Чтение онлайн

Страсть? Куда ж без неё. Сильвер насчитал шестдесят шесть ран. Почти символично. Шестьсот шестдесят шесть превратили бы тело в фарш. И того, что было, уже многовато. Ни одной раны, предполагающей колебания или сомнения.. Этот тип убивал и раньше. Несомненно.

Большинство из ран даже хранили следы гарды кинжала на теле. С такой силой убийца вонзал лезвие. Жалко. Наличие гарды не позволит руке, скользкой от крови, соскочить с рукоятки. Во многих расследованиях таким образом находили ДНК убийцы. Он мог бы порезать руку. Если не исследование крови, возможности для которого у меня не было, то, хоть след пореза на руке, мог быть одним из доказательств. Поймай я его, конечно.

Клинок был узким и длинным. Я специально прихватила веточку на этот случай и сейчас, морщась, сунула её в разрез. До самого конца. 15 сантиметров. Опять подкатил рвотный позыв. С огромным трудом я повернула на бок тяжёлое мужское тело. На затылке отчётливый след удара. Зачем? Если он мог сразу ударить клинком. Быстро взглянула на запястья. Следов связыванья нет. Зато обнаружился след иглы на сгибе руки. Ему вкололи какую-то бяку.. Собирались побеседовать о чём-то под "болтунчиком" или сделать что-то с ним самим, пока он в отключке? И всё это на улице?

Я задумалась. Это уже слишком.. А может его сначала оглушили в помещении, куда зазвали якобы к умирающему, провели дознание или обряд, возможно и то и другое, а уж потом вытащили на улицу и убили, чтоб не оставлять улик на месте, которое прямо укажет на след убийцы? Но в таком случае, если предполагать, что убийца один, далеко увести человека под кайфом трудно. А если это какая-то секта? Тогда убийц может быть несколько.. Но ни о чём подобном в городе никто не говорил. А ведь секте нужны адепты. Как-то бы себя она проявила.

Закончив осмотр, я постаралась придать телу наиболее благообразный вид. Не хотелось, чтоб у кого-нибудь разыгралась фантазия о моих действиях. Мне и так хватит бледного рыхловатого тела с рыжими волосами на коже и следами ножевых ранений для многочисленных ночных кошмаров. Давать ещё и повод к сплетням.. Я и без того довольно странная девочка в глазах окружающих. Перекреститься что ли на выходе?

Встряхнув башкой, я заметила, что оба моих домашних профайлера терпеливо смотрят на то, как я с застывшим взглядом жую печенье. Я добавила вслух мои последние умозаключения в общий багаж размышлений.

– Я попрошу Катю и других прихожанок поспрашивать про подходящую квартиру,- предложил Гера.

– А если они нарвутся на убийцу со своими распросами? Лучше пусть Алькины клевреты. Да и, по большей части, дома принадлежат клану, хотя бы номинально. Незаконнорожденные не имеют права собственности. Так что у Алика есть своя бухгалтерия по недвижимости. Ты бы, Гера, с ней поработал, вместе с канцелярией босса. Ты скорее увидишь что-то подозрительное. А Тимку туда вряд ли пустят. Он у нас представитель власти. Так что ты, дорогой,- я, с серьёзным видом, раздавала указания,- пошерсти инфу по секте. Может есть всё таки какие-то сведенья. А я пойду разузнаю о личной жизни отца Петра. Ты не знаешь, Гера, он семейный?

– Не интересовался..

– Ладно, я у Катерины спрошу. И Петьку отправь к Торину. Пусть он с ним поговорит о возможной причастности диггеров. Ну там, по путям отхода или.. пусть спросят у Витькиного семейства по поводу секты морлоков. Может ли быть какая-то связь?

Назначеная встреча была поближе к обеду и мне не очень хотелось приходить туда голодной. Когда я голодная, то обороты моей речи ставят в тупик не только чувствительного Тимура, но, порой, и боевиков моего криминального босса. Не думаю, что разговор в таком ключе был бы продуктивным среди священнослужителей.

