Чтение онлайн

А потом три.

А когда их не стало, они придумали новые причины, чтобы не уходить.

***

Уоррен облизывает губы и поднимает глаза к потолку.

Азалия кладет руку ему на плечо и смотрит на него строгой маленькой девочкой.

– Мы были в магазине… – бормочет он задумчиво, – стояли в очереди.

Азалия болтает ногами.

– Там была жвачка… вишневая… и она осталась одна. А мы оба ее хотели.

– И вы поспорили за нее?

– Ну. Нет. Просто познакомились, разговорились.

– И сразу поняли, что любите друг друга?

– Ага.

Уоррен чешет в затылке, насколько может вытянуть руку.

Азалия все еще смотрит на него сурово. А потом расцветает чудным цветочком и обнимает еще крепче.

– Папочка мне то же самое рассказывал, – сообщает она.

– О. – Уоррен старается не закашляться от смеха. Они вроде бы не придумывали никаких общих историй знакомства. Но забавно, если их версии сошлись. – Так ты уже все знаешь.

– Мне просто нравится эта история. Про полюбили.

Он помогает ей спуститься на пол и умиленно смотрит, как она убегает дальше играть. Может быть, на кухню, где Крэйг опять печет свои пироги. Может, в сад.

Уоррен запрокидывает голову на спинку кресла, смотря в окно.

Он не думает, что так уж важно, как они познакомились. Гораздо важнее то, почему они остались друг с другом. И эта причина немножко, но важнее вишни. Даже за двадцать семь долларов.

Хайнц любит свою работу. Любит свой город, свою сестру. Хайнцу хочется полюбить кого-то не только душой, но и телом. Получается так себе. Вот разве что чудо поможет?

Примечание автора:

Эта история родилась как фанфик к одному из рисунков LunaticQueen, но выросла в самостоятельное произведение с новыми героями.

Наверное, надо было попробовать в Америке. С тем наглым. Или ещё с кем-то… Но не на фоне же всеобщей волны, практически цунами борьбы с домогательствами! Хайнц тяжело вздохнул и повыше поднял ворот кашемирового пальто. Десятилетняя учёба на врача, постоянные курсы повышения квалификации, способность жить практически одной работой ещё семь лет после окончания университета – теперь всё это окупалось сторицей, Хайнц мог себе позволить дорогие вещи, еду в хороших ресторанах, даже квартирку в Линдене*. Не купить, конечно, пока только снимать. Чего он никак не мог себе позволить, так это – постоянную личную жизнь. Причём сам не понимал, почему.

__________

*Линден – исторический район в центре Ганновера, студенческий квартал.

__________

Казалось бы, в Германии, в студенческом Ганновере, чего проще? Даже если ты не какой-то старомодный гей, а транс-метро-пан-ещё-что-то-там-сексуал. Но у Хайнца не получалось – ни двадцать лет назад в родной Саксонии, ни за годы учёбы и работы в Саксонии Нижней, ни во время полугодовой стажировки в США. Краткосрочные романы были, но чего-то долгого, стоящего, настоящего – нет.

Шесть месяцев отлучки заставили Хайнца скучать по Ганноверу будто по верному возлюбленному, и сейчас он отдавал этому единственному в своей жизни постоянному партнёру долг – на следующий после прилёта день отправился гулять ни свет, ни заря. Жадно вдыхал морозный, хрусткий, как осенние листья, воздух. Возводил очи горе, разглядывая старинные здания – как турист, а не житель славного города Ганновера, который провёл полжизни бок о бок с этими архитектурными памятниками. Следовал по знаменитой Красной Линии, подмечая, где на тротуарах ещё осталась старая потёртая краска, и где теперь новая – яркая, чтоб туристы уж точно не потерялись. Её обновляют каждый год, и каждый год проводят чуть иначе. Хайнц проследил уже семнадцать линий, каждый раз надеясь, что в следующем году сделает это с кем-то… с кем-то. И вот опять – он и город. И больше никого…

На Хольцмаркт его закружила толпа, отхлынувшая от кузнечного фонтана Винтера. Очередной информационный пакет заветных желаний был отправлен таинственным Высшим Силам через искусно вставленное в чугунную ограду кольцо. Хайнц никогда не загадывал здесь желания – ни когда впервые приехал в город перед поступлением, ни позже, когда проводил экскурсии по любимым местам для иногородних друзей. Снова бы, пожалуй, прошёл мимо, но тут хмурое декабрьское небо разошлось рваной трещиной и высветило фонтан по-летнему жёлтым лучом, оставив остальную площадь в сером мраке.

Ладно, сказал себе Хайнц. С одного раза не убудет…

Он даже не смог точно сформулировать, проворачивая кольцо, чего именно хочет – в голове крутились какие-то банальности про “долгое и настоящее”, – когда за спиной раздалось англоязычное:

– …осподь Всемогущий! – таким тоном, каким нормальные люди отпускают что-то вроде: “Еба-ать!”. Хайнц обернулся и тут же кинулся на помощь. Обнял незнакомца, ещё толком не поняв, что делает, просто инстинктивно удержал от падения. Убедился, что жертва его внезапной доброты крепко стоит на ногах, и наконец дал себе труд эту жертву рассмотреть.

“Да! – вопил мозг. – То, что надо!”. Пока взгляд не упёрся в белый квадратик колоратки* на шее. “Поздравляю, Хайнц, твоя удача воистину безгранична…” – саркастически отозвался на это внутренний голос. Руки быстро отдёрнулись от чужого тела. От очень привлекательного чужого тела, чего уж…

__________

*Колоратка – польск. koloratka или римский воротник, элемент облачения священников в западных церквях – белый воротничок, надевающийся под сутану, или белая вставка в воротничок-стойку обычной рубашки.

__________

– Спасибо огромное! – искренне поблагодарил молодой… Ирландец? Хайнц не считал себя экспертом в акцентах английского, но полгода в Штатах – это полгода в Штатах. Особенно, если попал в международную группу европейских врачей и поработал в нескольких госпиталях в разных концах страны.

– Не стоит благодарности, – улыбнулся он, изо всех сил пытаясь не выглядеть смущённым придурком. – Этому не стоит встречаться с брусчаткой, – кивнул на пакет в руках незнакомца.

Парень, очевидно, только что вышел с блошиного рынка – он едва не сгибался под тяжестью набитых виниловыми пластинками бумажных пакетов. Видимо, не догадался взять матерчатую сумку, а пластик нынче не в почёте.