Чтение онлайн

Виктор толкнул массивную дверь, приветствовавшую его мелодичным звоном, и вошел. За столиком у окна сидел человек в черной сутане, с тщательно выбритым лицом и печальными глазами.

Десять лет Виктор не видел Мартина Нимёллера, своего университетского товарища. И вот, словно материализовавшись из прошлой жизни, он сидит на стуле, сосредоточенный и все еще отсутствующий.

Увидев Виктора, Мартин встал, и они обнялись, испытывая при этом не только радость, но и чувство странной неловкости. Десять лет разлуки — срок немалый. Виктор знал, что его друг занялся изучением теологии, и в 1924 году, уже после того, как они расстались, был посвящен в духовный сан. Два года назад он был назначен пастором евангелической церкви в богатом приходе берлинского района Далем.

Мартин был старше Виктора на семь лет. Когда Виктор еще только оканчивал школу, Мартин уже командовал подводной лодкой, потопил несколько британских судов и получил медаль «За заслуги перед отечеством» из рук самого Людендорфа. После войны они два года прожили вместе в съемной однокомнатной квартире в Берлине, где не было ни прихожей, ни кухни, и ни разу не поссорились. Виктор был очень расстроен, когда узнал, что его друг из-за националистических убеждений приветствовал приход Гитлера к власти и даже вступил в нацистскую партию.

Впрочем, в последнее время Мартин опубликовал несколько статей, из которых следовало, что он меняет свое отношение к нацистскому движению и, в отличие от большинства интеллектуалов, делает это открыто. Поэтому Виктор и решил с ним встретиться.

Несколько минут длилось молчание, и Виктор украдкой всматривался в лицо человека, многогранность которого служила ему когда-то эталоном для собственной личности. С годами лицо Мартина стало жестче, суше, приобрело желтоватый оттенок. Былая возбужденность сменилась усталым спокойствием.

— Ну? — произнес наконец Мартин с легкой усмешкой.

— Это все, что ты можешь сказать после десяти лет разлуки? — засмеялся Виктор.

— Какого черта ты приперся сюда?

— По тебе соскучился. А ну-ка встань.

Мартин с улыбкой поднялся. Виктор критически осмотрел его с головы до ног:

— Ты отяжелел, даже обрюзг немного. Но черный цвет тебе идет. В сегодняшней Германии всем было бы к лицу черное.

— Здесь предпочитают коричневое. А ты совсем не изменился. Если, конечно, не считать фанатичного блеска в глазах. Мне говорили, что ты стал важной фигурой в Палестине. Ты там главный идеолог?

— Да нет. Уполномоченный по иностранным связям. Только и всего. Но скажи, ты так и не женился?

— Нет.

— А как же та девушка? Ты называл ее малышка. Такая смуглая, тонкая. Она очень мило поднимала верхнюю губку, когда улыбалась. Олицетворенная кротость. И как она тебя любила! Для нее никого не существовало, кроме тебя. Черт возьми, как же ее звали?

— Рита. Она умерла, — глухо произнес Мартин.

Виктор не знал, что сказать, и оба молчали. Мартин заговорил первым:

— Но ты не ответил на мой вопрос. Почему ты здесь? Ты же знаешь, что тут происходит. Этот маньяк тащит нас в пропасть. Он не устает вопить о том, что освобождает человека от химеры, именуемой совестью, и миллионы немцев орут в ответ: «Хайль Гитлер». Ну а вам, евреям, крышка, если вы не уберетесь отсюда.

— Там, где нет совести, нет и чести, — сказал Виктор. — А где нет ни того ни другого, там нет и Бога. Конечно, неловко говорить об этом тебе, пастору, но я хотел бы понять, почему ты так долго связывал какие-то надежды с этим ублюдком.

— Да ладно, — поморщился Мартин, — не напоминай. Человеческая глупость беспредельна, а у сатаны множество обличий. Если коротко, то четырнадцать лет существования Веймарской республики представлялись мне годами мрака. Именно поэтому нацизм я воспринял, как прелюдию к национальному возрождению. Не иначе как бес попутал. Но Господь вразумил меня.

— Ему для этого потребовалось немало времени, — усмехнулся Виктор.

— Ирония тут неуместна, — укоризненно взглянул на него Мартин. — Дело в том, что, поняв истинную суть Гитлера, я пришел в ужас.

— И что же ты понял?

— Ну, например, то, почему Гитлер так ненавидит евреев. Откуда его патологическая ненависть к этому малому, но чрезвычайно одаренному народу, который мог бы принести Германии неоценимую пользу.

— Да плевать Гитлеру на эту пользу. Просто он помешан на своей расовой теории. Вот и все.

— Брось. Это лишь камуфляж, предлог, а не причина. Хочешь знать, в чем истинная причина?

— Разумеется, — поспешно сказал Виктор, почувствовавший, что он, как и в былые времена, попадает под обаяние мощного интеллекта своего друга.

— Причина маниакально эзотерическая. Гитлер замыслил отнюдь не национал-социалистическую революцию. Такую революцию совершили большевики. Ведь социализм в одной стране это и есть национал-социализм.

— Я и сам думал об этом, — признал Виктор.

— Цель Гитлера — это сатанинская революция, — произнес Мартин и замолчал, комкая салфетку тонкими пальцами.

Виктор быстро осмотрел зал. Посетителей было немного в этот час, и вряд ли кто-либо мог слышать их крамольную беседу. Правда, у самой стойки сидел какой-то тип, который иногда поглядывал в их сторону.

— Гитлер — сатанинское отродье, — вновь заговорил Мартин. — Он жаждет реванша не за проигранную войну, а за поражение сатаны в битве со Вседержителем за власть над миром.

— Называй вещи своими именами. Этот сукин сын хочет истребить иудейско-христианскую цивилизацию. Так и скажи. А для этого нужно уничтожить ее корень. Христианство ведь это только надстройка. Убери иудаизм — и все рухнет.

— Ну да, — неохотно признал Мартин. — «Корень держит ветвь». Помнишь, чьи это слова?

— Апостола Павла.

— Вот именно. Эти слова об отношениях между евреями и привитыми к стволу их веры язычниками прекрасно понимает тот, чьей марионеткой является Гитлер.

— Известно ведь, что сатана — обезьяна Бога, — задумчиво произнес Виктор.

— А Гитлер — антипод Христа, — подхватил Мартин. — Его фирменный знак тоже крест, но только не знак добра, а с повернутыми в обе стороны продолжениями. Своего рода антикрест. Еврейский же народ, отказавшись признать Христа, сам отрекся от своей избранности. Отсюда следует, что Гитлер — антихрист, который попытается уничтожить еврейский народ.

— Ах, оставь в покое всю эту теологию, — поморщился Виктор. — Но в одном ты прав. Я хорошо проштудировал «Майн кампф» и знаю, что ждет евреев, если они не уберутся отсюда. Кстати, как ты думаешь, сколько времени у них еще есть?