Чтение онлайн

— Слушай, Игорь, чемоданчик я вижу, а где сам эксперт? — попытался пошутить Мишка, догнав Витиша. — Ты его часом не разобрал на запасные части да в чемоданчик их не упаковал?

— Да будет вам известно, Михаил, эксперты — народ занятой, мнительный, с тонкой душевной организацией, да еще и не всегда трезвый.

— Никогда не трезвый, — поморщился Костя.

— Следовательно, по всяким пустякам отвлекать их негоже. А таким мелочам как фотографирование, фиксирование и изъятие отпечатков пальцев и прочих следов, тебя в школе МВД учили, — не оборачиваясь, на ходу бросил Витиш. — А если ты учился понемногу чему-нибудь и как-нибудь, то сейчас попрактикуешься и пробелы в собственном образовании восполнишь.

За считанные минуты, преодолев расстояние от машины до здания, Витиш остановился перед входной дверью. Несколько секунд постоял, присматриваясь к чему-то, потом пожал плечами и толкнул створку ногой. Дверь обиженно взвизгнула и распахнулась.

Внутреннее помещение офиса удивляло аскетичностью своей обстановки. К левой от входа стенке прилепился книжный шкаф, простуженно хлопая на сквозняке незапертыми створками. Посредине комнаты стоял потертый письменный стол в окружении полудюжины таких же потертых стульев. В правой от входа стене чернел проход в смежное помещение гаража. Единственным украшением комнаты, да и то с большой натяжкой, можно было бы назвать полуметровое зеркало, тускнеющее на стене рядом с входом в гараж. Гараж если и отличался от помещения конторы, то только чуть большими размерами да почти полным отсутствием мебели. Вдоль левой боковой стены отливали тускло-черным металлом пустые верстаки, и зияла черной пастью ремонтная яма. Распугав тишину эхом шагов, Игорь, Мишка и Костя обошли гараж, внимательно осматривая стены и пол. Закончив осмотр гаража, Мишка и Костя вернулись в помещение конторы, проверили ящики стола, поочередно убедились, что полки шкафа пусты, после чего расселись на стульях, с молчаливым удивлением наблюдая за Игорем, почему-то застывшим в дверном проеме между конторой и гаражом. Постояв несколько минут в дверях, Витиш подошел к столу:

— Ну что, Костя, унюхал чего-нибудь интересное? А ты, Миш, можешь что-нибудь дельное сказать?

— Ну, вампирами и оборотнями пахнет. Сколько их тут было, точно сказать тяжело, многие запахи соляр забивает, но за пять различных запахов я ручаюсь. Вот только один из запахов — нелюдям не принадлежит. Четкий запах человека. Стол, створки шкафа, зеркало и поверхности дверей протерты какой-то химией.

— Какое-никакое подтверждение информации мы нашли, позднее в протокол все внесешь. Теперь ты, Михаил.

— На боковой поверхности ближнего к входу в гараж верстака есть потек масла, по-моему — ружейного. Под верстаком — нечеткий отпечаток следа обуви. Возле крайнего верстака в пыли видны крупицы черного пороха. В щели, под шкафом, лежит патрон, на первый взгляд калибра девять миллиметров, вроде бы это от «беретты», но ручаться пока не буду, я его из щели еще не доставал. Оконные рамы обрабатывать дактопорошком, на мой взгляд, смысла нет, они пылью заросли, а вот, отпечаток следа обуви снять, попробуем. Ну, уж сфотографируем точно. Больше тут ловить, по-моему, нечего.

— Помнится, как-то, раз старик Честертон что-то промямлил о том, где умный человек прячет лист, — усаживаясь на стол и раскрывая экспертный чемоданчик, сказал Витиш. — И сдается мне, что банда, обитавшая здесь длительное время, какой-никакой тайничок должна была себе оборудовать.

— Это ты к чему клонишь, Игорь? — подозрительно склонил голову Мишка. — То, что мы простых вещей не замечаем?

