Чтение онлайн

Когда послы ответили на все вопросы кардинала, а Ядвига перевела их ответы, она поняла, что менее важную часть беседы может провести и переводчик. Любезно освобожденная от обязанностей небрежным кивком Ришелье, Ядзя направилась к выходу, надеясь получить порцию свежего воздуха.

Сомерсет, решив оставить обмен вежливыми фразами с кардиналом на потом, направился к загадочной переводчице. Почти возле самого выхода ему удалось перехватить ее. Он раскланялся и представился женщине. Герцогиня представилась в ответ. Услышав, что привлекшая его дама - супруга герцога Лианкура, Сомерсет не смог сдержать смех.

–  Вот уж неисповедимы пути Господа-творца!
– смеясь, воскликнул милорд.
– Лианкур, мой личный враг, смог снова мне досадить! Он женился в ту пору, когда я - вдовец, да еще на самой прекрасной женщине во Франции.

–  О, велеречивый незнакомец! Не так уж давно я нахожусь во Франции, а уже услышала столько комплиментов, что хватит чтобы с верхом наполнить чащу юдоли!
– с иронией ответила Ядвига.
– Наверное, особые флюиды, которым наполнен свежий французский воздух, заставляют мужчин делать комплименты дамам без всяких весомых на то оснований.

–  Поскольку, о, прекрасная супруга врага моего, вы все равно намеревались скрыться из залы, то могу ли я осмелиться напроситься вам в кавалеры?
– спросил Сомерсет.

–  Буду признательна, любезный кавалер!
– скромно ответила Ядвига.

Прогуливаясь с малом парке Рюэля, который был доступен для многих, милорд с удовольствием слушал меткие выражения герцогини Лианкур, которыми она сыпала в изобилии. Видно, был такой удачный день, расположивший Ядвигу на утонченное красноречие. Он щедро навешивала ярлыки попадающимся изредка придворным, высмеивала парижские нравы и моды. Умело изображала равнодушие к политике. Осмеливалась посмеяться над самим Ришелье.

Сомерсет смеялся постоянно. Сам рассказывал о нравах английского двора. Герцогиня слушала его, казалось бы, рассеяно, но ее цепкая память удерживала все, что говорил лорд…

Нагулявшись волю по парку, милорд и Ядвига возвратились в залу. Там почти не осталось народу, но кардинал еще не ушел.

–  Еще немного, наипрекраснейшая из герцогинь, - с грустной улыбкой обратился Сомерсет к герцогине, - и я бы стал самым неучтивым послом в истории Англии. Увлекшись прелестной супругой врага, я позабыл засвидетельствовать свое почтение господину премьеру! Это ваша вина, мадам Лианкур!

–  Ну вот, то я была самим совершенством, то теперь становлюсь виновницей всех бед, - надула губы Ядвига, - ступайте к кардиналу, а пойду искать своего супруга.

–  Смогу ли я надеяться на встречу с вами, наилюбезнейшая сударыня?
– совсем тихо произнес милорд.

–  На все Божья милость, велеречивый герцог!
– лукаво ответила герцогиня Лианкур.

Поскольку медлить было уже нельзя, Сомерсет вынужден был покинуть Ядвигу без положительного для него ответа и направиться к грозному министру.

Полячка же поспешила на поиски супруга, свято веря в то, что тот не мог совсем уехать из Рюэля и явно находился где-нибудь поблизости. И герцог нашелся в небольшом кабинете, примыкающем к зале.

–  И как тебе англичанин?
– сразу же начал он.

–  Остроумен, но неосторожен, - ответила супруга, - или это такая игра… Впрочем, сомневаюсь. Скорей всего, он просто посчитал, что все, что он говорит, во Франции уже знают.

–  Это не помешает тебе, драгоценная моя, сообщить обо всем, что он тебе сказал, кардиналу, причем лично.

–  Зачем?
– искренне удивилась Ядзя.
– Разве ты не можешь передать это ему? И имеют ли эти сведения значение для государства?

–  А вот это не нам с тобой судить!
– строго ответил Лианкур.
– Главное, передай все дословно и с интонацией милорда, а уж Его Высокопреосвященство сам решит, нужны ему эти сведения или нет.

–  И когда я должна все сообщить кардиналу?

–  Сегодня, дождемся, когда Сомерсет покинет Рюэль, и ты все расскажешь, пока ситуация благоприятная.

–  Но ведь уже скоро ночь?
– сново удивилась Ядвига.

–  Дорогая супруга!
– Лианкур улыбнулся наивности жены.
– Их Светлость работает по ночам, так как ему ночью легче думается. Потерпи, вскоре ты будешь нежиться в своей постели в доме, а кардинал будет обдумывать всю ночь, ибо спит он 3-4 часа, не более, важность твоей информации… А с турками ты была неподражаема!
– добавил герцог…

Кардинал расположился в том кабинете, в котором Ядзя нашла супруга. Лицо его было пергаментно бледным. Погрузившись глубокое раздумье, он, казалось, не замечал никого из собравшихся в комнате. Его извечный ангел-хранитель - Мари-Мадлен, находилась по левую руку. Лианкур сразу спросил у женщины, как чувствует себя Его Светлость и можно ли с ним беседовать.

–  Я еще в состоянии сам за себя ответить, - усмехнулся Ришелье, услышав вопрос.
– Слушаю вас, герцог.

–  Да, собственно, говорить будет герцогиня, - Лианкур сделал знак рукой, чтобы Ядвига приблизилась к кардиналу.

–  Монсеньер, - начала она.

–  Мне понравилось, мадам Лианкур, как вы провели аудиенцию с переговорщиками из Турции! Правда, сначала я почувствовал себя элементом некой несообразной декорации, но, к удовлетворению моему, после вы милостиво ввели меня в курс, - перебил Ришелье Ядвигу с глубоким сарказмом в голосе.

–  Простите, монсеньер! Я, право, не думала, что получится так. Возможно, виной тому правила восточного этикета. С кем в беседу вступают - к тому и поворачиваются.

–  Что за выражения употреблял главный из послов? Он обращался к вам со словами "башкадуни" и "абла". Месье де Курнин сказал, что "абла" - это сестра, а вот перевести "башкадуни" он не смог.

–  Башкадуни - это значит главная в гареме, - усмехнулась Ядвига, - так называют обычно любимых жен падишаха или султана. Чаще всего эти женщины становятся и старшими женами, но не всегда. Женщина на Востоке живет изолированно. Поэтому переговорщики решили, что и тут важными делами может заниматься жена главного человека в государстве.

–  Хотите сказать, что они вас посчитали королевой?
– с насмешкой спросил кардинал.

–  Вовсе нет! Монсеньор! Они знают, какая тут королева!
– поспешно ответила герцогиня.
– Они решили, что я супруга какого-нибудь главного сановника, визиря.

На этой фразе Лианкур не сдержался и хохотнул в кулак. Ришелье, обладавший тонким слухом, взмахом пригласил герцога приблизиться.

–  Мне бы хотелось узнать причину вашего смеха, сударь!
– строго спросил он у Лианкура.

–  Да простит меня Ваша Светлость, но мне показалось, что после английских путешествий турки не знают, что у наших священников целибат, - герцог почти минуту помолчал, все, затаив дыхание, ждали продолжения его фразы.
– Они подумали, что герцогиня де Лианкур ваша жена, Ваше Высокопреосвященство.