Чтение онлайн

– Ырысту, – Лариса подошла ближе к красной кофте, – неужели Виктор смог это всё отстроить по одному лишь архивному снимку?

Лара бывала здесь множество раз. Ни один из приездов к родителям её мужа не обходился без этого места. В основном Ларису привозил заботливый сын или свёкры. Но посетить остров с экскурсией – её второй опыт. В первый раз гидом была девушка. Голос её был настолько высоким и резким, что в ушах заслуженного учителя РФ – впрочем, как и у всех присутствующих в той поездке – наяривал звук перетирающегося пенопласта. Может Лариса и была в силах вынести эту вокальную экзекуцию, но многое из сказанного Ырысту она точно слышала впервые. Видно, что человек шарит.

– Тот самый краевед…, – не успел договорить парень.

– Аржан Амыров, – как-то само собой вырвалось у Лары.

– Совершенно верно, – не растерялся Ырысту и продолжил начатую мысль, – бывший одногруппник Павлова достал из местной библиотеки архивный план первоначального храма. Благодаря ему появился новодел.

Постройка была зажата между скалами острова. Храм довольно органично смотрелся на местности, и можно было подумать: слово божье пришло сюда одновременно с его творениями на третий день. А небольшая бытовка вообще не имела задней стенки: её роль выполняла одна из скал. По большому счёту, весь остров и был скалой. Не зря его когда-то обозвали греческим словом «патмос [23] ».

Анна стояла со всеми на небольшой площадке. С её высоты весь остров можно было охватить одним взглядом. Излучины реки слегка слепили. Крыша храма озаряла золотом: её медные листы были отполированы до состояния зеркальной глади.

Анной двигал интерес личных открытий и свежих впечатлений. Это были важные пункты (не считая воли сугубо личных, семейных обстоятельств) и в том, чтобы податься на соблазнения Олега уехать с ним в горы, и в лёгком согласии на предложение Ларисы присоединиться к экскурсии. Но сейчас она робела перед святой обителью. Последнее время ей казалось, что она живёт вне религий. Что создатель не только не додал, но и лишил её важной части себя, части жизни.

– Кстати, обратите внимание на форму: остров напоминает треугольник, – Ырысту указательным пальцем начертил в воздухе три прямых линии. – Ну ладно, настало время для самостоятельной прогулки. Желающие могут зайти в храм: поставить свечи; посмотреть на иконы дореволюционного письма, – он глянул на часы и добавил. – У вас есть сорок пять минут. Собираемся там, – гид кивком указал на пятачок перед мостом: иконная лавка, несколько скамеек, кофе-автомат.

– Аня, ты идёшь? – Олег прислонился к мостовой опоре.

– Сходи без меня, – Аня ступила на деревянные доски. – Посмотрю на остров с середины моста.

– Олег, не откажете мне в помощи? – у Ларисы перехватывало дыхание от высоты. – Можно я возьму Вас под руку? – Лара застегнула зелёную ветровку, поправила рыжую прядь и продела руку под левый локоть Олега.

Они прошли вперёд со всеми, кто был с ними в автобусе. Аня, немного подождав, отправилась следом.

«Когда в последний раз, мой милый, ты так же, взяв меня под руку, прогуливался и держался настоящим кавалером, – обеими руками Аня перебирала по парапетам и старалась отвлечься от свиста ветра под ногами. – Никогда. Никогда ты не был обходительным со мной. Даже на людях. Как долго мы оба еще будем тянуть эту лямку?»

Мост слегка покачивался. Она взглянула под ноги. До Катуни метров десять – не меньше. Аня подняла голову, и из общего вида её взгляд выхватил скалу, стоявшую особняком. Сначала она подумала, что это мираж. Но, прищурив глаза, отчётливо разобрала контур изображения: в скале была выточена Дева Мария, с младенцем у левой груди. Барельеф смотрелся объёмным благодаря игре теней, а над головой Богородицы отсвечивала золотая дуга.

«Как же символично, – думала Анна, – что у острова форма треугольника. Словно этот клочок суши определяет понимание Святой Троицы: Отца, Сына и Святого Духа. Скрепляет их в высшее единство любви и наконечником духовной стрелы несёт по кипящей бирюзе Катуни через алтайские земли, – она достала телефон и сфотографировала образ святой. – Что может быть чище и подлинней любви матери к собственному ребёнку? Способен ли ребёнок любить свою мать так же сильно и безвозмездно, как она его. Богородица и Иисус. Мать и дитя. Мама. Где вы теперь с бабушкой?»

Аня смотрела на храм. Хоть она и не была примерной прихожанкой, но с Церковью её связывало детство. И всякий православный символ неволей уносил её в ранние воспоминания.

Ане было пять лет, когда она узрела святые лики в золотых оправах. В то время её сознание одолевали то ли изобретательная детская фантазия, то ли приснившийся ужас, подкрепленный страхом темноты.

– Ребёнок совсем извёлся от кошмаров, – Роза стращала свою дочь. – Сама ведь не спит, и нам с тобой покоя нет.

– Это не смертельно, мам. – Лиля пила чай. Голова лежала на ладони, под глазами опухло. – У неё зубы режутся. И фантазия – дай боже!

– Ох, Лиля, и не знаю я. Её все рожи какие-то мерещатся. А вдруг заболевает Анютка-то наша? Бесы бьют её!

– Верно говоришь, мать. Я даже знаю где она их видит.

– Где же енто?! – немолодая Роза ухватилась за грудь.

– А в телевизоре твоём! Её ведь и за уши не оттащить! На пару с ней смотрите всю эту мистику-херистику, а потом обе без сна ходите!

Лиля со стуком поставила чашку чая. Полуночное бдение перевалило за три часа. Она подошла к раскочегаренной печи и взялась подбросить в неё несколько поленьев.

Роза перегнулась через стол, накрыла дочкину чашку блюдцем и двумя перстами вывела в воздухе крест.

– Хочешь, – сказала Лиля, закрывая дверцу печки, – веди свою внучку в храм. Ты это любишь.

Через несколько дней отец Георгий стоял у входа и встречал прихожан по случаю Всенощного бдения. Он с любопытством глядел на чудную внешность девчонки: узкий разрез синих глаз, тёмная коса и золотая кожа. Наместник господа смерил сравнивающим взглядом ее и темноглазую русинку Розу Ильинишну Логинову.

– Все мы вровень перед Господом Богом нашим, – сказал Георгий и ладонью пригласил их в храм.

Так Аня впервые переступила порог божьей обители. А возвращаясь с церкви под петушиный ор, измождённая от спёртого воздуха с привкусом ладана и уставших ног, Аня ничком пала в кровать.

Мать с бабушкой были преисполнены благодарностью за избавление от ночных страданий для всего семейства.

Солнце затянуло аспидными облаками. Погода изменилась и воздух наполнился кружащей голову свежестью.

Аня забрала свой американо с кофе-автомата и устроилась в углу балкончика. Она сидела на скамейке под кроной могучей сосны, окружённой запахом смолы и прелой хвои. Напротив неё туча стремительно наползала на гору. Где-то слева взвизгивали туристки от подёргиваний моста.

Аня достала телефон: еще в автобусе ей пришло сообщение. Но она не стала отвлекаться от рассказа Ырысту и решила, что ответит позже. Сообщение было от Олеси: «Привет, Анютка. Как ваш романтик на Алтае? Надеюсь, болончик пока не пригодился=)»