— Отнюдь, мой юный друг, отнюдь. Я хочу рассказать вам одну историю. Произошла она в достославные девяностые, году этак в 1996-м, в седые мифические времена, когда не было еще ни CD, ни мобильников, ни даже сериала «Улицы разбитых фонарей», когда быть бандитом было несравнимо более почетно, чем ментом, а профессию рэкетира всерьез подумывали внести в единый тарифно-классификационный справочник. День, как сейчас помню, был такой солнечный и радостный. До определенного момента. Сижу, значит, я в кабинете, «Хорошо живет на свете Вини-Пух» напеваю. А чего мне не напевать, спрашивается? До отпуска четыре дня. На руках одно дело, и то в стадии написания обвинительного заключения. Благостно, в общем. Тогда разделения по узкой специализации не было, работали по всему, чему придется. Про комитет наркоконтроля и слыхом не слыхивали. Точнее про комитет-то слышали, а вот про то, что у комитетчиков собственные силы появятся, ни один фантаст даже и не помышлял. Так что по наркоте мы тогда тоже работали. А проживал в те времена далекие, теперь почти былинные в нашем славном Городе один скверный тип — Барсуков Серафим то ли Евгеньевич, то ли Ефимович, точно уже и не помню. Этот благообразнейший гражданин был известен тем, что торговал наркотой. Нет, Миша, не оптом и в розницу, а только исключительно оптом. Мы достоверно знали, что эта сволочь является получателем больших партий. Он партию получит, на две части разделит и скинет. А уж его покупатели, — те партии потом на части делили да раскидывали их по дилерам и пушерам. Уж сколько гобла тогда перестреляли… У-у-у. Сколько, говоришь? А ты у Ап Эора спроси, авось он помнит. Там и людей хватало, и гоблинов, и оборотней с вампирами, только орков, по-моему, не было. Не, нагов точно не было, а то бы плавали бы мы сейчас по уши в наркотиках… А фиг его знает, почему орки и наги к наркоте параллельно относятся. Иди и смотри, точнее, спроси. Вот на базу приедем, ты у Кобриной и поинтересуйся. Самый роскошный венок тебе на могилу гарантирую. Ладно, чего-то я в сторону от темы отошел, вернемся к нашим баранам, точнее к господину Барсукову. Сам при этом вел очень здоровый образ жизни, бегом там занимался, штангу тягал, не пил практически и, упаси Бог, не курил. Ну а наркотиками он только торговал. Нес, так сказать, культурку в массы. Ну и, конечно, ни разу не попался. Да нет, Костя, он не столько умный, сколько хитрый и осторожный был. Ага. Был. И погоняло у него такое эпическое было — Ангел. Ну, так вот, доживаю я на работе последние дни перед отпуском, думаю, какой же подарок супруге состряпать, а мы тогда, надо сказать, только-только поженились, и я еще толком себе не представлял, что такое дочь Соломона в действительности. Бомба замедленного действия, говоришь? Тююю. Тьфу, на твою бомбу замедленного действия. Три раза тьфу. В общем, правильно говорят: «Не свистите — денег не будет». Вот и в кабинете песни петь и жизни радоваться не стоит. Факт. Проверенно на собственной шкуре. Сижу я пою, а тут в кабинет тихим змеем заползает Артемка Горовой. Нет, Миш, ни фига он не НАГ, просто Serpens Podcolodus vulgaris, сиречь змея подколодная обыкновенная, блин. Нормальный человек, в общем, только сволочь. В хорошем, правда, смысле этого слова. Можно сказать профи в своем деле. Нет, ты его не знаешь, он в академию этой весной поступил, через два года начальник большой будет, ежели не сопьется в Москве, конечно. Вот заползает этот змей-искуситель ко мне в кабинет и давай петь, какой я такой-сякой-разэтакий, весь из себя замечательный. Я сижу, уши развесил, собой восхищаюсь и гадаю, чего Горовому от меня надо. Долго ли коротко, но тут роняет Артемка мимоходом, что, мол, его барабан сообщил благую весть: буквально вчера Ангел получил груз наркоты и до вечера наркотики будут у него дома. Потом куда-то денутся. Куда — не знает, но что денутся — обязательно. И тут же Горовой и предлагает поохотиться на Ангела. Я ему резонно отвечаю, что мне, натурально, в отпуск уже пора, пусть он кому другому военных песен напоет, предлагая топор войны из земли отрыть. Тут мне Артем и говорит человеческим голосом, что он вообще-то к Ольховику шел, потому как со Славкой постоянно работает. Но Славка сделал финт ушами и уже два дня как в области пребывает, на продление уехавши. А я с Горовым не то чтобы дружил, но ладили мы хорошо, даже пивали несколько раз вместе. Почесал я в затылке и давай отмазки клеить. Что я и рад бы помочь, да оснований у меня нет. Не мне и не вам объяснять, что основная сложность в том, что уголовного дела, в рамках которого можно было бы провести обыск, у меня нет. И даже будь такое дело, на основании чего проводить обыск, дабы злодея в узилище поместить? Горовой не хуже меня в таких вопросах разбирался.

