Чтение онлайн

Стенсен нахмурился и, размышляя над сказанным, рассеянно поставил пустой стакан на стол. Дюпон, по сути, был прав, но то, что от стройной, пусть и не совсем безупречной версии скоро не останется камня на камне, несколько раздражало Стенсена.

Тем временем Дюпон продолжал размышлять вслух:

– А вот что действительно невозможно, так это то, что некто тратит уйму сил и выкидывает на ветер кучу денег только ради того, чтобы сутки удерживать вас на Луне. Здесь я могу предположить три… нет, даже четыре варианта: первый – искомая вещь уже изъята с вашего судна; второй – изъятие этой вещи по каким-либо причинам сорвалось (к примеру, пресловутый человеческий фактор), и попытка будет повторена в ближайшее время; третий – эта вещь утеряла свою ценность по каким-либо неизвестным нам причинам; и, наконец, четвертый – в жизни этого человека произошло нечто очень серьезное, отвлекшее его от исполнения своего плана.

Дюпон, подхватив оба стакан, поднялся из-за стола.

– Могу предложить по бокалу отличного пива, – сказал он Стенсену, приближаясь к бару.

– Не откажусь, – Стенсен все еще ощущал некоторое раздражение, хотя и пытался его не показывать.

Та непосредственность и легкость, с которыми этот француз анализировал факты, принимал и отбрасывал умозаключения Стенсена и тут же извергал новые, поражала.

Дюпон же, молча наполняя высокие бокалы пенистым темным пивом, незаметно наблюдал за посетителем. Выбросив пустые пластиковые бутылочки в мусороприемник и выставив на стол вазочку с соленым арахисом и еще пару запотевших бутылок пива, Дюпон вернулся за стол.

– Дорогой Стенсен, с вами приятно общаться, – детектив поднес бокал к губам и, опорожнив его сразу на треть, отставил в сторону. – В наш потребительский век, когда человек стал подобен калеке, опирающемуся на костыли высоких технологий, редко можно встретить мыслящего человека.

На верхней губе Дюпона осталась полоска белой пены, которую он неспешно промокнул платком, извлеченным из кармана рубашки. Положив платок на стол, он захватил из вазочки горсть арахиса и отправил его в рот, закинув голову назад.

– К чему вы клоните? – насторожился Стенсен.

Дюпон похрустел орешками и запил их глотком пива.

– Вы не представляете, сколько людей сидело в этом кресле до вас и с каким трудом порой приходилось вытявать из них информацию, необходимую для выполнения заказанной ими же работы. И не потому, что эти люди не хотели ничего рассказывать: они не могли понять, чего я от них добиваюсь. Либо просто были не в состоянии внятно передать суть. – Дюпон сидел, чуть опустив голову, и наблюдал за пузырьками газа в пиве, срывающимися со дна и стенок бокала и стремительно, по узкой спирали взлетающими к поверхности.

– Неужели все так плохо на старушке Земле? – усмехнулся Стенсен.

– К сожалению, да. И, я полагаю, это беда не только Земли. Тяжело наблюдать, как человечество постепенно превращается из хомо сапиенс в хомо примитивус благодаря индустрии развлечений и разрушающей сознание молодежи нравственной и социальной политики, навязываемой обществу правящей верхушкой. Весь мир рядового обывателя сжат узкими рамками виртуального пространства, содержащего минимумом информации и максимумом отупляющих, пустых по своей сути развлечений.

Идеальный человек сегодня – это механизм, могущий выполнять стандартный набор операций, необходимых для выживания в современном обществе и обладающий достаточным минимумом знаний для этого. Работай – это необходимо. Отдыхай – это полезно. Ни о чем не думай – мышление утомительно и лишает душу покоя. И не переживай ни о чем – переживания вредны для нервной системы. К чему волнения, если за тебя все решат там, – Дюпон ткнул пальцем в потолок, сверкнув глазами, но тут же взял себя в руки. – Извините, Стенсен, наболело.

– Ничего, на меня тоже иногда накатывает, – признался Стенсен. – Я имею в виду желание выговориться. Полезная штука на самом деле.

– Не очень, – возразил Дюпон. – Давно известно, что длина языка и жизни находятся в обратной пропорциональной зависимости.

– С этим тяжело не согласиться!

Они расхохотались.

– Так вот, Стенсен, – отсмеявшись, продолжал Дюпон. – Я был приятно удивлен тем, что вы разительно отличаетесь от большинства моих клиентов. У вас развитое мышление, вы свободно выражаете свои мысли и, главное, имеете собственное мнение.

– Польщен, – едва заметно кивнул Стенсен.

– И вы расстроились, когда ваша теория оказалась достаточно узким взглядом на вещи.

– Вы еще и психолог, оказывается? – удивился Стенсен, отпивая из бокала и протягивая руку за арахисом. Настроение у него немного улучшилось. – Неужели это было так заметно?

– Дорогой мой Стенсен, по роду работы я просто обязан хорошо разбираться в людях, подмечать нюансы в их поведении, разговоре. Также в работе детектива очень вредно ограничивать себя одной лишь версией, какой бы правдоподобной она не казалась – это может увести расследование в сторону от истины или вовсе завести в тупик. Вы меня понимаете?

– Думаю, да.

– В таком случае давайте вернемся к делу, – Дюпон сразу посерьезнел. – Нам осталось уточнить еще пару-тройку вопросов… – Он опять уткнулся в записи Стенсена, полистал их. – Давайте все-таки попытаемся прикинуть, чем может быть эта вещь, существование которой мы предполагаем, и где на судне она вернее всего может находиться?

– Я уже неоднократно размышлял над этим, но так и не додумался ни до чего конкретного.

– Давайте попробуем еще раз поразмышлять вместе, – продолжал настаивать Дюпон. – Будем исходить из того, что у преступника, планирующего изъять что-либо с арестованного судна…

– Заблокированного, – поправил его Стенсен.

– Мне кажется, в данном случае это не столь уж важно. А важно, что у преступника в данной ситуации не так много времени на изъятие интересующей его вещи.

– Я думаю, вы правы.

– Вещь не должна быть слишком громоздкой или тяжелой, в противном случае ему понадобится привлекать для ее изъятия и транспортировки дополнительные средства, что в его ситуации опять же не желательно. Поэтому будем исходить из предположения, что эта вещь весит, скажем, до двадцати – двадцати пяти фунтов 9 и может уместиться в небольшую сумку или коробку.

Дюпон помолчал, ожидая каких-либо замечаний или возражений, но их не последовало.

– Мне также кажется, – продолжал он, – что эта вещь должна быть доступна для изъятия без применения спецсредств монтажа или нарушения целостности покрытий, переборок – уж не знаю, как там у вас это называется.

– Я понял вас. Вы предполагаете, что эта вещь может быть изъята без каких-либо сложных демонтажных операций. В таком случае это может быть либо реакторный отсек, но там лишь панели доступа к управляющим модулям, которые не представляют совершенно никакой ценности, а также инженерный отсек под полом рубки. Там оборудования побольше, но, мне кажется, опять же нет ничего, на что можно было бы потратить столько денег и усилий.