Чеченцы в Русско-Кавказской войне
Шрифт:
Еще при его жизни о Байсунгуре слагали легенды. По преданию, его привязывали к лошади кожаными ремнями, и не ведающий страха наиб, выхватывая единственной рукой шашку и сверкая единственным глазом, мчался в самую гущу врагов. Народная память донесла до нас некоторые эпизоды из жизни этого замечательного борца за свободу.
«Как-то во времена Шамиля встретились два войска: царское и шамилевское. Из рядов царских войск выехал один храбрый казак, известный среди чеченцев своим мастерством ведения боя, и стал кричать по-чеченски, призывая на бой противника из горцев. Тогда было традицией таким образом показывать свою удаль. Из ряда чеченцев вызов сразу же принял беноевский Байсунгур (бенойн Бойсхар). Он был одноглазым, одноруким и одноногим. Выхватив шашки, противники поскакали навстречу друг другу. Подскакав, они одновременно взмахнули шашками, казак остался сидеть в седле, как ни в чем не бывало, а Бойсхар вернулся обратно. Имам Шамиль увидел у наиба на груди страшную сабельную рану. Имам воскликнул:
— Байсунгур! О тебе все говорят как о знаменитом прославленном мужчине. Как ты мог опозорить себя и всех нас, ведь смотри: казак сидит в седле, а ты вернулся с этой раной.
— Подожди немного, имам, — ответил Бойсхар. — Лошадь казака еще не тронулась с места.
Вернувшись к казаку, наиб посмотрел в глаза его лошади, та дернулась и отошла на несколько шагов. Голова всадника отвалилась...»
После поражения в Крымской войне царизм пытается взять реванш на Кавказе. Мирный договор в Париже дает возможность самодержавию бросить против горцев огромные силы.
Шамилю противостоит 300-тысячная армия. Изнуренное вековою войной население, с трудом, напрягая последние силы, оказывает отчаянное сопротивление.
В кровопролитных боях царские войска постепенно занимают территории Чечни и Дагестана. 12 мая 1859 года практически вся Чечня, за исключением одного Беноя и прилегавших к нему хуторов, была занята царскими войсками. Шамиль покидает Чечню, вместе с ним уходит в горный Дагестан и непокорный Байсунгур со своим отрядом. Теснимый многочисленными царскими войсками, Шамиль с 400 защитников и 3 пушками укрепляется на горе Гуниб. Байсунгур с несколькими оставшимися верными имаму дагестанскими наибами и с сотней беглых русских солдат и казаков организовывает оборону Гуниба. 25 августа 1859 года после осады и предложения сдаться имам Шамиль сдался в плен. О том, что произошло в тот день в Гунибе, в Чечне сложены песни. Вот одна из них:
Нависла туча над Гунибом, нависла смерти тень. «Имам, Мы вырвемся отсюда — либо умрем, как подобает нам! Наш дух, не уступавший силе, привык в бою свободу брать. И жить враги нас не учили, и не научат воевать. Тропа судьбы для нас все уже, уходит прочь из света дня. Мюриды! Слышите! Потуже к коню привяжите меня. Позорной смерти трус достоин, ему не видеть райских врат. Пока скакун мой жив, я — воин. Шамиль, веди на газават! Для нас марчо из шали сшиты, прорвемся сквозь гяуров тьму, Еще полтысячи джигитов послушны слову твоему». К земле опущен взгляд имама, он что-то молчалив и хмур: «Сегодня светлый меч ислама в ножны вложил я, Байсунгур». «Что ты сказал? А ну-ка снова, коль не ошибся, повтори!» Шамиль в ответ ему ни слова, наиб настойчив: «Говори!» Лицо имама посерело: «Вершишь ты надо мною суд. Ведь сам ты знаешь, наше дело пятьсот мюридов не спасут. Я просто нужным не считаю и эти души сжечь в огне. Сирот уже и так хватает и в Дагестане и в Чечне. На то, наверно, Божья воля, не спорь со мною — это рок». Чеченец зубы сжал до боли: «Ну как ты это сделать мог? Тебя совсем не понимаю, мы двадцать пять нелегких лет Шли за тобой, не нарушая суровой верности обет. И вот нелепо так, без боя, сегодня в самый трудный час Готовых умереть с тобою — Шамиль! — ты покидаешь нас. Шамиль, опомнись! Это слабость! Готовы к смерти мы! Вели! К тебе взывает кровь асхабов, что в эту землю полегли. Куда ты? Что все это значит? Имаму в плен дороги нет. Шамиль, остановись! Иначе — при мне кремневый пистолет, Клянусь Адамом, что из глины был сотворен... Остановись! Чеченцы не стреляют в спину, Шамиль, хотя бы оглянись!» Ответ имама: «Надо мною судьбы знаменье. Я устал. Тебе, чеченец из Беноя, прощаю все, что ты сказал, За то, что ты сквозь смерть и вьюгу прошел со мною пламя лет, За верность и за то, что друга надежней не было и нет». Дымит верхушка минарета, пылает солнце с высоты. «Имам, не струсил ты?» — «А это точнее знают Бог и ты!» Наиб широкими ремнями привязан намертво к коню. «Мюриды! Сам Всевышний с нами, теперь уходим мы в Чечню. И жить и умирать нам с нею. За мною, волки, на врага! Кто честью дорожит своею, но жизнь кому не дорога — Нас ждут внизу штыки гяуров!» — И вот, кинжалы обнажив, Как барсы, сотня Байсунгура рванулась молча на прорыв В последней яростной атаке, как искупления волна. Нет ничего страшней отваги, когда она обречена. Их газават Всевышний примет, у них иного нет пути. Удастся вырваться живыми из сотни только тридцати. По склонам гор перед восходом плывут багрово облака — Ну что же, плата за Свободу была от века высока. [32]32
Русский текст У. Яричева.
После того, как Шамиль сдался в плен, Байсунгур, прорвав окружение, ушел в Чечню.
Осенью 1859 года царские войска сожгли Беной.
Байсунгур со своей семьей и соратниками скрываются в пещерах недалеко от аула. Неукротимый предводитель беноевцев совместно с Солтамурадом и лидерами других чеченских обществ готовят восстание. Одновременно и в контакте с ними в Аргунском ущелье энергично готовятся к выступлению «старый волк» Ума Дуев из Зумсоя и Атабай-мулла Атаев. Проведя за зиму подготовку, в мае 1860 года в ауле Беной и в верховьях реки Аргун чеченцы начинают вооруженное выступление.
Вот как описывают это восстание: «К июню 1860 года к движению беноевцев присоединились соседние аулы Ичкерии. Восстание грозило охватить всю Ичкерию. В начале января 1861 года против восставших выступили войска под командованием генерал-майора Мусы Кундухова, которому было приказано разгромить беноевцев, захватить их руководителя Байсунгура, выселить на плоскость жителей селения Энгеной, а другие аулы верхней Ичкерии разорить и жителей расселить по соседним крупным аулам. В конце января 1861 года в результате жестоких мер, принятых Кундуховым, численного и технического превосходства его войск восстание в Ичкерии было окончательно подавлено, около 15 аулов, причастных к нему, уничтожено» [Очерки истории, с. 126—127].