Чтение онлайн

— Но это же мой двоюродный брат, — проблеяла я и осеклась, вспомнив, как он облизал мне руку. Нехотя кивнула, пристраиваясь на коленях Дольшера, поскольку крохотная скамейка была рассчитана всего на двоих. — Впрочем, ты прав. Я и сама ни за что на свете не захотела бы уединенной беседы с ним.

Дольшер обхватил меня за талию и зарылся лицом в мои распущенные волосы, окончательно утратившие хоть какое-то подобие прически.

— Ты говорил с Фиониксией? — прервал нашу идиллию Вашарий. — С чего вдруг она так взъелась на Киоту?

— Потому что моя жена ревнивая дура и стерва, — внезапно ответил ему кто-то другой.

Приятель стремительно обернулся в ту сторону, откуда раздался голос, а я с опозданием заметила, что блокирующие чары сгинули, будто их никогда и не было. Через миг вся наша троица слетела с лавочки и склонилась в глубоких поклонах, увидев, что у ближайшего дерева стоит его величество король Тицион собственной персоной. Без охраны, без свиты.

Маленький полный мужчина, мелко семеня, подошел ближе. Машинально поправил корону, сползшую ему на глаза, и неожиданно расплылся в широкой улыбке.

— Достаточно, мои хорошие, — проговорил он, взмахом руки указывая на скамейку. — Садитесь. Дольшер, Вашарий, мальчики мои, зачем обижаете старика? Знаете же, что я терпеть не могу этих ритуалов.

— Мало ли, — неопределенно протянул Дольшер, вновь увлекая меня к себе на колени и не обращая внимания на мое сопротивление.

Я слабо отбрыкивалась, пораженная до глубины души тем, что приятели опять вальяжно развалились на лавочке, в то время как монарх остался стоять перед ними. Это же неприлично! Более того — это граничит с прямым оскорблением королевского величия! Тицион имеет полное право отправить их после подобного проявления неуважения в вечную ссылку. И меня заодно, поскольку не сделала ничего, чтобы остановить это безобразие.

— Киота, да успокойся ты, — устав со мной бороться, взмолился Дольшер. — Все в порядке. Ваше величество, скажите, что разрешаете ей сидеть в вашем присутствии.

— А что, она этого еще не поняла? — изумился тот.

Посмотрел на меня, и я вздрогнула. Меня словно обожгли его темные глаза, в глубине которых мерцал непонятный огонек. Алмаз сам собой дернулся на шее, едва не порвав тонкую цепочку. В унисон этому крупный рубин, венчающий золотой обруч вокруг лысой головы короля, запылал мрачным багровым огнем, будто налившись внутренним жаром.

Дольшер с такой силой сжал мою талию, предупреждая об опасности, что выдавил из меня болезненный вздох. Даже ребра жалобно хрустнули от его железной хватки.

— Ваше величество! — Вашарий уже был на ногах, встав таким образом, чтобы загородить меня от Тициона. — Как вам нравится сегодняшний вечер?

— Ох, мальчики, мальчики, — негромко рассмеялся король, и я с облегчением почувствовала, что драгоценный камень на моей шее вновь стал обычного веса, перестав безжалостно пригибать голову к земле. В глубине рубина улеглась кровавая метель огненных искр, а его величество, все еще улыбаясь, продолжил: — Два таких опытных мага, а все надеетесь обмануть меня. Когда же смиритесь с тем, что это бессмысленно?

Дольшер и Вашарий продолжали хранить настороженное молчание, в то время как я с тоскливым отчаянием осознала, что наша попытка скрыть мой дар с треском провалилась.

— Сядь! — небрежно кинул король Вашарию, и мой приятель, который сам привык приказывать, без малейших возражений опустился на скамейку.

Король опять посмотрел на меня, и я обмякла. Наверное, если бы Дольшер меня не придерживал — безвольно сползла бы на землю.

— Киота Дайчер, значит, — продолжил тем временем Тицион, разглядывая меня с таким интересом, с каким маг-исследователь, наверное, изучает новую, незнакомую форму жизни, гадая, представляет ли она для него опасность. — Приятно познакомиться с девушкой, о которой я столько наслышан.

Я насупилась, уловив в его словах откровенную насмешку. Н-да, уже догадываюсь, что ему про меня наговорили, особенно если вспомнить, как меня встретила его жена.

— Ну-ну, не обижайся загодя. — От цепких, внимательных глаз короля не укрылось мое недовольство. — Поверь, я никогда не полагаюсь на мнение посторонних, предпочитаю составлять собственное.

Я вспомнила историю с назначением Байгона Куисского. Сдается, его величество весьма переоценивает свое умение разбираться в людях, иначе Озерный Край сейчас не находился бы в такой разрухе. Но с другой стороны, и Вашарий, и Дольшер признавали, что бывший наместник был неплохим человеком и действительно старался принести пользу моей родине. Кто же виноват, что Байгон доверился подлецу и погубил все свои благие начинания.

Понятное дело, я предпочла оставить эти мысли при себе, не позволив никаким эмоциям отразиться на лице.

— Но, признаюсь, сплетники добились одного: разбудили во мне любопытство. — Тицион прищелкнул пальцами и сел. Я встревоженно пискнула, ожидая, что он с оглушительным грохотом рухнет на землю, но король закачался прямо в воздухе, соорудив из силовых нитей нечто вроде кресла-качалки. Король закинул ногу на ногу, поправил на коленях длинный черный балахон, более уместный для служителя какого-нибудь бога, продолжая рассуждать: — Я был заинтригован: какой же красотой должна обладать девица, сумевшая так надолго привязать к себе одного из самых неисправимых ловеласов и бабников двора. И уж тем более я удивился, когда узнал, что даже Вашарий, этот вечный суровый отшельник, чье безразличие к женскому полу породило массу самых причудливых слухов, не устоял перед твоими чарами, девочка.

— Ну… — растерянно пробормотала я, заметив, как приятель смутился, а Дольшер не удержался и ощутимо щипнул меня за бок. — Ваше величество, вы немного преувеличиваете…

— Цыц! — прикрикнул он на меня, и я испуганно прикусила язык. Из-под личины забавного толстячка вдруг проступил жесткий, решительный властитель. Тицион немного помолчал, затем с прежней добродушной усмешкой качнул головой, ласково проговорив: — Девочка, не спорь со мной. Никогда не спорь. Я этого не люблю и никому не позволяю.

По губам Вашария зазмеилась неприятная усмешка. Лицо Дольшера я не могла видеть, но не сомневалась, что он тоже недовольно скривился. Видимо, именно эта черта характера особенно раздражала моих приятелей, по долгу службы вынужденных постоянно иметь дело с королем.

— Когда о тебе заговорила даже моя жена, мое любопытство достигло предела. — Тицион качнулся в воздухе и снисходительно посмотрел на меня сверху вниз. — Я уже готов был приказать Дольшеру привести тебя на ближайший бал. Рад, что не пришлось этого делать. Не люблю злоупотреблять властью, особенно в отношении моих мальчиков.

Я тихонечко кашлянула, сдерживая язвительное замечание, так и рвущееся с губ. Забавно слышать такое обращение — мои мальчики — в адрес Дольшера и Вашария. Надо будет использовать его при нашем общении.

— Только попробуй, — шепнул мне на ухо Дольшер, угадав эти мысли. Потерся щекой о мою шею, зловеще добавив: — Если, конечно, не боишься увидеть меня в гневе.

— Насколько мы поняли, Киота не понравилась вашей жене, — осторожно проговорил Вашарий. — Почему?