Чтение онлайн

— !..

Наверное, именно так себя проявляет паника — события перед глазами разворачивались медленно, и Тору Акюра, ощущая в груди сильнейшее волнение, смотрел, как фигура девушки перед глазами постепенно удаляется… Все плохо. Так он никак не сможет дотянуться до нее рукой.

— !

Тору бессознательно протянул руку еще дальше… дальше, чем это возможно.

Ему самому казалось, что он не сможет дотянуться, но рука словно ответила на его мольбы и вытянулась дальше… достигнув, наконец, ее тела.

Тору тут же притянул девушку к себе… и обнял.

Он вложил в свои руки одно единственное желание — ни за что ее сейчас не отпускать.

— Акари!..

— Брат…

Девушка, Акари Акюра, моргнула в объятиях Тору.

Любой может подтвердить, что младшая сестра Тору хороша телом и красива лицом, но нехватка выразительности часто мешала понять, о чем она думает. Впрочем, сейчас она, конечно же, выглядела изумленной.

— Бр… ат…

Какое-то мгновение она сомневалась и не знала, куда деть руки… но затем, словно в ответ на действия Тору, обвила их вокруг его спины.

— Брат… ты… — прошептала она ему на ухо.

— …

Тору в ответ промолчал.

Ритм, который отбивало его сердце, походил на набат.

Он красноречиво показывал, что Тору уже не может унять свое волнение ни физически, ни мысленно. И это позор для диверсанта, ведь тот должен управлять и душой, и телом, и своими умениями как послушными инструментами, созданными для достижения цели. Не познавший себя в совершенстве человек не может называться диверсантом.

Но…

— Ты впервые… — продолжила Акари, не обращая внимания на молчание Тору. — Сам… так меня…

Акари напрягла руки, прижимая Тору к себе.

— Брат… прошу, не отпускай меня.

— …Я бы и так не стал, — тихо прошептал он ей в ответ.

Его голос дрожал.

Потому что… он изо всех сил сдерживался, чтобы не закричать на нее.

— Кстати… Акари.

— Что, брат?

— Меня всегда интересовало… о чем ты все-таки думаешь?

— И днем и ночью — о тебе, брат, — ласково пощекотал уши голос Акари.

Их головы покоились на плечах друг друга, и Тору не видел выражение ее лица, но…

— Ясно. Значит, обо мне… — Тору на мгновение закрыл глаза, переваривая нахлынувшие чувства. — …Случайно не о том, как убить меня так, чтобы это приняли за несчастный случай?

После таких слов в ушах Тору засвистел сильный ветер.

В горах, особенно в ущельях, он очень холодный.

— Глупость, — строгим тоном, почти разочарованно отозвалась Акари, продолжая обнимать Тору. — Разве стала бы я пытаться убить своего брата? Мне просто захотелось увидеть, какое лицо ты скорчишь, если я уберу руки.

— …О как, — отозвался он, прищурив взгляд. — Просто захотелось, значит.

— И когда мне захотелось, мое тело невольно дернулось.

— …Невольно, значит.

— Безнадежное девичье любопытство, — говорила Акари безразличным тоном, продолжая обнимать Тору. — В быту это зовется шаловливостью.

— …Шаловливостью, значит.

— Я хочу узнать о тебе все, брат. Узнать о тебе все. Это настолько важно, что я даже повторила.

— …Ты мне так всю спину переломаешь! — воскликнул Тору.

Мимо них проносился лишь ветер.

Буквально — один только ветер.

Кроме него, здесь нет ничего: ни слева, ни справа, ни сзади, ни спереди. А внизу… Внизу нет даже земли. Тору и Акари свисали с подвешенного каната.

Они тренировали «воздушный перелаз».

Во время своей жизни в Акюре, скрытой горной деревне диверсантов, юные воспитанники проходили через множество тренировок. Помимо изучения боевых искусств, они получали самые разные необычные навыки, которые рыцарям и другим солдатам даже в голову не придут. Умение изящно выражаться, чтобы манипулировать людьми. Умение изготавливать и применять яды. Искусство расставлять ловушки и выбираться из них. И, конечно же… множество необычных атлетических умений.

Пожалуй, «воздушный перелаз» — самое опасное из них.

Через ущелье перекидывается длинный канат, к нему подвешивают два каната покороче, с каждого из которых свисает человек. Один из них начинает раскачиваться, а затем, улучив момент, отпускает канат, а другой в этот же самый момент ловит его. В этом и состоит суть «воздушного перелаза».

Естественно, без идеальной слаженности движений такой прыжок закончится на дне ущелья.

И, тем не менее… ловившая его Акари вдруг убрала руки. В тот самый момент, когда Тору прыгнул. Точно тогда, когда они должны были сцепиться руками.

— Я и подумать не могла, что мой брат будет настолько хотеть меня, — сказала Акари. — Я даже полагаю, что твоя сестра именно из-за этого занервничала и вздрогнула.

— Не говори о себе в третьем лице!

— Смейся над моей трусостью.

— Что тут смешного?!

Хоть они всю жизнь росли вместе, Тору до сих пор не всегда понимал мысли своей сестры.

— …Запомни мои слова, я сделаю то же самое, когда ты будешь прыгать, — шепнул он ей.

Но…

— Другими словами, ты предлагаешь мне тоже прыгать на тебя и изо всех сил обнимать?

— …Э? — такого ответа он не ожидал. — Нет. Я не про…

— Прости. Я не подумала, что мой брат больше любит, когда обнимают его, а не наоборот. Теперь я понимаю, почему ты сердишься. Мне не хватило сестринской проницательности. Смейся над неумелостью своей сестры, брат.

— Я же сказал, здесь нет ничего смешного! — вновь закричал Тору, продолжая обнимать свою сестру.

Когда люди умирают, перед их взглядом проносится прожитая жизнь.

Может, это ностальгия. Может, последний взгляд на пережитое, ради того, чтобы ни о чем не сожалеть. А может, нет никакого глубокого смысла, и это просто смятение, вызванное страхом и досадой.

Но вне зависимости от того, что именно заставляет сознание идти на такое… это происходит именно тогда, когда к человеку приближается неминуемая смерть.

И наоборот — если человек вдруг ни с того ни с сего прокручивает в голове воспоминания о прошлом, это означает, что он физически и психологически приготовился встречать смерть.