Он на тот момент уже года четыре в операх проходил. Матерый зверь. Теперь уже он в затылке почесал (такая заразная болезнь у нас в тот день была, затылочно-чесоточная) и давай меня перстом и крестом уламывать. В конце концов, уломал. Я же говорил уже, что он змей-искуситель натуральный? Все наши дальнейшие действия были сплошной авантюрой. Слушайте и не говорите, что не слышали. Как каскадеры говорят, не вздумайте повторять трюк. Если нет дела, на основании которого к Ангелу, как к подозреваемому, подойти можно, следовательно, надобно его возбудить. Костя! Дело возбудить, а не Ангела! Хоть на ровном месте, но надо. Почесали мы уже вдвоем с Горовым в затылках и ухватились за случай недельной давности, когда Ангел накидал по фейсу двум работягам. О драке той оперья знали, потому, как Ангел постоянно был под их пристальным вниманием. Причем накидал он им, в принципе, правильно и за дело, но нам не до жиру. Нам повод нужен. Если уж я на это безнадежное дело подписался, то операм сам Бог велел. Артем весь ОУР на уши поднял. Леопольдыча в том числе, Чеширский тогда еще старшим опером был, надо сказать, хорошим опером. В течение двух часов опера нашли и притащили в отдел побитых. Да не просто притащили, а убедили их в необходимости написать заявление. Как-как убедили? Действовали по принципу «коктейля Капоне», то есть доброе слово плюс увесистые аргументы. А в отделе я и Горовой сочувствием к терпилам пышем, аж самим жарко. Две дежурные жилетки, так сказать. Те аж обалдели от такого сервиса, и давай нам сказки рассказывать, одна другой краше. Драку ту я расписал в лучших традициях хоррора. А чтобы было совсем хорошо, кашу маслом не испортишь, прибавил, что у Ангела при себе был нож, которого работяги прямо-таки жутко боялись. Как только терпилы последнюю подпись в документах поставили, так я дело махом и возбудил. Дальше — больше. Дело есть, и формально основания допросить Барсукова в качестве подозреваемого имеются. Но страховка есть страховка. Костенко Серега, ну тот опер, что по району, где Ангел проживал, работал, быстренько накарябал рапорт, что согласно оперативным данным Барсуков хранит дома незарегистрированное холодное и, возможно, огнестрельное оружие. Теперь повод организовать обыск вроде как есть, но все равно идти с такими хлипкими доводами к Кусайло за санкцией нельзя. Кусайло драгдиллеров всей душой ненавидит, и тому же Барсукову кровь бы с удовольствием бы выпил. Но! Притом, что Ангел был мишенью Љ 3 по списку города, связываться с ним на авось — себе дороже, так как мужик, в принципе, грамотный и скандальный, если что, жалобами сыпал направо и налево. И вот тут вступает в дело скучная книжечка под названием Уголовно-процессуальный кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической республики… Да, да, на дворе-то еще девяносто шестой! O tempora, как говорится, o mores! В УПК РСФСР, в статье, дай бог памяти, сто шестьдесят восьмой, сказано, что в экстренных случаях обыск можно провести и без санкции прокурора, с обязательным его, то есть прокурора, уведомлением об обыске в двадцать четыре часа. Правильно. В этой конторе мы сейчас копаемся себе свободно только потому, что статейка эта до сей поры кое-как, но действует. За санкцией-то никто из нас к Кусайло не бегал. А кто решает экстренный случай или нет? Еще раз правильно — мы решаем. В общем, худо-бедно прикрылись и надо рвать в гости к Барсукову, обыск проводить. Тут еще одна заморочка. И в следствии, и в УГРО по одной служебной машине и обе они, конечно, заняты. Моя машина в ремонте, Артем свою тачку вообще продал. Был в его группе еще один организм — Митька Кутняков, среднего размера шарик, выпивоха и трепло, да и опер так себе, но тот по жизни безлошадный. У остальных в УРе, кто машины свои имел, тоже какие-то проблемы с транспортом. При этом, никто машину не зажимал. Просто именно на тот момент, именно так сложилось. Мысль, поехать на общественном транспорте, никому даже в голову не приходила. Как-то раз ученые, проводя опыты на приматах, заперли обезьяну в комнату, оставив ей четыре возможных выхода. Обезьяна нашла пятый выход. Так и мы. Созвонились с начальником ГАИ, объяснили суть проблемы. Начальник ГАИ был наш человек, потому в ситуацию вник и на нашу просьбу добром ответил. Как только он свое «одобрям» сказал, мы тут же рванули на штрафплощадку, где отоварились двумя машинами. Обзаведясь колесами, мы, конечно, Палычу позвонили и клятвенно его заверили, что до конца машины не убьем. Не знаю, поверил Палыч, не поверил, но добро подтвердил и с его благословления мы всем гуртом в посёлок Гидростроитель и отправились. Угу. Ангел в Гидрике проживать изволил, прямо-таки за дамбой ГЭС его коттеджик и стоял. В Гидрике мы первым делом в местный ПОМ сунулись, обзавелись двумя реальными и терпеливыми понятыми, и пошли в гости к Барсукову. Тот дома. Мы честь по чести входим, разъясняем ему и понятым права и обязанности. Нет, Миша, двери мы не выбивали, никого на пол мы не роняли, действовали строго по УПК. Естественно, перед началом обыска предлагаем добровольно выдать оружие, наркотики и все иное, что запрещено к хранению. Барсуков выносит… кинжал. Краси-ивый… м-м-м. Мы остолбеваем. Попали пальцем в… Нет, не туда. В небо. И пока мы стоим обалдевшие, Ангел тут же кучу бумаг приносит. Стоим мы, копии документов, что он в разрешиловку отдал, листаем, в затылках чешем. Я ж говорю, болезнь текущего момента. Но нож — ножом, а наркотики — наркотиками, а их он нам не принес. Начинаем обыск. Ищем тщательнейшее. Коттедж не маленький, перерываем все. Барсуков АБСОЛЮТНО спокоен. Проверили и книги, и унитаз, и все щели — ничего нигде нет. Обыск длится уже три часа. Результатов нет. Чешем в затылках (болезненный синдром уже всю группу охватил) и начинаем думать, что надо вскрывать половицы и отдирать обои. При этом понимаем, что если и там ничего не найдем, нам будет немного нехорошо. Самую малость… Барсуков мало того, что спокоен, он, сволочь, — улыбается. Разговоры-то наши он хорошо слышит. Чтобы потом у него не было возможности обвинить нас, что мы ему чего-то там подбросили, мы всей толпой с Барсуковым под ручку и понятыми впридачу по домику шлялись, то есть находились всегда в зоне прямой видимости. И тут самый раздолбай из оперов, Кутняков, вдруг радостно из зала завопил: НАШЕЛ!!!!! В зале, посреди комнаты стоял журнальный столик. На столике вазочка. В вазочке фрукты, конфеты, плитка шоколада. Художественно все так сложено. В ходе обыска, конечно же, фрукты разрезали пополам, конфеты и плитку шоколада развернули и даже ногтями поцарапали, проверяя аутентичность шоколада, а у столика ножки вывернули и ввернули. Ничего не обнаружили и больше на него внимания не обращали. На вопль Кути обернулись все. Он держал в руках НАДКУШЕННУЮ плитку шоколада из вазочки. Смотрим, а под слоем шоколада слой обработанного опия три девятки. Точнее, плитка опия была залита и отштампована шоколадом. А плитка — это двести!!! граммов обработанного опия высшей пробы! По уголовному кодексу — особо крупный размер. Нам резко похорошело, Ангелу наоборот. Причем, действительно ему плохо стало без дураков, даже скорую помощь вызывали. Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит. Тем же вечером, обмывая победу, сделали Кутнякова героем дня и, соответственно, спрашиваем — как додумался? Голова! А он и рассказывает, что ни фига, мол, он не додумался. Просто обыск шел четвертый час, и был он жутко голодным. А так, как мы уже все перерыли и собирались навести еще больший бардак, он вполне логично решил, что снявши голову, по волосам не плачут, и что если он съест шоколадку, то большого урона хозяин не понесет. Выиграем — ему не до шоколада будет, проиграем — шоколадкой больше, шоколадкой меньше. Взял шоколадку из вазочки, а дальнейшее вам, господа, известно. Барсуков, кстати оказался очень хлипким. Оказавшись за решеткой, сдал всех, кого мог. По части его клиентуры, потом даже ФСБ работало. В суде Ангела защищал какой-то московский адвокат из дорогих и знаменитых. Привел, среди прочего, такой аргумент — коли доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, то мой подзащитный подозреваем совершенно безвинно, ибо закон не содержит такого процессуального действия, как поедание представителями правоохранительных органов продуктов питания, принадлежащих владельцу обыскиваемого помещения! Назовите мне статью УПК, кричит, где предусмотрено подобное процессуальное действие?! Произвол, правовой нигилизм, бериевское наследие! Да такой способ обнаружение доказательств ничем, по сути, от пытки не отличается!

