Часовые неба
Шрифт:
Потом капитан позвонил жене, прикрыв трубку ладонью:
— В кино тебе придется идти одной. Загорать буду. До утра.
Утром снегопад усилился. Магаев позвонил в парк, сказал хрипловатым простуженным голосом:
— Высылайте дополнительно два ротора.
А спустя некоторое время пришлось затребовать трактор с дисковой бороной, чтобы разрыхлить снег, который уже утрамбовался колесами других уборочных машин.
Люди устали. Капитан ходил от машины к машине, подбадривал:
— Терпите, хлопцы. Мы не можем, не имеем права снижать боеготовность полка!
И хлопцы терпели.
Часа через два после завтрака из столовой привезли бутерброды с салом. Магаев сам развозил их прямо по машинам.
— Может, подменить, Бухраидзе? — спросил он шофера КПМ. — Засни часок…
— Не нужно!
— А тебя, Грачев?
— Меня? Что вы! — ответил водитель плужного снегоочистителя.
— А тебя, Продан?
— Не нужно, товарищ капитан.
— Может, тебя, Андроник?
— Не до сна сейчас…
Водители и трактористы всегда неохотно идут на подмену. Но иногда без этого не обойдешься. Вот почему многие солдаты и сержанты в аэродромно-техническои роте имеют по нескольку специальностей. Взять тракториста Иванова. Он и шофер третьего класса, и грейдерист, и бульдозерщик. Заместитель командира автотракторного взвода старший сержант Козис освоил специальности тракториста, шофера, водителя КПМ; роторщик Гладков — одновременно шофер, тракторист грейдерист, водитель поливо-моечной машины.
Освоили смежные специальности и многие саперы, которых выделяют, чтобы переставлять ограничители, обозначающие взлетно-посадочную полосу, стряхивать с них снег.
Двое суток не уходили с аэродрома солдаты и офицеры из аэродромно-технической роты, убирали снег. А когда убрали и, поставив в гараж машины, улеглись спать, снег пошел снова.
И опять пришлось идти на аэродром и работать целые сутки. К концу этих суток люди валились с ног, засыпали на ходу. А потом температура воздуха еще повысилась, пошла мелкая изморозь, сменившаяся, наконец, настоящим дождем.
Попадая на холодные бетонные плиты, влага тотчас замерзала. Вся взлетно-посадочная полоса и рулежные дорожки превратились в каток, хоть соревнования устраивай.
Вот тут-то и началось самое трудное для аэродромно-технической роты.
Чтобы убрать снег, достаточно пройтись разок-другой снегоочистительным машинам, и, если нового не навалит, полоса будет чистой, а лед убрать — дело хлопотное кропотливое.
Тепловым машинам, которые используются для этого, иногда приходится по пяти минут на одном месте стоять, пока лед не растает и не превратится в пар.
Мотористы тепловых машин Добровольский и Масленников на этот раз решили заправляться на ходу, чтобы не терять времени. И вот загудели машины, извергая из сопла струи раскаленного газа. Лед таял, вода стекала с полосы в стороны. Машины медленно ползли по плитам, оставляя после себя полосы сухого бетона.
Через четыре часа к ним подошли два топливозаправщика. Шоферы подали мотористам шланги, включили насосы. Во время перекачки горючего тепловые машины продолжали плавить лед на полосе и сдувать воду.
И еще несколько раз заправлялись на ходу тепловые машины, прежде чем полоса была полностью очищена ото льда.
Начались полеты. Конечно, не все летчики представляли себе, какой гигантский труд затратили солдаты аэродромно-технической роты, чтобы привести аэродром в эксплуатационную готовность.
Никто и никогда не измерит этот труд, потому что его не видно, как не видно труда хозяйки любого дома. Но обойтись без этого труда невозможно.
ПОДШЕФНЫЕ
— Едут! — Первым увидел показавшийся из-за поворота автобус лейтенант Кайкин, секретарь комсомольской организации части, самый высокий из всех, кто стоял у штаба полка. Продолговатое подвижное лицо его расплылось в восторженной улыбке.
Солдат открыл ворота контрольно-пропускного пункта, и автобус покатил по ровной, как стрела, дороге.
— С чего начнем, товарищ майор? — обратился Хайкин к заместителю командира полка по политической части.
Майор Никифоров, крепкий, плотный летчик с черными как смоль волосами и такими же бровями, посмотрел на часы:
— Проголодаться они еще не успели. Покажи сначала наше хозяйство, думаю, это их больше всего интересует…
Автобус остановился. Из дверей высыпала большая ватага мальчишек и девчонок.
— Здравствуйте, здравствуйте! — звенели восторгом детские голоса. А какой-то паренек со вздернутым носом приложил руку к надвинутой на глаза шапке и пробасил: — Здравия желаем!
— Благополучно добрались? — спросил Никифоров у миловидной женщины, сопровождавшей ребят. — Все в порядке?
— Все хорошо. Спасибо.
— Тогда пойдемте, посмотрите, как живут наши воины.
— А на аэродром, где самолеты? — спросил обладатель вздернутого носа.
— И туда сходите.
— Ура! — закричали ребята.
Женщина построила их парами, и дети двинулись к казарме. А за ними следом пошли комсомольские активисты части, жены офицеров Чупятова, Новикова, которым женсовет поручил встретить детей.
Воспитанники детского дома не впервые приезжают к своим шефам в авиационный полк. Да и авиаторы частенько бывают в гостях у ребят. Многие из них давно знакомы. Дружба между воинами и детьми началась несколько лет назад, когда комитет комсомола и женсовет части узнали, что у ребят из детского дома нет шефов.
— Вот мы и возьмем над ними шефство, — сказали комсомольцы.
Партийная организация части одобрила это решение. А спустя некоторое время комсомольские активисты и члены женсовета отправились в детский дом знакомиться с ребятами.
Тогда и зародилась между воинами и детьми крепкая дружба. К праздникам авиаторы посылают детям подарки и сами навещают своих питомцев. Дети рассказывают своим шефам о том, как живут и учатся, о своих планах на будущее, выступают перед воинами с концертами художественной самодеятельности.