Чтение онлайн

Комментируя все эти события во Франции, французская «Энформасьон экономик э коммерсиаль» с грустью отмечала:

«Заканчивается целый период развития всей западной экономики, период легкого развития... Новый период начинается под знаком валютной неустойчивости, замедления международного обмена, подорожания кредита, непрерывного роста безработицы, в том числе среди тысяч молодых французов» [386] .

Но это все Европа, может сказать читатель, а как же США, какая ситуация складывалась там в молодежной среде, в частности, в первые годы после гибели Че Гевары?

...Весенний вечер в Нью-Йорке. На одной из площадей города много народа, в основном молодежь. Многие держат в руках флажки с изображением Че Гевары, плакаты с антивоенными лозунгами, с призывами к солидарности с народами Латинской Америки. В кузове старенького грузового «фордика» стоит любимец молодежи поэт и певец Боб Дилан. Толпа подпевает ему, исполняющему песню «Ветер принес»:

Эта песня стала своеобразным гимном движения за гражданские права, движения, которое по-настоящему всколыхнуло американскую молодежь, заставило ее оглядеться вокруг себя глазами зрелого человека...

...Зеленые лужайки, голубое небо, отражающееся в зеркальной глади небольшого озера. В этом «райском уголке» возвышаются стены одного из самых аристократических и престижных учебных заведений Соединенных Штатов Америки — Гарвардского университета. Много воды утекло мимо его стен к реке Чарльз за трехсотлетнюю историю, но продолжает оставаться неизменным его девиз: «Истина». А впрочем, так ли уж неизменным? Послушаем самих студентов этого вуза, выступавших на одном из симпозиумов в их альма-матер:

«Мы не можем сидеть в аудитории и слушать лекции об утонченной поэзии, когда рядом с нами люди умирают с голоду...»

«Мы знакомимся с высокими идеалами, но не знаем, что делать с ними в жизни, как согласовать их с тем бизнесом, которым нам придется заниматься...»

«Америка сбилась с пути. Мы не можем с высоты «чистой науки» смотреть, как наша страна катится в пропасть...» [387] .

И студенты, как и их товарищи на других континентах, стали действовать. В 1969 году произошло массовое столкновение студентов Гарвардского университета с полицией. В результате — многочисленные раненые, избитые полицейскими дубинками, отравленные газом «мейс», около 200 человек арестованных. И это в учебном заведении, традиционно являвшемся в Америке образчиком консерватизма и аполитичности!

В мае следующего года студенты другого элитного вуза США — Кентского университета, протестуя против агрессии своей страны в Камбодже, тоже пошли на открытое столкновение с полицией, в результате чего четверо учащихся были убиты.

Напряженная обстановка царила в те годы на выпускных вечерах во многих американских университетах. В старейшем из них — Йельском — некоторые выпускники вместо традиционных мантий надели нарукавные белые повязки в знак протеста против войны во Вьетнаме. Выступивший от их имени дипломант Вильям Томпсон сказал:

«Войне надо немедленно положить конец и начать битву за наши города, за нашу страну, за наш народ...».

В Гарвардском университете для прощальной речи подобрали вроде бы вполне «умеренного» Мелдона Левина. Вот некоторые выдержки оттуда:

«Ваш ответ на наши попытки обрести те ценности, которыми вы (преподаватели, общество. — Ю.Г.) научили нас дорожить, был невероятным... Я спрашивал многих своих однокашников, что они хотят, чтобы я сказал сегодня. Скажи им о лицемерии, просило большинство... Скажи им, что они уничтожили нашу веру и утратили наше уважение. А некоторые даже сказали: скажи им, что Че Гевара был прав (подчеркнуто мною. — Ю.Г.) .

И мы подчеркиваем эти слова студента не для того, чтобы отметить какую-либо «прямую связь» между освободительной деятельностью латиноамериканского патриота и поведением будущего представителя «истеблишмента» США, а чтобы показать, насколько упомянутая деятельность Че и его идеи отвечали тому положению, в котором оказалось большинство людей на нашей Земле.

