Чтение онлайн

Второе - игрушки княжьи, и то, во что они могут вылиться. На демонстрации подарка, прямо на глазах у 'высшего света', один из бояр умудрился подставить руку под весла - тонкие, восьми дюймов в длину, бешено гребущие. И естественно, поломал четыре штуки. Хорошо, запас был. Но вот дьяк, что Пушечным двором заведует, Варфоломей Сытин, аж крякнул. И с вечера того дня, когда княгиня 'взяла меня под руку свою', начал буквально доставать вопросами - можно ли в его ведомстве устроить нечто подобное, только побольше? Мне не жалко, можно и устроить, но недотурбина крутится довольно быстро, а кузнечная работа требует не столько скорости, сколько усилия. Пока Варфоломей сопротивляется предложению сделать, как у меня на заводе, паровой движок. А я соответственно, не хочу ставить 'паровое колесо'. Это в детской игрушке оно приемлемо, а попробуй-ка большое колесо отбалансировать, например! И передачи нужны нормальные, цепные или колесные, ремешками здесь не обойдешься. А Варфоломей мне нужен - без его одобрения следующие пушки просто не примут. И порох нужен, который на пушечном дворе мешают. И Иван нужен - побольше всех дьяков, вместе взятых. Раз в игрушечную ладью вцепился, можно на этих игрушках здорово подняться.

Третье - дом в Москве нужен. Землю дали, кстати, возле Пушкарской слободы, но надо отстроиться, хозяйство завести, чтобы семью не стыдно было в столицу везти.

В первый же день 'получил кабинет' - комнатку в той же 'избе', где сидел Разрядный Приказ... целых четыре человека - обалдеть, колоссальное учреждение!

Начал шерстить окружающих княжича людей. Первой нанес визит Аграфене Челядниной, Ивановой 'мамке' - воспитательнице.

– Что ж ты, ирод, такое творишь!
– и еще пять минут без повторов. Выражается эта мадам бальзаковского возраста вполне площадно, много о себе нового узнал. Особенно странно слышать фразы, составленные из цитат Писания и отборной ругани - из женских уст. Не, ребята, не повезу я Катерину княгине представлять, по крайней мере - брыкаться буду ногами и руками.

Как выяснилось, своим подарком я отвлек Ивана от важнейшего занятия в княжеском образовании - чтения всевозможных религиозных книг. И отвлек серьёзно - второй день мальчишка на Москве-реке пропадает. С учетом зимнего времени - поставил еще под угрозу здоровье надежды земли русской. До того эта надежда особо за стены Кремля не вылезала, являя, как я понял из потока брани, образец вежливости и воспитанности. А тут как с цепи сорвался, да еще сколько крепкого хлебного вина уходит, и как бы княжич к нему не привык. Почувствовал себя коварным агентом вливания. Прокрался, прямо-таки, в святую обитель, и научил монашек тому самому, чем Иван IV славен был, по анекдотам. Пункту первому - который не 'насквозь вижу'.

Еле-еле успокоил 'боярыню', пообещав всенепременно изобрести такую игрушку, чтобы дитятко в палатах сидело, проникаясь смирением унд благочестием. Тьфу, можно подумать, нормальному мальчишке повредит день-другой на свежем воздухе. Не от того ли в известной мне истории он метался в государственных делах из стороны в сторону, что с реальной жизнью не знаком был? Всей пользы от книжного того воспитания - привили 'мамки' отвращение к винопитию. А, кажется, еще духовную музыку сочинять пытался. Очень, очень нужное правителю умение. Из таких книжников самые подлецы и выводятся - по себе знаю.

Вырвавшись от Аграфены, немедленно побежал исполнять долг придворного - спасать будущего правителя от нормального детства.

Мальчишки играли на Москве реке. Понятно, уличных и на перестрел к Ивану никто не пускал - в компании состояли, в основном, отроки из заслуженных семейств. Ну и всяких кремлевских служащих в надцатом поколении. Разумеется, вокруг и охрана была - человек двадцать не из самых бедных, судя по броням(!!!), московских дворян. Сейчас вот выскочит из игрушки заключенный в нее бес, попробует душу невинную уволочь - как пойдут его саблями рубить - не попадайся под руку, это бес верткий, а простой человек - не очень.

Сначала меня пускать не хотели - рылом не вышел. Потом из толпы вылез взмыленный, с бешеными глазами некто в рясе.

– А-а-а, попался, умелец! Ну-ка подь сюды!
– рявкнуло это чудище так, что 'оцепление' расступилось мигом, едва в стороны не разлетелись, как кегли. Великое дело - луженая глотка.

– Ответствуй мне, пес, отчего вертело не вертится? Самое доброе да крепкое вино залили, всё сделали, как в листах твоих писано!

– А крышку ты, отче, что ж не затворил?

– А вот поглядеть хочу, правда ли паром колесо крутится, или еще как?

– Чехол со справой, кой для ухода за игрушкой, с тобой?

– Ты совсем ума лишился? Как бы иначе внутрь вино заливали?

– Погоди, а вот эта защелка на кой делана?

– А не льётся через неё. Ты... А НУ БРЫСЬ ВСЕ ОТСЕЛЬ!!!
– звуковой удар по площадям не оставил равнодушным никого. Этого медведя под Казань загнать - и всё, трубы Иерихонские накроются Библией, от стыда. Дворяне, мальчишки - в разные стороны аж брызнули, один Иван остался - он к нам протолкаться просто не успел. Зато теперь ближе всех стоит.

– Ты точно всё в листах написал? Слова никакого не утаил?

Кручу ладью в руках. Метр почти, в смысле, заводская мерная сажень, в длину. Запальный люк открыт, фитиль спиртовки вывернут не сильно, в меру. Отчего, действительно, не работает колесо?

– Дай-ка ключи.
– вскрываю 'палубу', открепляю привод весел, вынимаю и осматриваю двигатель. Вроде нормально всё. Хотя, что-то надстройка влажная. Ну-ка...

– Не опрокидывали? Трубка в воду не окуналась?

– Было дело, не углядели, о чурбачок стукнулась.
– 'медведь' показывает куда-то в сторону берега.

– Вот от того и не работает. Вода в воздуховод попала.
– а для горения воздух нужен. Пока помолчим об этом.

– Суму с ключами дай! А сам чти лист второй, место шестое, да гляди, вру я, или нет!

Дело нехитрое - аккуратно продуть воздухозаборник. Гнутую медную трубочку в 'камеру сгорания', к выходу забившегося воздуховода, и дунуть посильнее. И выходной патрубок заодно продуем. Теперь крышку на место.

– Чурбачков каких дайте. А ты, уж не ведаю, как звать, останься, да смотри. В листах и правда не всё писано. Хотя, даже лучше - держи двигатель.

– Епифаном зовусь. При митрополите обретаюсь, сюда за разумение приставлен - а чего держать-то.

– Двигатель. Вот это всё, вместе собранное, зовется паровым двигателем. Ровно держи, сейчас сам проверять будешь.

– Чего там проверять, ты ж сам чинил. Или вину на меня свалить хочешь?

– Ты держи. Не зря же тебя к княжичу приставили? Вот и гляди, как что устроено, мало ли случается, буду в отъезде - может, починишь.

– Чурочки подавал сам Иван. Из рук у охраны взял, зыркнул на подавальщиков, и нам понес. Интересно пацану.

Слава богу, нормально всё. Пыхтит машинка, струйка пара из нее бьёт.

– Руки убрал! Княжич, ведь и обвариться недолго так!
– Иван как-то изумленно-испугано смотрит. Не кричали на него раньше, что ли?

– Тут, если без ума подойти, покалечиться можно. Когда собрана игрушка, пар в малый котел уходит, там оседает, и в реку по трубке, уже водой, течет. Если б батюшка твой Большой наряд войсковой без прикрытия оставил, много ли от него толку было б?

– Не смей...

– Чего не смей? Сейчас руку под пар сунешь, завтра сабелькой играть не сможешь, а потом друзья твои в землю лягут, неумеху защищая?