Чтение онлайн

— Ну а тут что произошло? — подал голос Эрик. Его уже изрядно потряхивало от холода — зима как-никак, пусть и довольно тёплая. А физрук как будто не замечал ничего, хотя одет был так же легко, в одном лишь спортивном костюме.

— А тут… — Приходько на мгновение замялся, потом снова достал сигарету, чиркнул зажигалкой, закурил. — Да просто несчастный случай. Она… ну она просто стояла вот тут, на самом краю, и говорила, что спрыгнет, если я кому-нибудь покажу видео. Ну или фотки. А потом она оступилась, я кинулся к ней, наоборот, удержать хотел, а она… не успел, короче.

Впервые за всё время его рассказа Эрик почувствовал фальшь. Она сквозила и в бегающем взгляде, и в нетвёрдом голосе, и в слегка подрагивающей руке, что зажимала сигарету.

Приходько продолжал говорить, но Эрик его едва слушал, пытаясь понять, почему он врёт. Была ведь ещё какая-то мелкая деталь, которая сразу зацепила, но не отложилась чётко и за разговором забылась… Какая вот только?

И тут он вспомнил, что его немного обескуражило. Приходько бродил по чердаку так, будто был там впервые. И ключ долго не мог подобрать. И на крыше потом долго присматривался, глядя вниз. Словно прикидывал, откуда она должна была упасть, чтобы оказаться там, где оказалась после падения. Прикинул-то, в принципе, верно, но вот эта неуверенность буквально лезла в глаза.

— Это тут было, говорите? — на свой страх и риск переспросил Эрик. — Здесь она стояла?

— Да, примерно тут, — физрук снова посмотрел вниз. Ещё раз удостоверился?

— Но на видео она упала не отсюда, а вот оттуда, — Эрик наобум показал правее.

Физрук сглотнул, занервничал.

— Ну… может, и оттуда. Я не замерял. Это же всё произошло быстро, ну и не до того было, знаешь ли.

Теперь даже сомнений не осталось — он врал. Врал отчаянно и неумело. И сам понимал, что это заметно, что враньё его шито белыми нитками. И оттого нервничал ещё сильнее, почти паниковал.

И тут Эрик понял всё, просто сложил два и два. Чёрт, это же очевидно! Зачем бы тот стал так откровенничать с учеником? Зачем стал бы рассказывать про свою больную любовь или страсть? Такое ведь и правда держат втайне. Просто физрук хотел отвлечь его этим своим признанием, пусть и жутким, и правдивым, от чего-то другого. Более жуткого. Пытался кого-то покрыть или защитить. А кого он мог защищать так отвержено, даже ценой собственной репутации или вообще свободы? Только одного человека — свою дочь…

Физрук замолк, щелчком отбросил сигарету, повернулся к Эрику. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. И оба друг друга понимали без слов. Между ними словно случился мысленный диалог: «Я всё знаю». «Я знаю, что ты знаешь».

Эрик неосознанно попятился назад. Холода он теперь не чувствовал. И хотел только одного — немедленно убраться с этой проклятой крыши. Прикинул по памяти (почему-то оглянуться, оказаться к физруку спиной было страшно) — дверь где-то слева, до неё всего каких-то два-три метра. Быстрый рывок и всё…

Дмитрий Константинович напряжённо следил за ним и вроде бы не шевелился. Но как только Эрик метнулся в сторону двери, ведущей на чердак, он тут же стремительно и резко кинулся к нему…

Дина положила на стол секретарши справку и хотела сразу же уйти, но та её задержала:

— Присядь подожди немного. Нонне Александровне тоже что-то надо было. Сейчас она освободится и вызовет тебя.

Дина и без того нервничала, тут же и вовсе испугалась. Но, с подозрением глядя на секретаршу, всё же присела на кожаный диванчик.

А что делать? Не рваться же прочь, как ненормальная. В конце концов, рассудила она, успокаивая себя, вряд ли директриса что-то ей сделает. Во всяком случае здесь и сейчас. Но тревога всё равно не отпускала. И с каждой минутой ожидания становилась только сильнее.

В итоге Дина накрутила себя так, что её уже потряхивать начало. Хотелось наплевать на просьбу секретарши и директрисы и попросту сбежать отсюда, найти Эрика и действительно уехать в Москву. И наверняка она бы так и поступила через минуту-другую, но тут в приёмную заглянул Валентин Владимирович.

Никогда в жизни Дина так сильно не радовалась куратору.

— Что ты хотела, Дина? — спросил он. — Эрик сказал, что ты меня искала. Сказал, что-то срочное у тебя…

— Эрик так сказал? А, ну да… Просто… — Дина запнулась. Как вот так с ходу всё ему рассказать? Ещё и при посторонних?

Пока она подбирала слова, Нонна Александровна позвонила секретарше и попросила пригласить к себе Дину.

— Ну ты тогда, как освободишься, позвони мне, и обсудим, что там у тебя, — предложил Валентин Владимирович и уже собирался было уйти, но Дина неожиданно даже для себя схватила его за запястье.

— Нет! Не уходите! Пойдёмте со мной!

— К директору? — удивился он. — Зачем?

— Пожалуйста! Это очень важно!

Он перевёл недоумённый взгляд с Дины на секретаршу. Но та и сама смотрела на Дину с непониманием.

— Что случилось? — спросил он озадаченно.

— Я всё скажу, только сейчас пойдёмте со мной. Прошу!

Он пожал плечами, но всё же двинулся за ней следом к директору.

Нонна Александровна перебирала какие-то бумаги, сидя за столом, кивнула на стул, предлагая присесть, и лишь потом подняла на них глаза и заметила куратора.

— Валентин Владимирович? Вы что-то хотели?

— Он со мной, — сообщила Дина.

— То есть? — вскинула бровь директриса, но тут же уступила. — Впрочем, ладно. Даже хорошо, что вы пришли. В общем, я уже всех преподавателей оповестила, чтобы они выделили время для Ковалевской. Пропуски надо наверстывать. И тесты пересдать. Так что вам, Валентин Владимирович, остаётся только согласовать с каждым время и график…

Дина слушала её и чувствовала, как страх и тревога потихоньку отступали. Нонна вызвала её всего лишь обсудить учебные вопросы, а она уже успела такого напридумывать!

Неожиданно зазвонил сотовый. Вздрогнув, она извинилась и приняла вызов. Это был Эрик.

Директриса аж вспыхнула от такой наглости — всегда и от всех она требовала неукоснительного соблюдения правил, одно из которых гласило: в приёмной, а уж тем более в директорской, посетители обязаны отключать свои сотовые. Это касалось и преподавателей, и учащихся, и их родителей. И никто прежде не осмеливался этим пренебречь.

Дина видела, как Нонна Александровна зашлась от негодования, и даже куратор уставился на неё как на сумасшедшую. И в другой раз она сама бы с ними согласилась: да, бесцеремонно, некультурно, да вообще хамство. Но не сейчас. Сейчас все правила и манеры были ей до лампочки.