Чтение онлайн

Боже! Ведь Маша про них ничего не знает! Она тогда в больнице лежала. Надо рассказать! Но как? Вике казалось, что жизнь стала похожа на мыльную оперу. Это только там могут происходить такие нелепые встречи и совпадения. Сбежала от одного кошмара и тут же попала в другой.

— У него сын. Кстати, в твоей школе учится.

— Ты ему рассказала про меня? Ну, про мою работу там?

— Да, а что, секрет большой? Не волнуйся. Он еле вспомнил тебя.

Вика горько усмехнулась. Еле вспомнил. Ей бы так. Никогда не помнить ни его, ни то, что между ними было.

— Всё, я спать. Завтра поговорим. А то, смотрю, сегодня ты действительно не в настроении.

Маша недовольная вышла из комнаты. Всю ночь Вика не могла заснуть. Ворочалась с боку на бок, мысленно прокручивала предстоящий разговор с сестрой. Мучал страх. Не поймет. Не поверит. Но не рассказать нельзя. Лезть в ее личную жизнь она не будет, пусть та сама решает.

***

— То, что ты сейчас сказала... Сейчас... Это правда?

Маша встряхнула сестру за плечи. Утро началось с откровений. Неожиданных и неприятных.

— Да, он меня изнасиловал. Неужели думаешь, я придумала это?

— Боже мой! Вика! Как так? И ты столько лет молчала?! Но почему? Почему я ничего не знаю?

Вика усиленно смахивала полившиеся рекой слезы. Разговаривать на эту тему ей не хотелось, но уже никуда не денешься.

— А что толку было говорить? — всхлипнула она. — Я ведь сама была виновата.

— Что значит сама? Не понимаю…

Маша сунула ей в руки маленькое полотенце, развела руками, мол, платка нету.

— А то и значит! Чего я ожидала, когда приглашала его в гости? Что выпьем чайку, поболтаем и разойдемся? Это мне хотелось романтики и нежности, а ему просто потра**ться! Понимаешь? И мой ответ «нет» только усилил это желание.

Громко высморкавшись в полотенце, Вика отрешенно уставилась в стену. Какая разница теперь, что случилось десять лет назад? Прошлого не вернуть, не исправить.

— Надо было заявить на этого козла! — Маша в ужасе уставилась на сестру, сама еле сдерживая слезы.

— А толку? Доказывать потом, что не сама вешалась на него?

— Но ты была несовершеннолетней!

— И что! Да и зачем, говорю же, сама виновата. Проехали, пожалуйста.

— И все равно не понимаю, почему не поделилась? Ты, которая даже про… про анальный секс рассказала мне! Зачем в себе держала, глупая?

— Мы с тобой тогда совсем не были любящими сестрами, забыла? Да и не хотела нравоучения слушать, ты бы еще маме выболтала. И понеслось бы тогда. А потом и смысла уже рассказывать не было. До вчерашнего дня.

Маша стиснула сестру в объятиях, совершенно ошарашенная услышанным.

Вика вывернулась, высморкалась еще раз. Какая же она была дура. Жаль, нельзя вернуться назад, прожить все по-другому. Заслужила, значит.

Перед глазами предстали картинки того самого вечера. Как одним движением он завалил ее на пол, стал стаскивать одежду, как на попытки сопротивления ударил со всей дури кулаком рядом с головой и зло ухмыльнулся, видя ее страх.

И представить не могла, какой слабой и беспомощной можно оказаться всего за секунду. Вот ты только кокетничаешь, играешь в соблазнение, а вот ты уже жертва в слезах, молящая о пощаде. А она молила, и угрожала, и давила на жалость, но он только жадно скалился, продолжая свое дело.

Потащил на кровать, грубо швырнул на спину. В какой-то момент Вика поняла всю безысходность своего положения, и тело вмиг сковало холодными цепями бесчувственности. Потом она решит, что с этим делать, потом будет зализывать раны и заниматься самобичеванием. А сейчас она лишь кукла, голая, униженная вещь, с зареванным лицом и разметавшимися по подушке волосами. Кукла, разрывающаяся от боли под натиском огромного члена, вонзающегося в сухую, девственную плоть. Может, он и не был таким большим, но на тот момент Вике казалось, что её разорвет пополам. Причем разорвет не только тело, но и душу.

— Прекрати реветь, — прорычал Александр, — и расслабься, ты слишком сухая.

Но она не могла, не могла даже слова произнести. Просто лежала и ждала, когда ему надоест, когда он насытиться этим мерзким подобием секса.

Недовольный, он, наконец, скатился с ее окаменевшего тела. Выругался, злясь, что так и не смог кончить. Натянул штаны.

— Надеюсь, в следующий раз ты будешь более сговорчивой, — бросил он, уходя.

Оставшись одна, Вика прекратила плакать. На автопилоте убрала запачканное кровью постельное белье, пошла в душ. И все произошедшее будто начало тонуть, прятаться глубоко-глубоко в подсознание.

Да, ее радужный, еще по-детски наивный мир разлетелся на куски, но она сумела собрать его по частям, по крупицам, пусть не идеально, но все же. Сумела не замкнуться в себе, не стать затворницей собственной боли и страхов. Не забыла, но научилась жить с этим.

— Не волнуйся, — Маша снова обняла сестру. — И близко он к нам не подойдет. Может, уволишься?

— Все не так ужасно. В конце концов, не маньяк же он. Да и почему я должна увольняться? К тому же даже не появлялся в школе ни разу. Не хотела я портить ваши отношения, прости.

— Да ты что, дурочка! Правильно все! Зачем мне эта козлина нужна. Небось, и не разводится. Просто на секс развести хотел. Или мы неправильные, или мужики вокруг одно г… не пойму. Давай вытирай слезы, я сейчас чай заварю или покрепче что будем?

Вика улыбнулась сквозь слезы.

— Покрепче.

Не будет этим мыслям ни конца, ни края. Навязчивые, причиняющие глухую боль, они отступали лишь на время, снова возвращаясь в самый неподходящий момент. И ведь никогда не думал, что будет помнить одну единственную женщину. Но Артем прав: Вика — не она. Вика совершенно другая. И в этом он убедился давно. Такая, что хотелось утонуть в бездне ее карих глаз. Сегодня последний день, а она не вернулась. Даже не позвонила. Значит, твердо решила не возвращаться на работу.

И вот надо было Эллочке врать напропалую об их отношениях! Так бы и свернул ей шею! Секса у них не было уже давно. Но женщины действительно коварные существа — наплетут с три короба и глазом не моргнут. А он — дурак — действительно грешил на камеру.

Артем предлагал позвонить Вике первому. Объясниться. Однако случившееся мелкое чп с оставшимися на каникулы учениками заняло все мысли. Освободился лишь сейчас.

Закончив все свои дела, переоделся, сел в подаренную ей машину, завел мотор. Не отпустит. Вернет. Докажет, что между ними могут быть совершенно другие отношения. Отношения без измен, без лжи. А там, смотришь, придет время, и с сыном познакомит.

По дороге купил цветов. Банально, но больше ничего не пришло в голову. Долго стоял во дворе кирпичной девятиэтажки, не решаясь подняться. И уже когда, наконец, собрался с мыслями и открыл дверь, увидел Вику с другим мужчиной. Она смеялась. Так заливисто и беззаботно, что от поднявшейся в груди ревности свело скулы, а кулаки сжались до хруста костей.

Охранник Красновского. Ошибиться он не мог. Слишком хорошая память на лица. И какого лешего, спрашивается, он делает рядом с его Викторией?