Чтение онлайн

Хотя зал и находится внутри замка, условия в нем приближены к боевым… и потому лица поваленных мужчин перепачканы грязью. Все они закованы в кандалы, а тела их пестрят ранами, правда, не слишком глубокими.

Конечно же, у них забрали все оружие, даже потаенное. Остались лишь белье да чувство унижения.

— Вот один из взводов, что мы недавно поймали, — вежливым тоном произнес диверсант по имени Син.

Лежавшие на полу мужчины — бунтари против князя, проникшие в замок.

Они разделились на несколько взводов, каждый из которых пытался напасть на замок со своей стороны. Таким образом, каждый из взводов отвлекал внимание от остальных. Мужчинам казалось, что хотя бы у одного должно получиться.

— Как мы понимаем, они из той группы, что собрал правоназский монах.

За последние три года князь утратил доверие народа.

Но отдельно взятому человеку нужно очень много времени, чтобы собраться с силами и восстать против господина. Выражаясь иначе, если люди начали выступать против князя так скоро, они наверняка вступили в уже действующую организацию с сильным ядром.

И в этот раз ядром, судя по всему, выступила правоназская церковь.

Похоже, монахи (особенно боевые) собирают вокруг себя фанатиков и выступают против князя.

— Чертовы ведьмы! — воскликнул один из мужчин, поднимая голову с грязного пола.

Перед ним… и перед всем его отрядом стояли две фигуры.

Две изящные элегантные девушки, вид которых сильно выбивался из грязи тренировочного зала.

Арина и Ирина.

От самого входа они направились прямо к мужчинам.

Те начали по очереди бранить и оскорблять Арину и Ирину, но ни они сами, ни Син, ни диверсанты Субару, стоявшие возле стен, не обращали на ругань никакого внимания. Казалось бы, Арина и Ирина — приемные дочери князя, а значит, принцессы. Неуважение в их адрес — государственная измена, тяжкое преступление.

Но…

— Это все, кого вы поймали? — спросила Ирина у Сина, задумчиво склонив голову.

— Нет. Есть еще пятеро. Их мы, правда, бросили в подземелье. Если хотите, можем притащить сюда.

— Нет, не стоит, — Ирина слегка улыбнулась. — Сколько погибло?

— Двадцать два. С нашей стороны потерь нет. Насколько нам известно, на территорию замка пыталось проникнуть тридцать три вооруженных человека. Они поровну разделились на три взвода… и рассчитывали, что первый обнаруженный попытается поднять шумиху, которая скроет два других, — хладнокровно ответил Син.

— …

Мужчины кратко вздохнули — видимо, Син угадал.

— Хм-м. Значит, думать вы немного умеете? — с любопытством в голосе обронила Арина.

Девушки подошли к мужчинам поближе и остановились в паре-тройке собственных шагов. С такого расстояния они успеют отпрыгнуть, если те вдруг вскочат с пола. Затем девушки сели на корточки.

— Итак, не хотите ли заключить сделку? — с улыбкой спросила Ирина.

— Что?.. — недоверчиво переспросили мужчины и нахмурились.

Наверняка они ожидали оскорблений, насмешек, а затем и смерти. Но Ирина нисколько не сердилась. Наоборот, она обратилась к ним тоном заботливой матери, разговаривающей с любимыми детьми.

— Как мы понимаем, вы действуете как армия… как организация. Если расскажете, кто ваши командиры и где ваши базы, мы вас отпустим.

Однако за ее словами крылся жесточайший смысл.

Она просила предать товарищей, чтобы спасти себя.

— Конечно, вы можете промолчать. В таком случае, мы обратимся к вашим товарищам в подземелье. Нам совершенно не важно, кого спрашивать. Отпустим мы тех, кто расскажет. А тех, кто нет… казним, они нам не нужны.

— …

Мужчины вздрогнули и переглянулись.

— Мы все понимаем. Вы не можете ничего сказать, не можете предать своих товарищей, да? — весело проворковала Арина, перехватывая речь. — Может, и ваши товарищи в подземелье так решат. Если и вы, и они будете верить друг в дружку и держаться, то выбора у нас не останется… Придется заточить вас в темницу, пока не передумаете.

— …

— А если и вы, и друзья ваши захотите спасти себя и сдадите товарищей, то… нам, конечно, будет уже все равно, но мы, пожалуй, слегка накажем вас, чтобы неповадно было. Как насчет того, что мы выдавим вам глаза и отрубим каждому по руке и ноге? Все лучше, чем расставаться с жизнью, не находите?

— !..

Мужчины опешили.

Хотя Арина и Ирина говорили о сделке, условия ее совершенно нечестные.

Естественно, все они готовились к тому, что их могут казнить за нападение на замок князя.

Но никто не предполагал, что их поставят перед таким выбором.

Если один взвод сдаст товарищей, его полностью оправдают, а другой казнят.

Если оба взвода промолчат, их будут держать в темницах вечно.

Если оба взвода сдадут товарищей… все лишатся глаз, рук и ног.

Что же выбрать?

Если они хотят спастись, то, наверное, следует сдать товарищей и просить о помиловании.

Но… если Арина и Ирина поставят взвод в темнице перед тем же выбором, они подумают о том же самом. И если они тоже решат предать товарищей, всем им отрубят по руке и ноге, да еще и глаза выдавят.

Раз так, можно выбрать молчание и заточение в темнице, а потом рассчитывать либо на побег, либо на вооруженное восстание и штурм замка кем-то еще. Уж лучше так, чем терять конечности и глаза. Можно сказать, что и этот вариант логичнее всего.

Вот только… действительно ли товарищи из подземелья не предадут их? Что, если вера в «узы» окажется глупым решением, и придется расстаться с жизнью?

— …

Мужчины удрученно смотрели друг другу в глаза.

Конечно же, Арина и Ирина не станут рассказывать, что решили товарищи из подземелья.

Наконец…

— Д… дайте… немного… подумать, — выдавили из себя мужчины.

Город… отчего-то казался брошенным.

Он не безлюден. Грязных или обвалившихся зданий в нем тоже немного.

Но утром — в самое деловое, самое шумное время суток — на улицах царит странное запустение.

Среди прохожих сплошь люди мрачные, измученные, едва переставляющие ноги. Конечно, подобных нетрудно найти в любой стране… но только в Герансоне так выглядят почти все местные жители.

И если немного постоять и посмотреть, откроется еще кое-что.

Веселье можно увидеть лишь на лицах чужаков из других городов, а то и стран. И поэтому, стоит лишь покинуть гостиничные кварталы, где останавливаются участники и зрители чемпионата, Герансон начинает казаться еще заброшеннее.