Чтение онлайн

— Да, — опустил голову Сократ. — Фидий мёртв. Я был у Пникса, спрашивал у тюремной охраны. Тюремщики подтвердили: Фидий мёртв. Уже послали за Паненом, братом Фидия, чтобы тот взял его тело.

— Они тоже говорят, что Фидия отравил я?

— Да, они говорят. Они узнали тебя прошлой ночью.

— Аспазия! — позвал Перикл, обратясь в сторону двери, ведшей в гинекей, женскую половину дома. — Ты слышишь, Аспазия?

Вошла служанка Аспазии. Перикл велел ей позвать жену. Пока ждали Аспазию, Перикл молча ходил но комнате, плотно сжав губы и шумно вдыхая через нос.

— Что случилось? — кивнув головой Сократу, спросила вошедшая Аспазия.

Перикл повторил то, что рассказал Сократ.

Аспазия побледнела и прижала руки к груди.

— Что скажешь? — спросил жену Перикл.

— А то и скажу, — ответила Аспазия, — что тебе не следовало навещать Фидия в тюрьме. Софокл, Сократ и Эвангел должны признаться, что навещали прошлой ночью Фидия, но при этом твёрдо заявить, что тебя с ними не было.

— Это не изменит сути дела. Враги скажут, что Софокл, Сократ и Эвангел отравили Фидия по моему приказу. Разве не так?

— Так, — сказала Сократ. — Никакие увёртки нам не помогут, Аспазия. Нужно лишь утверждать, что не мы отравили Фидия. И стоять на этом до конца. Ноты была права: не следовало нам навещать Фидия. Не мы убили его. Но нашим посещением тюрьмы воспользовались враги. Если бы мы не навестили Фидия, он был бы жив. Но это не наша вина, а вина недомыслия. Ты была права, Аспазия.

— Бедный Фидий, — заплакала Аспазия. — Он поднял нас так высоко своим умом и совершенными творениями, а теперь мы падаем. И с этого дня всё созданное им станет разрушаться... Какое преступление, какая подлость!.. Надо найти убийцу и сбросить его в смрадную бездну.

— Убийца не один, — молвил Перикл. — Нам придётся доверху забросать бездну телами убийц. Их имена: Зависть, Своекорыстие, Невежество, Жестокость, Предательство, Коварство, Тупость, Лживость, Ничтожество... И каждое из названных имён принадлежит тысячам.

— Конечно, — согласилась Аспазия. — И всё же надо найти убийц Фидия: того, кто решил убить; того, кто приказал убить; того, кто участвовал в убийстве и того, кто подал Фидию чашу с ядом.

— Я должен всё хорошо обдумать, — ответил Перикл. — Я не знаю, следует ли торопиться. Но правду мы узнаем. Ты пойдёшь со мной, — обратился он к Сократу, надевая плащ. — Проводишь меня до Пританеи [39] .

Они перебегали от навеса к навесу, от портика к портику, пользуясь малейшей заминкой дождя. Перепрыгивали через лужи, по которым порывистый ветер гонял водяные пузыри и рябь. Охрана Перикла, состоявшая из шести эфебов, весело кидалась под дождь, хохотала и дурачилась — ведь каждому из эфебов было не более двадцати. Сократ, кажется, только и был занят тем, что наблюдал за играми эфебов, коротко остриженных мальчиков, сопровождая их прыжки и беготню восклицаниями — так он восхищался ими и завидовал их молодости и дурачествам. Он был вдвое старше любого из них, а это что-нибудь да значило, хотя ни на силу, ни на ловкость свою Сократ пожаловаться ещё не мог. Но вот что несомненно отличало его от весёлых эфебов — у него уже не было их беззаботности, чтобы так прыгать, обдавая друг друга брызгами из дождевых луж, и звонко смеяться.

— С твоей охраной не соскучишься, — сказал Сократ Периклу, когда они оказались под очередным навесом.

