Чтение онлайн

— Ну, вот... Я дарю его тебе. После утверждения представления слетай в Челябинск и соверши его Устранение. Делай с придурком всё, что захочешь. Тренируй свою волю к Власти. Тебе это пойдет на пользу. Помнишь, я не одобрил, когда ты хотел по пьяни устранить этого Смирнова? Я на него представление не вносил, самоуправства не нужно. Хотя понимаю твои чувства, но всё же следует научиться владеть ими и быть работающей частью единой системы. Пусть он пока сидит, мы его устранить всегда успеем.

— Да, понял, еще раз извини.

— Ничего, бывает. И со мной такое происходило. Понимаю... Так что — вперед...

— Сделаю! — с готовностью произнес Скворцов.

— И не стесняйся ничего на сей раз. Дави его, когда будешь приносить в Жертву, рви, кромсай вдоль и поперек — как душе твоей будет угодно. Пусть вся эта микробная общественность, всё это так и не додавленное пока так называемое гражданское общество зарубит себе на носу — цацкаться с теми, кто против власти, мы не будем. Пусть хотя бы дело над этими жалкими пензенскими сопляками послужит всем уроком. Чтобы все заткнулись и молчали в тряпочку вечно. Пытка — это не внеправовой эксцесс. Пытка — это отныне постоянный и значимый инструмент, фактор всеобщего послушания. Демонстративная пытка в отношении тех, кто перечит собственникам страны, рождает непререкаемую власть этих собственников над всеми, кто в этой стране существует.

— Отлично сказал, папа! Пытка рождает власть! Пытка рождает власть! Я в восторге! Да будет так! Я сделаю это!..

— Влад! Вот ты где! — послышался задорный женский голос.

К ним приближалась леди Сильвия, в узком мокром бикини — видно, недавно плавала в бассейне и еще не успела обсохнуть на солнце. По полу сновал ее шпиц.

Беляков-младший снова залюбовался своей невестой — ее превосходной фигурой, красивым породистым лицом, свободно спадающими густыми платиновыми волосами...

— Влад, я скучаю. Где ты пропадаешь? — немного обиженно сказала девушка.

Старлинг поспешно поднялся, подошел к суженой и ласково обнял ее.

— Миледи, ты мое золото. Я тоже скучаю. Просто немного о государственных делах поговорили. Сейчас я готов быть с тобой. — И поцеловал ее в губы.

— Ой, а что это с ним? — спросила Сильвия.

— С кем?

— С Робби, — графиня указала на шпица.

Пёсик вел себя странно. Он возбужденно принюхивался к каким-то определенным точкам на полу палубы и носился от одной к другой.

Леди подошла ближе.

— Что ты там учуял, Робби? — озадаченно произнесла девушка.

Наклонилась и увидела небольшое, еле заметное бурое пятнышко.

Влад выругался про себя. Проклятые слуги. Лодыри и бездельники. Проглядели. Не отдраили палубу как полагается. Вспомнил, как нес Ксюшу, снятую со статуи Экселенца, с изрезанной спиной. Вот тут как раз стояла эта скульптура — а сейчас она внизу, под этим люком, изображающим декоративную инсталляцию... А нес жертву туда, к поручням. И, видимо, несколько капель крови пролилось.

— А, грязь какая-то... — Влад брезгливо вытер пятнышко мизинцем. — Еду несли, и вот на пол с нее капнуло... А, точно, это стейк с кровью подавали вчера...

— Ясно, — сказала графиня. — Робби, фу! Ты что, голоден? Ты же недавно ел...

И дала руку Владу. Тот с улыбкой взял ее в свои руки и поцеловал.

— Папа, мы прогуляемся!

— Конечно, сынок. Я пока позвоню Чебыкиной и велю начать готовить законы и подзаконные акты о запрете просвещения, — начальник КОКСа достал свой смартфон.

Молодые люди неспешно пошли по палубе, взявшись за руки и ведя непринужденный светский разговор. Робби оторвался от обнюхивания мест, где накануне на палубу капала Ксюшина кровь, и устремился вслед за хозяйкой.

Контраст между курсирующей по лазурному океану сказочной яхтой и осенним промышленным уральским городом, где было холодно, пасмурно и дождливо, действовал на Скворцова угнетающе.

Еще совсем недавно он нежился в краю вечного лета, под тропическим солнцем. Проводил дни и ночи в компании восхитительной леди Сильвии. Они идеально подходили друг другу — полное совпадение политических взглядов, сходные культурные предпочтения. И, что немаловажно, в графине, так же, как и во Владе, текла немецкая кровь — ее прадед был одним из «кошельков» нацистской партии. И Гитлера, и созданный им недолговечный «рейх» она тоже, как и Скворцов, готова была боготворить. Да и в постели миледи была выше всяких похвал.

Из Гонолулу, куда прибыла яхта, два бизнес-джета взлетели один за другим и до Лондона добирались параллельными курсами. Влад и Сильвия летели на одном из них, а Беляков-старший — на другом. Третий джет, с Бутчерами на борту, взлетел последним и направился в Вашингтон. Волшебный вояж посреди Тихого океана завершился.

А потом был ужин в родовом замке Саммерфилдов под Лондоном. Знакомство с родителями Сильвии. Похоже, и сам Влад, и его отец Эндрю британским высокородным аристократам приглянулись, и о своем выборе родители девушки не пожалели.

И последняя ночь перед возвращением в эту Россию. Такая же сладкая, как и предыдущие.

Влад ловил себя на мысли, что он, несомненно, в гораздо большей степени европеец или американец, нежели россиянин, а страна, где он родился, — лишь источник необъятного, ничем не ограниченного богатства. Можно даже сказать — зона свободной охоты, над которой абсолютную власть имеет его отец, равно как и другие немногочисленные «Братья» и «Сестры» — Вершители. И часть этой власти уже делегирована ему, Владу.

В общем, Старлинг окончательно понял в тот вечер, что настоящий его дом, его место, его гнездо — здесь, в Британии, среди этих благородных господ, рядом с его божественной миледи. А в Россию предстоит наезжать лишь вахтовым методом — в основном ведя дела дистанционно. Оставив в «конторе» толковых заместителей — не владетелей, а рабочих лошадок. Как, кстати, делают многие хозяева страны.

И вот сейчас, на следующий день после того как Палата Мертвых дала «добро» на «Устранение» Штыка, он должен ехать в какую-то депрессивную российскую дыру и делать там свою работу.

Нельзя сказать, что работа эта ему не нравилась. Он ее любил. Было невыразимо приято и волнующе решать судьбы других людей, причем решать абсолютно произвольно, исходя лишь из интереса тех, кто имеет богатство и власть. При этом о каких-либо законных нормах речь, разумеется, не шла — суды и исполнительные инстанции всё, что нужно, подгонят под уже принятое принципиальное решение.

Впрочем, сейчас это была не только работа как таковая, но и предписанное отцом «упражнение» по воспитанию воли будущего властителя страны. Владу предстояло лично пытать и казнить известного всему праворадикальному «движу» заключенного.