Чтение онлайн

24-е.

Эксперты США Теодор Кирш и Жозеф Келлер в сопровождении агента ЦРУ Эдуардо Гонсалеса участвуют в допросе Дебрэя и Бустоса. Конечно, в присутствии французского наци Клауса Барбье, бывшего шефа гестапо Лиона, а также советника президента Барриентоса. Он избегает показываться Режи Дебрэю, который мог бы его узнать.

В конце месяца заключенным показан огромный альбом фотографий с требованием указать тех, кто может быть из герильи.

Раскрыв преступления и поведение администрации в концентрационных лагерях, боливийский журналист Хуан Хосе Каприлес обнаруживает, что два лейтенанта, убитые 10-го в Ирипите, Луис Сааведра Арамбель и Хорхе Айала Чалес, были отправлены на передовую за то, что открыто критиковали репрессивный климат в армии. Репортаж, где Каприлес утверждает, что Че в герилье, и публикует настоящий гимн в честь героического герильеро. Его газета сразу же закрывается, а он должен покинуть страну, чтобы спасти себе жизнь.

В этом же апреле история, которая могла бы изменить положение вещей. Бениньо рассказывает: «Мы чуть было не сместили президента Барриентоса, этого сумасшедшего с недоносками! Это было 10 апреля. Он был с патрулем, который нас искал. И за малым мы могли его схватить. Мы знали, что он хотел наши головы выставить перед дверью президентского дворца в Ла-Пасе. Зато он уверен, что, если попадет в наши руки, Че не убьет его. К несчастью, этого не случилось»].

1 мая.

Мы празднуем эту дату, прокладывая проход, но двигаясь очень медленно; мы еще не достигли линии водораздела (…) Ньято убил из рогатки птицу; вступаем в царство птиц.

5-е.

(…) Мы думаем направиться в Урс [60] , где должно остаться что-нибудь из еды на два дня, а оттуда в старый лагерь (…) Объявили, что Дебрэя будет судить военный трибунал в Камири как предполагаемого руководителя и организатора герильи. Завтра приезжает его мать, вокруг этого дела немало шума (…)

8-е.

(…) Лоредо (младший лейтенант армии) открыл огонь и был сражен одновременно с двумя рекрутами. Уже наступила ночь и наши продвинулись; они захватили шесть солдат (…)

9-е.

Встали в 4 часа (я не спал) и отпустили солдат, предварительно опросив (…)

12-е.

Приготовили поросенка с рисом и внутренним жиром с тыквенным гарниром (…)

13-е.

День последствия пира, отходящих газов, рвоты и поноса; настоящий органный концерт. Остаемся абсолютно неподвижными, пытаясь усвоить поросенка (…)

18-е.

(…) Произвел первое удаление зуба в этой герилье, искупительная жертва Камба. (…)

20-е.

(…) Барриентос отказался признать Дебрэя как журналиста и объявил, что потребует от Конгресса восстановить смертную казнь. Почти все журналисты и все иностранцы спрашивали его о Дебрэе; он защищался с помощью невообразимо слабых аргументов (…)

24-е.

(…) По радио объявили, что будет отклонено требование.

30-е.

(…) «Джип» зачихал из-за отсутствия воды (…), мы все туда написали, и с фляжкой воды смогли преодолеть последний этап (…)

Итоги месяца:

(…)

1) Отсутствие контактов с Манилой, Ла-Пасом и Хоакином, количество людей в нашей группе уменьшилось до двадцати пяти человек.

2) Полное отсутствие притока крестьян, хотя они понемногу перестают нас бояться и мы вызываем у них восхищение. Это длительный процесс, который требует терпения.

3) Через Колье партия предлагает свою помощь и, кажется, без условий.

4) Шумиха вокруг «Дела Дебрэя» придала герилье больше значения, чем десять удачных боев.

5) Понемногу герилья приобретает моральный дух и уверенность, если правильно использовать это, гарантирует успех.

6) Армия все еще не организована, и ее действия заметно не улучшаются.

Новость месяца: пленение и бегство Лоро (…)

(1-е. День парада в Качамбе и появления в газете Пренса либрекоммюнике Национально-освободительной армии Боливии. С откликами международных агентств и радио, которое слушают угнетенные шахтеры.

7-е.

Арестован герильеро Хорхе Васкес Виана, Лоро, попадает в ловушку ЦРУ. Эдуардо Гонсалес, используя свой кубинский акцент, выдает себя за эмиссара Фиделя: «Я из Гаваны, чтобы получить сведения о Че, так как у нас их нет». И он подтверждает присутствие команданте Гевара в герилье. После чего молодой повстанец убит.

Десять солдат, схваченных 10-го, наследующий день отпущены на свободу. В Ла-Пас Барриенто декретировал арест основных руководителей оппозиции, Федерации профсоюзов шахтеров Боливии, а также партии с Марио Монхе и Хорхе Колле во главе.

Месяц террора в зоне Месикури, где многих крестьян истязали по подозрению в соучастии с герильей. Боливийский журналист Хорхе Росса рассказывает, что на дороге Санта-Крус — Кочабамба он насчитал восемнадцать военных заслонов, отмечая, что был задержан французский этнолог, когда он спокойно плыл по реке Ма-море, потому что ему пришла идея носить бороду.

В мае боевой состав 4-го и 8-го дивизионов превышает 4 800 человек для борьбы с герильей, не насчитывающей даже пятидесяти).

3 июня.

(…) У меня не хватило смелости стрелять (в двух солдат, которые ехали на грузовике), и мои мозги не сработали задержать их (…)

8-е.

(…) Я вынужден был сделать еще одно предупреждение Урбано из-за его дерзостей (…) Передают сообщения об осадном положении и угрозе выступления шахтеров, но все быстро проходит.

13-е.

(…) Интересно политическое волнение страны, баснословное количество пактов и контрпактов, которые витают в воздухе. Редко можно увидеть так ясно роль катализатора, которую может играть герилья.

14-е.

Вот и исполнилось мне тридцать девять лет и неумолимо я приближаюсь к возрасту, который заставляет меня подумать о моем будущем как герильеро: в данный момент я «целое».

Высота 840 м.

18-е.

(…) Нужно сильно понравиться жителям, чтобы можно было поговорить с ними, они как зверьки (…)

21-е.

(…) День многочисленных удалений зубов, во время которых я сделал знаменитым мое имя — Фернандо Сакамуэлас (…)

23-е.

(…)

Высота 1 050 м.

Начинает серьезно угрожать астма, очень маленький запас лекарства.

24-е.

Высота 1 200 м.

(…) Радио передает сообщения о борьбе на рудниках. Астма усиливается.

25-е.

(…) Астма продолжает усиливаться и теперь мешает спать.

Высота 780 м.

26-е.

Черный день для меня (…), мы оказались свидетелями странного спектакля: в полной тишине под солнцем лежали на песке четыре солдатских трупа. Мы дождались ночи (чтобы взять их оружие). Почти сразу же услышали выстрелы с двух сторон (…) ранение (…) Тумы, разорвало ему печень и вызвало кишечную перфорацию, он умер во время операции. С ним я потерял неразлучного товарища всех последних лет, испытанной верности, у меня ощущение, что я потерял сына.