Чтение онлайн

Только галерасцы иногда торговали с ними. Эльфы раз в год приплывали на Чаячьи Острова и продавали травы, одежду, драгоценности. Никто не видел их лиц – они были всегда закрыты покрывалами, но те, кто общался с ними, говорили, что голоса их прекрасны и печальны. Эльфы не могли жить в войнах и распрях, поэтому они оставили общие земли и на своих волшебных кораблях уплыли за горизонт. Как они там жили, чтили ли Творца и Предание, сколько их там было – никто не знал. Но легенды об их невообразимой красоте остались в людской памяти. Может быть Еви была похожа на эльфийку, она не знала и даже не задумывалась об этом. Мысли её были заняты совсем другим, но чем-то неуловимым она всё же напоминала о народе, ушедшем за море.

Закончив собирать хворост, она с огромным трудом, чуть не плача от отчаяния, всё-таки сумела растопить печь. Еви смутно помнила, как споро кухарка вынимала ухватом горшки с дымящимися кашами из печи, поэтому решила подождать пока хворост прогорит. Ждать, пока еда приготовится, было невмоготу, и она пошла к ручью. Недалеко от него девушка случайно наткнулась на кустики черники. Сладкая, крупная ягода так и манила к себе. Еви наелась черники и набрала полную посуду с собой. Потом, вернувшись, поставила горшок с кашей на угли, и села отдохнуть.

Она очень устала за этот день, так сильно, что не было времени даже подумать о вчерашнем. Но мысли никуда не делись. Что будет с ней? Куда ей идти? Что случилось с отрядом? Еви решила, что если завтра её не найдут, то ей придётся искать путь домой самой. Но родной Тур'Адор так далеко! Еви сдержала непрошенные слёзы, и решила, что завтра будет видно.

В лесу темнело. Прощальные лучи заходящего солнца озаряли поляну. Евмения закрыла засов, и наконец-то села поужинать. Скудный ужин из неумело приготовленной переварившейся каши и нескольких ягод черники немного утолил голод, и она отправилась спать. Улёгшись поудобнее на топчане, насколько это было возможно, и накрывшись плащом, девушка скоро заснула. Во сне она плакала, и слёзы прочертили две тоненькие дорожки на её щеках.

Утром Евмению разбудил стук в дверь. Она вскочила, оправила платье, пригладила волосы и выглянула в окно. За дверью стоял всадник. Он спешился и держал в поводу коня. Всадник был галерасец.

– Госпожа Евмения, вы здесь? Я не причиню вам вреда. Госпожа Евмения!

Что ему надо? Еви не знала никаких галерасцев. Сердце тревожно забилось. Что же делать? Творец, подскажи! Она помедлила секунду, а потом решила всё же открыть дверь. Всадник с благородной осанкой вовсе не походил на разбойника, а больше ей некого здесь опасаться.

Еви отодвинула засов. Когда дверь распахнулась, всадник от неожиданности даже отскочил, едва не отпустив повод коня.

– Я здесь! – Она сказала это спокойно и тихо, стоя на пороге в свете восходящего солнца. Его лучи создавали словно ореол за её спиной, освещая печь, избушку, измятый топчан. Всадник молчал, разглядывая её. Интересно, почему он смотрит на неё таким странным долгим взглядом и зачем он пришёл?

– Я Илген, принц Галераса, – внезапно тихо, но чётко произнёс галерасец. – Я искал вас.

Илген, наследный принц Галераса, сын короля Эрмера Справедливого, стоял на корме своего корабля. Он возвращался домой после полугода отсутствия. Первый раз он уезжал так далеко и надолго. В этом году отец отправил его с отрядом на Чаячьи острова.

Торговля с народом из-за моря или, попросту, эльфами, шла успешно. Они закупили в этот раз много трав, растущих только в стране за морем, одежду, драгоценности, ткани. Илген оставался равнодушен и к драгоценностям и к красивым одеждам, но после того, как он услышал голоса эльфов, увидел их высокие, стройные и лёгкие фигуры, в его сердце поселилась странная тоска, а ещё невозможное желание хоть раз в жизни увидеть их лица, поговорить с ними о их жизни и стране. Но это желание было несбыточно.