Катерина, для которой мой успех был первоочередной задачей, поступилась всеми своими правилами по поводу регулярности питания и накормила меня всем, чего я пожелала. Моя довольная рожа ошарашила Тимку, когда я влезла к нему в машину. На встречу меня должен был отвезти он. И такой вид был ему в новинку. Обычно я всю дорогу подкалывала его и изводила намёками на наши будущие нежные отношения. Что смущало его и ставило в неудобное положение. Но сейчас я была сыта и благодушна. Кроме того, мы давно не виделись, и в мою детскую влюблённость вмешались чувства Торина. Моё непривычное молчание нервировало Тимура.

Он с напряжением поглядывал на меня всю дорогу, ожидая привычных подвохов и вздохнул с облегчением, высадив меня у тенистого сада, за которым угадывались толстые стены старинного здания. Любят святые отцы старину. И за дело. Дорожка, ухоженная и уютная, над которой нависали ветки большущих деревьев, вела к высокому крыльцу с каменными ступенями. Массивная дверь со стилизованным под старину звонком и камерой видеонаблюдения встроенной в лепную скульптуру.

Я позвонила. Дверь открылась, как будто за ней уже какое-то время стоял, ожидая меня, молодой, слегка косящий в сторону взглядом, монашек. Он кивнул и молча, даже не оглядываясь, пошёл к широкой лестнице. Чувствуя себя глупо, как в незапланированной съёмке фильма про изгнание нечистых духов, я почти бежала за очень быстро идущим служкой. Хотелось дёрнуть его сзади за рясу или крикнуть, не гадость какую, а просто крикнуть, чтоб услышать эхо.

Моё благодушие начинало испаряться, когда мы оказались в довольно небольшой комнате с очень высоким потолком. Отчего она казалась почти колодцем. Роспись на потолке вообще уводила его куда-то в заоблачную даль. Но задирать голову, разглядывая потолок, было бы ещё глупее, чем предыдущий бег за молоденьким святошей, который выглядел так, как будто убегал от домогающейся его юной грешницы.

Я могла ожидать чего угодно, хоть сидящего на подобии трона надменного патриарха, но получила маленького сладкого кругленького дяденьку на стуле с прямой высокой спинкой и маленькой скамеечкой под ногами, который, как и положенно, с умным видом листал страницы какого-то фолианта. Декорация? Или он действительно так проводит время?

К моему облегчению, мне не стали протягивать пухлую ручку, чтоб приложиться. Просто указали на такой же стул. И всё равно я почувствовала себя не в своей тарелке. Сначала присела на самый краешек, чтоб из-за моего совсем небольшого роста не чувствовать себя как кура на насесте. Мне табуреточки не подали и температура моего раздражения поднялась ещё на градус. А потом я посмотрела на хитрую мордочку священника и внутренне рассмеялась. Заёрзала на стуле, устраиваясь поудобнее, и начала вести себя сообразно возрасту, болтать ногами и вертеть головой, разглядывая картины на стенах и потолке.

Священник изучал моё притворно-невинное выражение лица, а я не спешила. Торопиться должен был он. Занятой серьёзный человек. А я так, девочка-припевочка. Чего тут делаю, не понятно.

– Чем я могу тебе помочь, дитя?- не выдержал он, наконец,- я слышал о тебе много, что, на первый взгляд, не соответствует твоей молодости и наивному виду.

– А вы забудьте о них,- резковато ответила я, внезапно приостановив суету на стуле,- следствие вещь малоприятная для всех, кто с ним соприкасается. Мы с вами в какой-то мере коллеги. Я тоже пришла за исповедью. И чем правдивее она будет, тем легче мне будет разобраться в гибели вашего коллеги или собрата по вере. Как будет лучше?