Это продолжал подтверждать не только широкий размах студенческих волнений, но и тот факт, что они не ограничивались университетами. В мае 1969 года Национальная ассоциация директоров средних школ США опубликовала документ, из которого следует, что даже школьники этой страны не оставались в стороне от политической жизни. В частности, в нем говорилось, что «дух протеста охватил и средние школы» и что в соответствующем движении участвуют 56% учеников. Но и это еще не все...

Напрасно вы будете искать на географической карте Соединенных Штатов местечко Уайт-Лейк. Тем не менее, это слово в течение всей осени 1969 года не сходило с полос американских газет и журналов: на берегу одноименного озера, в Катскиллских горах (штат Нью-Йорк) в августе того же года проходил так называемый Вудстокский фестиваль музыки и искусства, на который съехались со всех концов страны четыреста тысяч юношей и девушек. Длинноволосые, разукрашенные бусами, перьями и цветными платками, они съехались туда, чтобы, как писал журнал «Ньюсуик», «почувствовать себя самими собою и делать все, что им вздумается, на территории в тысячу с лишним акров пастбищной земли, арендованной устроителями фестиваля у местной молочной фермы, чтобы послушать выступления 24 ансамблей исполнителей рока». Подсчитав количество съеденных бутербродов и выпитой «кока-колы» участниками фестиваля, американская пресса увидела лишь «уход молодежи в себя».

Однако более прозорливые наблюдатели разглядели в упомянутом фестивале нечто большее, чем полуобнаженные тела «хиппи» и пристрастие к року. Журналист Джон Гарабедян писал, что «Америка старшего поколения совершенно правильно увидела в фестивале нечто, с невинным видом подрывающее исподтишка самые основы установленного порядка». Пробыв в Уайт-Лейке четыре дня, он пришел к выводу, что «сегодня юношей, которые придерживаются более радикальной точки зрения по вопросу о том, каким должен быть американский образ жизни, стало гораздо больше, чем мы думали». Не случайно и сведущая «Нью-Йорк таймс» предупреждала, что Вудсток «еще может оказаться революционным событием». Этого-то больше всего боялись представители американского бизнеса. Размах фестиваля (доставка ансамблей вертолетами, баснословная арендная плата за место проведения и т.п.) свидетельствовал о его значительном финансовом участии. Было понятно, что бизнесмены это делали не ради прибыли, а стремясь создать для молодежи (по крайней мере, для выходцев из обеспеченных семей) некоторые отдушины, дабы свернуть ее с путей социального протеста к более аполитичным формам действия.

Прошедшие десятилетия показывают, что западным правящим кругам не всегда удается реализовать подобные намерения. Об этом, в частности, свидетельствовало появление молодежного течения, известного под названием «новые левые». Оно имело своих приверженцев и в США, и в Канаде, и в скандинавских странах, и в ФРГ. Протестуя против любой идеологии, представители «нового левого» течения зачастую играли на руку правящим кругам Запада.

Именно поэтому правая пресса охотно предоставляла свои страницы «новым левым» для их выступлений, льстила им и порою даже провоцировала, не считая их опасными для основ существующего строя. Читатель может убедиться в этом, прочитав следующую выдержку из книги «Левый радикализм» одного из столпов течения Кон-Бендита:

«Мы должны и можем ликвидировать якобы дарованную самой природой эксплуатацию. Оденься и пойди в кино. Убедись там, насколько грустна повседневная жизнь, в которой ты обычно не принимаешь участия. Посмотри кадры, мелькающие перед твоими глазами, актеров, которые якобы «играют» то, что ты переживаешь ежедневно... Затем возьми гнилые помидоры, тухлые яйца и действуй. Скажи всему этому свое «Нет!». Выйди на улицу, сорви со стен все наклеенные там плакаты, чтобы снова применить формы политической борьбы, которые мы использовали ранее... Начни революцию не для других, а вместе с другими, для себя самого, здесь же и немедленно».