Чтение онлайн

Почему эта мысль идиотская я поняла, когда выплыла из комнаты Таськи в самом закрытом, из найденных во всём доме терпимости, неглиже и с наглым видом, но внутри трясясь от хаоса разнообразных пугающих чувств, брякнулась на колени Торину. Он до корней волос залился такой яркой краской, что мне казалось у меня вспыхнет платье. Одновременно с ощущением чего-то живого и упругого под моим тощим задом, в мозги ударил сканер. Если бы я не упражнялась с ним ежедневно, мой первый короткий обморок показался бы мне за счастье. Однако волна желания, почти болезнная по своей силе прокатилась от низа живота и застряла комом в горле.

Нас обоих била дрожь до такой степени, что мы выпали из общего весёлого гомона уже подвыпившей компании парочек, заливавшихся спиртным перед тем, как скрыться в комнатушках на втором этаже.

– Смотри-ка, а эта новенькая горячая штучка! Не робей парень, с такой первый опыт за счастье!

На нас, жадно облизывая губы, беззастенчиво пялился не только мой объект, с железными коготками, но и все мужики в борделе. Их руки продолжали тискать телеса девиц, расположившихся вольготно в их объятьях, но волна, долбанувшая из сканера, накрыла не только нас.

– Похоже сведений мне не добыть,- с ужасом подумала я,- хоть бы не спровоцировать груповое изнасилование.

Я, облившись холодным потом, потянула Торина в Таськину комнату, уже не думая, что произойдёт между нами наедине. Только бы скрыться от этих шарящих по мне сальных взглядов, распаляющихся с каждой секундой всё больше.

– Ну, по крайней мере, страстный секс сегодня обеспечен даже импотентам,- ловя заметное разочарование остающихся внизу, с неподающимся укрощению возбуждением и каким-то скрытым торжеством подумала я.

Мои неполные четырнадцать в борделе не вызывали никакого отторжения. Даже наоборот, эти пресыщеные жизнью самцы были падки на "кошачью мяту". Так называли проституток тинейджерского возраста, сладостно шлёпая раскатанными губами.

В диггерских кланах девушки считались взрослыми с пятнадцати. Но иногда старшие женщины давали разрешение на брак и пораньше, если вдруг случалась молодая любовь и девушка была готова к деторождению.

Мне бы никакая из диггерских дам близость с юношей не позволила, исходя из моей хилой конституции. Но, когда мы оказалась с Торином в полумраке Таськиной комнаты, с предусмотрительно приготовленой постелью и прочими нескромными атрибутами разложеными на самом виду, да ещё распалённые действием сканера, который накручивал наше желание по спирали гоня его от одного к другому..

Короче, у нас обоих сорвало крышу. У меня, естественно, это был первый опыт. Насчёт Торина не знаю. Определить это мне было не по силам. Да и накакой возможности об этом думать тоже. Как только мы захлопнули за собой двери, руки, сумасшедшего от возбуждения парня, прижали меня к разгорячённому телу так сильно, что я чуть не задохнулась. Он так жадно терзал мои губы, что казалось, хочет выпить меня до дна. Во мне всё горело и ждало чего-то неизбежного, что одежда, которую Торин рвал с меня, казалась лишней и ненужной. Куда-то пропало чувство стыда за своё тоненькое тело. Наоборот сейчас оно казалось мне гибким и сильным. Как только его кожа коснулась моей, между нами пробежала острая болезненная волна и я уже не думая обхватила руками его шею и, подпрыгнув, обвила его сильные бёдра ногами.

Он на секунду отстранился, опустив меня на постель и потянулся к Таськиным запасам.

Я уже не могла ждать его ни секунды, но, видимо, он всё таки боялся за моё хиленькое юное тело и не мог не подумать, чего могло ему стоить такое несвоевременное материнство.

– Ах вы паршивцы!- Стефа ворвалась в комнату в самый неподходящий момент.

А какой момент в нашем случае мог быть подходящим? Разве что тот, когда ещё ничего не случилось. Но всё случилось. Не знаю к счастью или к сожалению. Один момент острой боли, когда он вошёл в меня, пропал в вихре таких незнакомых и таких жарких ощущений.

