьи это были стихи? Я не знал. Может, я сочинил их сейчас сам, а может, читал когда-то…