Чтение онлайн

А.: А о ком мы говорим?

Я.: А-а-х… Го-во-рим, но как-то не так…

А.: А как надо?

Я.: Внутри меня ничего нет. Как в «Маске Красной Смерти»… И часы эбенового дерева… Я не то говорю, но… У меня ощущение, что я… — где-то, и ко мне подходит мужчина, и что-то там начинает… А я сразу: нет!..

А.: Как это можно было бы связать: под маской ничего нет и мужчине — «нет!»?

Я.: Да, что-то есть…

А.: Вы — в маске?

Я.: Конечно!..

А.: А если снимете?

Я.: Все умрут!..

А.: Под маской что-то ужасное?

Я.: Да… Все… Точнее — я умру, и все умрут для меня…

А.: То, к чему подходит мужчина и где ничего нет, — это кто?

П.: Женщина, естественно…

А.: А он может ее найти?

Я.: Нет, конечно… Меня даже удивляет, что он ее надеется найти!..

А.: А если он ее найдет?

Я.: Это какой-то… м-м-м, вопрос…

А.: Какой?

Я.: Бессмысленный… Это все равно что надеяться выиграть в лотерею… Думать: а вдруг я выиграю?.. Эту вероятность можно рассчитать, но она не имеет никакого значения… Я никогда не играла и не верю в выигрыши…

А.: Мы говорим о мужчине?

П.: Да…

А.: И чтобы выиграть, то есть — найти женщину, ему должно сильно повезти? Значит, она там все-таки есть?

Я.: Мне стало как-то не по себе… Как будто вы посягаете…

А.: На женщину или на идею, что ее там нет?

Я.: И на то и на другое. И мы с вами соперничаем…

А.: За что?

Я.: За что-то важное для нас обоих. Но оно — только одно. Неделимое…

А.: Если вы скажете — за что [мы соперничаем], я отдам это вам. Всё.

Я.: Я не знаю — что? Но… Вы — не отдадите…

А.: Но, хотя бы примерно, что?

Я.: Это связано… связано… связано с… превосходством…

А.: Превосходством… И чем-то еще, почему это так болезненно? Почему вы никому не хотите это отдать?

Я.: Боль… Боль… У-у, как странно вы говорите… Не знаю… Не знаю… Как-то… Как-то… Когда кто-то ко мне приближается — это покушение на мою боль…

А.: Я не хочу причинить вам боль. Мы можем сменить тему.

Я.:…Здесь есть что-то оскорбительное… Он покушается… не видя эту боль…

А.: Кто он?

Я.: (без ответа)

А.: Мы начали с попыток флирта со стороны какого-то мужчины и пришли ка- ким-то образом к тому, что он покушается на вашу боль. Ваша сексуальность, ваша женственность— это что-то болезненное?

Я.: Да… И это большой секрет… Как в рассказе, помните: мальчик предлагает девочке покататься на велосипеде, а она — не умеет, но говорит: «Я не хочу»… — Зачем об этом говорить?..

А.: Вы хотите сказать, что женщина с более чем 20-летним супружеским стажем и мать двоих детей не умеет… «кататься на велосипеде»?

П.: Х-м…

А.: Что вы не умеете?

Я.: Предположим… Не знаю… Я бы никогда не смогла вступить в сексуальные отношения с человеком, который мне нравится…

А.: Откуда такой запрет?

Я.: Не знаю… Считается, что я— верная жена и люблю мужа. Хотя он мне и не нравится. Но если мне мужчина нравится… это — просто невозможно…

А.: Невозможно.

Я.: Вдруг возникла мысль: а о ком это я вообще говорю?.. Нет никакого конкретного мужчины…

А.: Действительно, о ком?

Я.: Не знаю. Какое-то приближение к невозможности…

А/. Очень интересное выражение: «приближение к невозможности».

Я.: Да… Гипотетически… если бы это было… это — невозможно… Я подумала об отце, но это не отец… Я помню, что соперничала с мамой, за любовь… но телесно — нет…

А.: Мне почему-то вновь пришла в голову ваша фраза о «велосипеде».

Я.: Это о сексе?..

А.: Может быть.

Я.: Тогда — да… Вы правы…

А.: В чем?

Я.: Я как бы запрещаю себе…

А.: Что?

Я.: Получать удовольствие от секса…

А.: Почему?

Я.: Как только за мной начинают ухаживать, у меня возникает жуткое ощущение скуки… Вдруг вспомнила, как я ходила с папой на футбол. Он был страстный болельщик… Но сам футбол — это такая скука. Но я всегда соглашалась с ним пойти. Мама не ходила…

А.: Только вы и он?

Я.: Да… Я понимаю… Но я не согласна, что это как-то связано: секс и скука…

А.: Разве я сказал, что это связано?

Я.: Нет, не говорили, но это так… подразумевалось…

А.: Что-то в этом есть: ваши ощущения на футболе действительно сходны с отношением к сексу: папа страстный, а вам скучно, и с мужчинами потом — то же самое.

Я.: Да. Страсть — это не любовь. Любовь — это другое… И вообще, можно жить без секса…

А.: Можно.

Я.: Хотя что-то там есть. А любовь— это тихая спокойная беседа…

А/. Тогда мы с вами— самые настоящие любовники.

Я.: Да. (Смеется.) Хотя нет! Любовь— это еще и обида…

А.: Любовь — это обида. Страсть — это скука. Так необычно.

Я.: (Вздыхает.)

А.: У меня вдруг появилось такое чувство злости к вам (я всегда сообщаю пациентам о своих чувствах и стараюсь доверять своему бессознательному). Злость плохой советчик, и я не могу пока объяснить — почему? Но что-то вы сделали такое…

Я.: Лишила чего-то мужа… И себя… Да, я вредная, с детства. Вот возьму, и сделаю себе плохо…

А.: И что?

Я.: Вот они будут тогда знать!..

А.: Что они будут знать?

Я.: Какие они плохие, что надо их наказать!..

А.: Кого наказать?

П.: Всех. Если мне будет плохо, и им всем будет плохо…

А.: Прохожему у нас под окном — тоже?

Я.: Нет. Ему нет…

А.: А кому?

Я.: Тем, кто со мной…

А.: Я чего-то не понимаю: вы делаете себе плохо, чтобы стало больно тем, кто вас любит?

Я.: Они плохо любят! Они не понимают, не ценят, а надо, чтобы они оценили…

А.: Как это можно узнать?

Я.: Если я сделаю себе больно, они спохватятся и поймут, что они меня любят. Это примитивно, но верно…