Стефа появилась в тот момент, когда мы передохнув уже были готовы снова потянуться друг к дружке.

– Чёрт!- Конечно, бордельная мамка была далека от морализаторства. Она насмотрелась секса с девчонками и помоложе меня. Но момент для нас с Торином был убийственным. Мы как-будто мгновенно протрезвели. Ощущение ледяного душа по нашим разгорячённым обнажённым телам.

Торин набросил на нас простыню и стиснул зубы от стыда и раскаянья. Я тоже была смущена, но, к моему собственному неудовольствию, намного меньше. Наверное, сказывался тот самый чёрт противоречия, который сидел во мне куда как раньше сканера, а может и раньше чипа. Я всегда была упрямым и своевольным ребёнком. И то, что случилось между нами с Торином никого не касалось.

Но Стефа, как я уже сказала, заявилась не стыдить нас и не учить жить. Она хохотала и бесцеремонно поглядывала на мускулистую грудь моего партнёра. Во мне, в первый раз с момента потери моей первой детской любви, завозилась ревность.

– Моё!- уже завопило женское чувство собственницы.

– Что вы натворили с моими клиентами? Ты им часом возбудителя не плеснула?

Хорошо, что она не стала уточнять для чего мы его сами нахлебались..

Больше спускаться вниз я не рискнула. Торин поглядывал на меня с таким откровенным страхом и виной в глазах, что я уже была готова обнять и приласкать его, но прикинув чем это может обернуться тормознула. Но пугать его до полусмерти и изводить мучениями его и так черезчур ответственной совести у меня планов не было. В конце концов он ни в чём не виноват. Молодой здоровый чужской организм и так от влюблённости переполненный гормонами плюс дьявольская машинка в моей голове. Я сама всё спровоцировала и почему-то ни капельки об этом не жалела.

– Ну четырнадцать, без трёх месяцев. Ну так и Торину не тридцать,- с совсем небольшим чувством раскаянья подумала я,- ой... вот только бы Герасим не узнал. Вот кто Торину башню снесёт! Хоть бы этот правильный свататься к нему не полез.

Я смотрела на очевидные метания несчастного парня и думала что бы такое сказать.. чтоб соблюсти равновесие. Я уже его обрела совершенно и поняла, что меня и раньше тянуло к Торину, но моё упрямство и нежелание зависимости от кого бы то ни было, меня сдерживало. И терять я его больше не хотела. Стоило только на секунду вспомнить о.. нет, нет.. в животе опять зашевелился пушистый щекотный комочек.

– Торин,- не сумев сдержать неожиданной нежности в голосе и тут же переменив его на более жёсткий и хрипловатый, начала я,- не изводи себя, пожалуйста. Я ни о чём не жалею, но только,.. конечно, всё это как-то рановато. Ты можешь считать меня своей девушкой.. но.. пока не надо об этом никому говорить. Слышишь? Ни-ко-му.

Мы стояли в темноте за толстым стволом липы. К нашим ногам жался Синджик, который хоть и оставался ждать нас снаружи, прекрасно почувствовал перемену в наших отношениях. Мы боялись коснуться друг дружки, между нашими телами и так как-будто плескалась горячая лава. Так что, когда встрепенулся Синдж, давая понять, что наш объект показался в дверях, мы оба коротко и с облегчением выдохнули.

Хотя была глухая ночь, мы отпустили его довольно далеко. Хорошо, что дождь, прошедший днём, оказался на сегодня единственным и упустить след для Синджа было нереально. Насколько далеко нам прийдётся идти мы не знали. Но знали, что машины у нашего сектанта не было. Почему знали? Да Таська сказала, что напрашивалась съездить покутить с кавалером и он заявил, что колёс у него нет. Иначе нас страховал бы Тимур.

Мы долго кружили по переулкам и всё к городской окраине. Наконец Синдж привёл нас к спуску в подземку и мы с Торином переглянулись. Тут уже начиналась территория и ответственность кланов, она же нарисовалась на лице одного из его разведчиков.