По счастью, от обвинения в суде был Андрей Иванович Магеркин, который хотя и не черт, но души из жуликов вынимал еще сноровистей. Выслушал он того адвоката и говорит ему — милейший, порядок проведения обыска не просто не исключает, но даже предполагает необходимость попробовать на зуб отдельные вещества и предметы, и это знает каждый, кому случалось работать по таким преступлениям, как самогоноварение… В общем, схлопотал Ангел семь лет жизни на севере. Пережил ли он зону, я не знаю. Но, учитывая, сколько и кого он сдал, думаю вряд ли. Ну, что, господа-товарищи, мораль сей басни, вам ясна? Нет? Про-дол-жа-ем раз-го-вор!

— Шкаф и стол пустые, ящики мы проверили, стенки все простучали, нет там полостей, — перебивая друг друга, стали отчитываться Мишка и Костя. — Окна в пыли, видно, что их не трогали уже лет сто. Верстаки в гараже пустые, стены ямы бетонные. Если только и в самом деле половицы оторвать…

— А на стены внимания не обратили? — прищурил глаза Витиш. — Конкретнее — на стену, отделяющую контору от гаража? Нет? А зря, батенька, зря. Правая от дверного проема стена почему-то гораздо толще, чем левая. Если хорошо присмотреться, можно разглядеть, что кладка там более свежая, только потом пылью запорошена. На стене, перед входом в гараж висит зеркало. А зачем оно там висит? Полюбоваться на себя, любимого, перед тем как под машину лезть? Ладно бы оно в гараже висело. А здесь? Ты, Костя, говоришь, что поверхность зеркала какой-то химией протерта, той же, что стол и шкаф протирали, значит — стирали отпечатки. То есть зеркало кто-то и зачем-то регулярно трогал руками, зачем? А может и нам попробовать потрогать?

Допив кофе, Витиш встал со стола и подошел к зеркалу. Внимательно осмотрев поверхность, он радостно хлопнул в ладоши:

— Ну вот! В правом верхнем углу поверхность зеркала помутнела, да и край рамки засален, и масляные пятна имеются. Значит, сюда кривыми пальцами кто-то тыкал. Дай-ка и я ткну.

Затаив дыхание, Мишка и Костя наблюдали, как Игорь жмет на углы зеркала. Через минуту зеркало скрипнуло и откатилось в сторону. Мишка с Костей наперегонки бросились к стене. Откатившееся зеркало скрывало нишу, в которой уютно расположился небольшой металлический ящик, запертый на кодовый замок.

— А как мы этот ящик откроем? — недоуменно спросил Костя. — Мы ведь кода не знаем?

— А сломаем мы его на фиг! — хмыкнул Игорь.

— Ну так я пошел в машину, монтировку возьму.

— А я в кино видел, как такие замки из пистолета расстреливали, — осенило Мишку. — Шкафчик-то не стальной, так, железяка дешевая. Давай пальнем, авось замок отстрелить получиться.

— Все бы тебе, Миша, палить. Не следователь, а терминатор какой-то. Ни ломать, ни стрелять мы не будем. — Игорь вновь нажал на рамку зеркала, и оно встало на место. — Сейчас мы тихо-мирно выйдем на улицу, даже дверь за собою запрем. И будем сидеть, кофе пить… — Игорь перевел взгляд на вытянувшиеся лица друзей и рассмеялся. — Кофе мы будем пить до того момента, пока эксперт из отдела не приедет. Потом возьмем понятых и будем уже со всей официальностью осмотр рисовать, а эксперт нам тем временем шкафчик откроет. Так что пошли на свежий воздух, господа офицеры.

Примерно через час, когда к ним приехал эксперт, низенький, коренастый гном, известный под прозвищем Старик Хоттабыч, полученным им за свою привычку постоянно подергивать свою шкиперскую бородку во время разговора. Поздоровавшись с экспертом, Игорь коротко и внятно объяснил Хоттабычу причину его вызова, после чего, прихватив с собою двух проходивших мимо рабочих, группа вновь вошла в здание «Шаркона». Пока гном возился с сейфом, Костя оформлял протокол осмотра, Мишка, вспоминая учебу в школе, занимался фиксирование и изъятием следов, а Игорь расспрашивал рабочих о «Шарконе». Рабочие мычали, явно испытывая затруднение от необходимости говорить без применения мата, и толковой информацией поделиться либо не могли, либо не желали. Спустя полчаса Хоттабыч довольно крякнул, следом за ним крякнул замок сейфа, и гном отворил дверцу. Игорь достал оттуда стопку каких-то бумаг, затянутых в прозрачный пластиковый файл. Разложив содержимое файла на столе, Игорь стал перечислять находки: