Чтение онлайн

Парень с девушкой положили книги на стол в передней части часовни.

— Традиция, честь, превосходство, — произнесли они в унисон.

Затем они развернулись к толпе, и та вторила им:

— Традиция, честь, превосходство.

От звука всех этих голосов, звучащих в унисон, у меня по спине пробежал озноб. Ноэль и Дэш повернулись и вместе поклонились учителям, а потом каждый занял свое место на противоположных сторонах от алтаря: Ноэль — перед девочками, Дэш — перед парнями.

Я понятия не имела, что конкретно этот ритуал означал, но он мне понравился. Он совершенно отличался от всего того, что я видела раньше. Я была настолько захвачена им, что далеко не сразу, в отличие от остальных, заметила легкое волнение и смех в задней части часовни. Я обернулась, и в этот момент Томас Пирсон как раз прокрадывался внутрь, когда декан закрывал двери. Он занял место на последней скамье, где один из его друзей ткнул его кулаком и засмеялся. Его глаза закрывали солнечные очки. Декан бросил на него убийственный взгляд, но затем живо прошел вперед. Я ждала, когда Томас снимет очки, надеясь, что он тоже ищет меня взглядом, но вместо этого он стал серьезным и направил все свое внимание к месту действия.

Я отвернулась и сделала то же самое, закусив губу и с трудом пытаясь не засмеяться. В парнях всегда присутствовало что-то такое мальчишеское, от чего у меня всегда кружилась голова.

Декан взошел на кафедру и наклонил к себе микрофон, стоящий перед ним.

— Добро пожаловать в Академию Истона, студенты.

— Доброе утро, класс! Уверен, вы безумно рады меня видеть.

Учитель захлопнул за собой дверь, и те, кто находился еще не на своих местах, стали быстро к ним протискиваться. Констанс уселась рядом со мной, как только учитель поставил на стол свой потертый кожаный портфель и высокий серебряный термос. Я никогда не видела ни у кого такой прямой осанки как у него, и казалось, что он заполняет собою всю комнату. Его тугие черные кудри были усыпаны сединой, на нем был синий спортивный пиджак, полосатый галстук и желто-коричневые брюки. Он хлопнул в ладоши и потер ими друг о друга, обводя взглядом комнату. Судя по выражениям лиц моих одноклассников, никто из них особо не был рад видеть его. По насмешливому блеску в его глазах стало ясно, что он тоже в этом не сомневался.

— Для всех тех, кто еще не слышал отвратительных слухов обо мне, меня зовут мистер Барбер, и я отношусь к тому типу людей, у которых всегда все по правилам, — сказал он, его голос пророкотал откуда-то из области пупка. Пока он говорил, он отвернул крышку термоса и налил себе в чашку какой-то дымящейся жидкости. Комнату заполнил резкий аромат черного кофе. — У нас с вами курс Истории Америки. А история, как известно, полна фактов. Я учу фактам. На моих уроках мы не будем читать мнения или пропаганду. Мы не будем обсуждать нытье о проблемах Тома, Дика и Гарри каждого социально-экономического слоя каждой страны во всем мире. Я позволю остальным вашим учителям в колледже заняться этими “серыми зонами”. Между тем, я буду готовить вас к запоминанию фактов. Дат. Имен. Мест. Фактов.

Не думаю, что когда-нибудь встречала кого-то, кто так отчетливо может произносить слова, как этот человек. Должно быть, в его челюсти задействовано гораздо больше мышц, чем во всем моем теле. Слово “факты” у него выходило как “ф-фак-т-ты”. Он сделал глоток своего кофе и поставил чашку на стол.

— Итак, давайте узнаем, что вам известно.

Вздох.

Он вышел в центр комнаты к нам лицом.

— Вы. Как вас зовут?

— Б-Брайан Маршалл, — ответил паренек с взъерошенными волосами, сидящий в первом ряду. Удивительно, как он еще не описался.

— Слева от мистера Маршалла — команда А. Остальные — команда Б, — сказал мистер Барбер, небрежно взмахнув рукой. Из огромного деревянного стола он вытащил журнал из шагреневой кожи. — Здесь у меня список всего класса. Когда я задаю вам вопрос, то жду ответа в течение десяти секунд. Отвечаете правильно, ваша команда получает очко. Отвечаете неправильно, я забираю очко, — сказал он, глядя на нас.

