Чтение онлайн

— Может, поклонница. Чего еще ждать от девушки, которая сует голову в унитаз. — Едва произнеся эти слова, Перкинс вновь почувствовал дурноту. Даже недвижное лицо полицейского слегка дрогнуло, губы скривились от неприязни к поэту. — Послушайте, я уже говорил вам, — тихо продолжал Перкинс, — я не знаю эту девушку. Никогда ее не видел и понятия не имею, откуда взялась книга.

Последовала очередная хорошо рассчитанная пауза. Как это Муллиген может стоять вот так: руки в карманах, безмятежное лицо, ни одного лишнего движения. Сам Перкинс так пристально смотрел на него, так ждал его слов, словно все зависело лишь от этого коротышки в хаки. Светло-зеленые стены, белый оцарапанный линолеум на полу, покинутые, загроможденные бумагами столы — все лишилось значения, все лишь декорации для детектива Муллигена. Перкинс стиснул зубы, на скулах заходили желваки.

— Расскажите, что вы делали прошлой ночью, мистер Перкинс, — вежливо обратился к нему Муллиген.

— Выступал со стихами в кафе.

— Вы там завсегдатай.

— Да. Пришел домой около часу ночи. Привел с собой девочку.

— Ее имя…

— Не помню. Милли. Я не помню ее фамилию. Можно узнать. Может, Молли.

— Милли-Молли.

— Нет, я имею в виду — ее звали Молли. Минди, наверное.

— Молли Минди.

— А, не важно. Надо спросить в кафе.

Муллиген чуть заметно выпятил подбородок.

— Вы там всех знаете, — проворчал он. — В этом кафе. Вы знаете, кто присутствовал на вашем вечере.

— Конечно. Разумеется. Почти всех. Кроме этой Молли. Ну… знаете, как это бывает.

— Вашего брата там не было.

— Заха? Не было.

— Бабушки тоже.

— Бабушке хорошо за восемьдесят. Больное сердце. Она из дома-то не выходит. Оставьте ее в покое, ясно?

— А как насчет Тиффани Бернштейн?

Вопрос прозвучал чересчур неожиданно. Перкинсу показалось, что его крепко лягнули в живот. Он почувствовал, как резко побелело его лицо. Волосок,он слишком хорошо помнил серебряный волосок на постели.

— Что вам известно о Тиффани? — негромко уточнил он.

— Она — подружка вашего брата.

— Откуда вы знаете? Что происходит, наконец?

— Когда вы в последний раз видели Тиффани, мистер Перкинс?

Перкинс сглотнул. Вновь взбунтовалась кислота в желудке.

— В пятницу. Да, в пятницу. А что?

— Ваш брат был вместе с ней.

— Да, да, конечно. Но…

— Ваш брат работает фотографом в журнале.

— Да, — кивнул Перкинс. — Минуточку. Погодите. Какого черта, что здесь происходит? Почему вы копаете всю подноготную Заха?

Детектив укрылся в молчании, и Перкинс с силой ударил кулаком по столу.

— Ну же, Муллиген! Отвечайте!

Молчание длилось еще с минуту. Потом Муллиген глубоко вздохнул, Перкинс видел, как приподнимается и опускается воротник защитной куртки. Медленно, не сводя глаз с допрашиваемого, детектив сунул руку в карман куртки и извлек оттуда небольшой конверт. Пошарив в конверте, он достал фотографию и осторожно выложил ее поверх книги.

Поэт поглядел на фото: зернистое, нечеткое. Какие-то два лица сблизились в темноте.

— Узнаете? — потребовал ответа Муллиген.

Не поднимая глаз на детектива, Перкинс пожал плечами. Присмотрелся к женскому лицу. Крепкая ковбойская челюсть. Честные, внимательные, чересчур цепкие глаза. Он лениво махнул рукой, заметив при этом:

— Эта похожа на полисмена.

Муллиген негромко фыркнул. Подняв глаза, Перкинс убедился, что в застывшем взгляде сыщика мелькнуло нечто, похожее на издевку.

— Агент Гас Сталлоне, — пояснил Муллиген. — Федеральное бюро расследований. По всей видимости, большой мастер камуфляжа.

Перкинс постарался улыбнуться в ответ. Он уже знал, что его ждет.

Муллиген чуть шевельнулся, склонил голову набок, изучая картинку.

— Тот человек в машине, — сказал он, — присмотритесь к человеку в машине, мистер Перкинс.

Перкинс вновь пожал плечами.

— Ведь это ваш брат? — настаивал детектив. — Это Захари. Будьте добры, посмотрите как можно внимательней.

Перкинс вздохнул и вновь склонился над столом. Всмотрелся в лицо на фотографии. Он и не заметил сперва, что мужчина сидит в машине, снимок был чересчур мутным. Теперь он угадывал очертания бокового стекла. Человек в машине высунул голову, чтобы поговорить с агентом Сталлоне. Круглое лицо, как у Заха, короткая стрижка, тоже как у Заха. Этого хватило, чтобы Перкинс занервничал. Однако остальные черты…

— Слишком темно. Не в фокусе, — промямлил он. — И потом… с какой стати Заху говорить с кем-то из Федерального бюро… — Перкинс вовремя остановился. Выждал минутку, откашлялся. — Я не могу точно сказать, — ответил он, — зернистый, мутный снимок. Не могу определить.

Муллиген сердито заморгал, но Перкинс стоял на своем. «Ведь это чистая правда, — соображал он, — он и в самом деле не сумеет определить». Муллиген выдержал очередную паузу, но в конце концов снова полез в конверт и достал следующий снимок. Выложил его поверх первого.

— Иисусе! — сквозь стиснутые губы процедил Перкинс. На миг у него даже в паху защипало.

На этой фотографии женщину насиловали через задний проход. Совершенно голая, нагнулась, упираясь обеими руками в стол. Лицо ее было полностью закрыто черной кожаной маской, сзади маску удерживала длинная молния. На шее — кожаный поводок, конец которого придерживал голый мужчина. Мужчина тянул поводок на себя и женщина сильно прогнулась в тот самый момент, когда он вошел в нее сзади.

Кончиком языка Перкинс облизал пересохшие губы. Иисусе! Тонкая, смуглая женщина. Цепочка родимых пятнышек вдоль позвоночника. Из-под маски выбилась прядь волос. Черные с проседью. «Но ведь та серебряная ниточка на постели могла и померещиться, — утешал себя Перкинс, — я сам выдумываю неприятности».

— Это Тиффани Бернштейн? — поинтересовался Муллиген. — Подружка вашего брата, верно, мистер Перкинс?

— Боже, не знаю, — резко возразил Перкинс. — Господи, она же в маске, вы что, не видите? Как, по-вашему, я должен…

Хлоп! Муллиген наклонился вперед так стремительно, что Перкинс едва успел уловить его движение. С силой шлепнул третьей фотографией по столу. Оставил ее лежать поверх двух других.

— Ну а эта девушка, мистер Перкинс? — произнес он все тем же зловеще-спокойным голосом. — Ее вы можете узнать.

Перкинс наклонился, взглянул.

— Ох, черт, — прошептал он.

На фотографии смеется девушка в академической шапочке. Застенчивая и горделивая улыбка, высокие, скругленные скулы. Каштановые волосы густой волной упали на плечи. На миг Перкинс прикрыл глаза. О да, он узнал ее. Он поднял взгляд, фарфоровые голубые глазки преследовали его повсюду. Такие нежные, полные надежд, полные печали.