— Вон тот — Алкивиад [40] , — указал на одного из эфебов Перикл. — Ты не узнал его. Он добровольно присоединился к охране. От скуки, должно быть.

— Славный мальчик, — произнёс Сократ. — Жаль, что Клиний так рано погиб, не увидев сына в расцвете лет. Я помню, как храбро дрался Алкивиад в бою при Потидее.

— Ты спас тогда ему жизнь, Сократ [41] , — напомнил Перикл. — Не отказывай ему в защите и помощи и впредь. Кстати, Алкивиад, как и я, из рода Алкмеонидов. И если Афины исполнят требование Спарты об очищении нашего города от осквернения, причинённого по решению Алкмеонида Мегакла, то изгнанию подвергнется и Алкивиад.

— Есть такое требование? — встревоженно спросил Сократ.

— Да. Его выдвинуло новое посольство из Спарты.

— Афиняне откажут им в этом требовании, Перикл.

— Так ли? Афиняне убили Фидия, Сократ.

— Да. Но, изгнав тебя, Перикл, афиняне подпишут свой смертный приговор. Нет в Афинах человека, который смог бы заменить тебя.

— Не знаю, — ответил Перикл. — Следовало бы выдвинуть требование Спарте в ответ на требование посольства Архидама. Мол, выполним ваше, если вы выполните наше. Требование, как ты понимаешь, должно быть таким, чтобы спартанцы не смогли его выполнить.

— Это просто сделать, — сказал Сократ. — У Спарты грехов не меньше, чем у Афин. Например, можно потребовать, чтобы спартанцы изгнали виновников преступления на Тенаре: там они убили илотов в храме Посейдона. Они также совершили страшное святотатство против Афины Меднодомной, в храме которой замуровали Павсания, своего военачальника, предавшего их варварам [42] . К этому святотатству причастен, кажется, царь Архидам.

— Прекрасно! — обрадовался Перикл. — Ты изложишь это письменно, Сократ. Как только мы придём в Булевтерий.

— Согласен, — ответил Сократ. — Правда, я давно не брал в руки книдскую камышинку и, возможно, совсем разучился писать.

— Не отлынивай! Ведь речь идёт о спасении Алкмеонидов, а их вместе со мной и Алкивиадом в Афинах наберётся не один десяток.

Они перебежали через площадь к портику храма Гефеста. Во время этой перебежки Сократ поравнялся с Алкивиадом и хлопнул его по плечу.

— Я рад видеть тебя, — произнёс Алкивиад смеясь. — Скорее бы война и чтоб нам снова оказаться вместе! Самое приятное для мужчины — это красивые женщины и война! Не правда ли, Сократ?

— Это следует обсудить, — ответил Сократ. — Пригласи меня на пир.

Портик защитил их от дождя и ветра. Перикл отряхнул свой плащ, Сократ вытер мокрое лицо подолом хитона.

— Что за погода, — посетовал Перикл, — в такую погоду лучше сидеть дома.

В двух стадиях от них возвышался холм Акрополя, но ни Пропилен, ни Парфенона не было видно — их затянуло сеткой дождя. Площадь перед ними была пуста, если не считать двух телег, прогромыхавших по её мокрым камням. Эфебы стояли поодаль справа и слева, разделившись на две группы. Алкивиад оставил своих товарищей и подошёл к Периклу.

— Уже и до них дошёл слух о смерти Фидия, — сказал он. — Неужели богам было угодно допустить такое?

— Скорбна участь всех людей, — ответил Перикл. — Боги скрыли от них источник существования и обрекли на тяжкий труд и муки. Человеку лучше вовсе не родиться. А кто родился, тому лучше умереть, чем жить. В смерти нет ни беды, ни печали. Своих любимцев боги награждают ранней смертью, а кого обошли наградой в молодости, тому посылают смерть в старости, по завершении всех дел.

— Говорят, будто ты отравил Фидия, — дослушав Перикла, молвил Алкивиад. — Я этому не верю, но так говорят и так будут судить...