Эльфы знали на общем языке, которым пользовались жители Доморья (как они называли галерасцев и прочих людей), всего несколько фраз. Так что расспросить их Илген не мог, иначе обязательно бы попытался. А лица свои они скрывали скорее потому, что здешний воздух был вреден для их кожи. Рядом с ними принц Галераса почувствовал себя неуклюжим северным медведем, точь в точь таким, как на гербе их королевского рода.

Его знания и умения показались ничтожными по сравнению с премудростью эльфов. И он в первый раз задумался о том, из-за чего они ушли за море. Говорили, что их тонкая душа не выдержала начавшейся войны и распрей и потому они уплыли. А ещё говорили, что вечный день Светомирья поддерживал их силы. Когда на мир спустилась ночь, эльфы стали слабеть и угасать, а их род грозил пресечься. Собрав все свои силы, они создали волшебные ладьи и уплыли далеко за море. Так гласили легенды всех народов, которые Илген изучал ещё в детстве вместе с гувернёром. Но кто теперь знает, была ли правда в этих легендах.

После встречи с эльфами, Илген долго не мог вернуть себе то непоколебимое спокойствие, которое, наверное, и отличало его в глазах других. Галерасцы всегда слушали его беспрекословно, несмотря на молодость, по их меркам. В северном народе ценилась мудрость, а она была неотрывно связана с возрастом. А ещё воинская доблесть. Но у Илгена не было ни того, ни другого, как считал он сам. Мудрость ему пока ещё не полагалась по летам, а доблесть негде было проявить, кроме как в мелких и совсем неопасных стычках с разбойниками. Поэтому он держал себя с воинами просто, хотя и был наследным принцем. Может быть так не стоило себя вести, но отца, всегда чётко указывавшего на этикет, к счастью, рядом не было.

При мысли об отце Илгену всегда становилось не по себе. Он старался подольше растянуть путешествие. По пути они заплывали в мелкие городишки, чтобы выяснить, как идут там дела. Море и дорогу он любил больше, чем дом, хотя и не признался бы в этом даже себе под страхом смерти. Какая-то тоска жила в его сердце, когда он вспоминал о Галерасе и его гордой столице – Антарии.

Там, посреди главной площади, мощёной грубым булыжником, стоял дворец его отца, в котором прошло всё его детство. Мрачный, высокий, гордый, и холодный, похожий на скальные дома – жилища первых галерасцев. Илген видел его, как воочию, стоило только закрыть глаза. И длинные пустые залы, и холодные коридоры, по которым зимой гулял студёный северный ветер, и старые, обставленные массивной мебелью, комнаты. А ещё трапезную и пиршественный зал и зал советов. И в каждом из них, на стенах, потолке и даже колоннах, красовался медведь, вставший на задние лапы – герб королей Галераса.

Дворец был величественным и по своему красивым, но слишком уж мрачным. Вообще, Илген с детства усвоил, что смех и даже просто улыбка это что-то неприличное, по крайней мере среди знатных родов Галераса. Он ни разу не слышал в замке смеха, не видел улыбающихся слуг или министров и тем более отца. До какого-то времени он даже думал, что все галерасцы такие – суровый северный народ.

Так он твердил, почти наизусть, стараясь не плакать – отец этого не любил, и не смеяться. А потом он познакомился с мальчиком своих лет, сыном караульного. Парень шутил и смеялся, рассказывая забавные истории. А ещё они пробирались через дырку в заборе и бегали по городу, заглядывая в окна домов. Это было самое прекрасное время его детства. Но оно скоро закончилось. Отец запретил ему общаться с простолюдинами и нанял гувернёра следить за ним и учить его всему, что должен знать наследный принц. Зубря правила наследования трона и генеалогическое дерево своего рода, Илген с тоской вспоминал товарища своих детских игр. Он даже не спросил его имени.

– Земля! Земля!

– Галерас!

Радостные крики отвлекли принца от воспоминания, в которые он не любил погружаться. Хотя после встречи с эльфами, он стал вспоминать и задумываться всё чаще, даже не желая этого.

А впереди действительно была земля и родина, столица Галераса. Он видел встречавших его людей и отца со свитой на высоком помосте. Как будто они знали, что он возвращается сегодня. Хотя, наверное, просто увидели корабль вдалеке и тут же доложили королю. А отец, как всегда, пунктуален.