Пара ребят ухмыльнулись. Еще несколько выглядели испуганными. Я понятия не имела, что думать. Ни один из моих учителей раньше никогда так не говорил. У этого парня в мизинце имелось больше власти, чем у всего факультета Кротон Хай вместе взятого.

— Давайте начнем, — сказал мистер Барбер. Идя к доске, он сверху-вниз просмотрел список класса. Каждый из нас молился, чтобы его имя не назвали. — Мисс…

Черт. Черт. Черт.

— Тэлбот.

Я перевела взгляд на Констанс. Под всеми этими веснушками ее кожа стала еще бледнее. Я от души сочувствовала ей, даже не смотря на то, что меня переполняло чувство облегчения.

— Да? — с поразительным спокойствием произнесла она.

Ладно. Если я буду знать ответ на этот вопрос, то все будет в порядке.

— Какому королю Англии было вручено краткое изложение дела, в котором провозглашалась независимость этой страны в 1776 году? — спросил он.

Ч-что? Изложение дела? С каких это пор Декларация Независимости упоминается как краткое изложение дела?

Погодите. Что он спрашивал?

— Королю Георгу третьему.

— Правильно.

Констанс просияла. Кто-то позади меня произнес: “Легкотня”. Верно. Король Георг III получил Декларацию Независимости. Я знала это. Мне просто нужно сконцентрироваться. Я глубоко вздохнула, радуясь, что меня не выбрали первой жертвой. На доске мистер Барбер ярко-желтым мелком написал большие буквы А и Б. Под буквой Б он добавил одно очко.

— Следующий. Мистер Симмонс, — сказал мистер Барбер.

— Здесь, — ответил коренастый парень возле двери.

— Мистер Симмонс, кто была первая женщина, которую казнили в США, и за что?

Ладно. Этого я не знаю.

У меня по спине побежали капельки пота.

— Э-э… Ох. Я знаю, — сказал Симмонс, держа карандаш в обеих руках.

Ты, должно быть, шутишь. Ты знаешь?

— Хм-м…

— Десять секунд, мистер Симмонс, — кажется, мистер Барбер наслаждался всем происходящим. — И к сведению, у меня на уроке мы не говорим “хм-м”.

— Какая-то Мэри, — сказал коренастый. — Мэри… Сурратт?

Точно. Звучит смутно знакомо. Я думаю.

— Да. И за какое преступление ее предали смерти?

— Заговор с целью убийства президента Линкольна, — с гораздо большей уверенностью сказал мистер Симмонс.

— Хорошо. Вы вытянули этот вопрос, мистер Симмонс, — сказал Барбер, дописывая очко под буквой А. Я посмотрела на часы, размышляя, каким образом можно убраться отсюда до того, как меня вызовут. До конца урока все еще оставалось пятьдесят три минуты и всего около двадцати студентов.

— Мисс… Бреннан.

О, Боже.

— Да?

У меня во рту пересохло.

— Я вижу, вы здесь новенькая, — сказал он с усмешкой, поднимая взгляд от журнала. Все в классе повернулись ко мне. Спасибо. Большое спасибо.

— Да, — все, что я смогла произнести.

— Тогда я задам какой-нибудь легкий вопрос, — снисходительно сказал мистер Барбер.

Мне хотелось треснуть его и в то же время поблагодарить.

Спроси то, что я знаю. Пожалуйста, ну спроси то, что я знаю.

— На сколько сроков Франклин Делано Рузвельт избирался в качестве президента США? — спросил он.

Да!

— Четыре, — ухмыляясь, ответила я.

— Мне жаль. Но правильный ответ — три, — сказал мистер Барбер.

Мои глаза и лицо горели от чувства унижения, несмотря на то, что мозг протестовал. Четыре. Я знала это. Мы учили это в восьмом классе. ФДР был моим любимым президентом. Мне нравился “Новый курс” и разные аббревиатуры. Я запомнила их все и была знатоком в этом вопросе. Он избирался на четыре срока.