Чтение онлайн

– Туристам?

– Да. Я чуть не плакал, когда первый раз увидел Париж. Голубовато-розовое вечернее небо подсвечивает Сену, я стою на мосту. По реке плывет теплоходик, и на его палубе жадно и отчаянно целуется парочка. В тот момент я подумал, что никогда уже не буду таким счастливым…

– Я поняла, о чем ты. Теперь ты смотришь на этот город и видишь город. Он стал привычным, утратил очарование мечты. Но счастье, – она хитро улыбнулась. – Сейчас проверим.

Нагнувшись, Лали поцеловала Леонида так нежно, что он пробормотал:

– Вернемся в отель?

– Месье, же не манж па сис жур!

– Научил тебя на свою голову.

Большой минус любого французского ресторана – неторопливость официантов. Дожидаясь заказанных устриц, Леонид успел несколько раз осмотреть интерьер старинного зала с тяжелой хрустальной люстрой, темными картинами в золоченых рамах и мраморной копией луврской Афродиты.

Охранников, как обычно, не видно. Свое дело ребята знают: он так и не заметил, как они проводили его от отеля до ресторана.

Леонид ответил на звонок жены, сказал, что еще на пару дней дела задерживают его в Париже, но мысленно он уже с ней, на вилле в Ницце, любит, целует, обнимает.

Лали при первых же русских фразах ревниво закусила губу и с деланным равнодушием уставилась на красную розу в хрустальной вазочке, стоящей на столике рядом с горящей свечой.

Ревность француженки была приятна. Чем черт не шутит, может, девочка, и правда, интересуется не только золотой кредиткой?

Следующий телефонный звонок заставил Леонида нахмуриться. В окошке аппарата высветился код Москвы, но даже люди, знавшие этот номер, всегда связывались с секретарем. Штейнер умел ценить свое время.

– Леонид Иосифович, здравствуйте! Виктор Рогов вас беспокоит.

Знакомое имя, но оно теряется в веренице других имен, никак не желая идентифицироваться ни с внешностью, ни с совместными делами. Хотя голос тоже знакомый.

И только когда на том конце провода человек коротко изложил суть вопроса – проявляется интерес к делу об убийстве генерала Анатолия Румянова – Штейнер, наконец, понял: разговаривает с бывшим начальником службы безопасности одной из уже не существующих в России фирм.

Да, он вспомнил. Но это так мелко и несерьезно… Лишь один из немногих, кого пришлось убрать. Глупец этот Анатолий Румянов. Хорошие деньги ему предложили за его документы, узнав, что конкуренты уже вот-вот готовы выкрасть архив. Отказался. Не стало человека.

– Дорогой, не дергайся. Но держи ситуацию на контроле, – распорядился Штейнер, чуть отодвигаясь от стола, чтобы официант мог поставить серебристую тарелочку с дюжиной устриц.

– Понял, – коротко сказал Рогов и отключился.

Леонид поднял бокал с белым вином.

– За тебя, Лали!

Девушка счастливо улыбнулась, но Штейнер уже не видел чарующей мякоти губ.

Черт! Почему он должен сидеть во Франции? Ведь еще совсем недавно он мог раскладывать собственный политический пасьянс, зарабатывать огромные деньги, жить… жить, а не заниматься всякой ерундой от вынужденного безделья! Вся Россия была в его руках. Политики, журналисты, киллеры в конце-то концов. Обрушилась могущественная империя. Но ничего – он еще вернется. И все будут плясать под его дудку, все без исключения!

На календаре – Лика посмотрела на стену, вгляделась в красный квадратик – 8 августа. Книжку надо сдавать в октябре, но 1 и 2 числа – это выходные, так что заархивированный текст отправится в издательство 3, в понедельник. Итого для работы – с учетом всего сентября – остается, включая сегодняшний, 56 дней. Из них отнимаем 6 – время, требующееся для «вылежки» рукописи с последующим ее вычитыванием «свежим глазом» – и получаем ровно 50 дней. Минимальный объем книжки для твердой обложки – 500 тысяч знаков. Следовательно, каждый божий день надо творить не менее 10 тысяч знаков нового детектива. С одной стороны, это не так уж и много – были книги, написанные при ежедневной «выработке» в 30 тысяч знаков. С другой…

Вронская раскрыла испещренный пометками ежедневник.

Володя Седов пока успел выяснить немногое.

Первым был убит генерал Егор Михайлов. Уголовное дело возбудили в день его гибели – 13 марта 2002 года. Преступление совершено на территории Чеченской республики. Убийца не найден.

Генерала Анатолия Румянова не стало 20 декабря 2003 года. Убит в городе Одинцово, Московской области. В 2004-м к пожизненному заключению приговорен Джохар Шарипов.

Еще одна очень странная смерть. Седов сомневался, имеет ли она отношение к рассматриваемой ситуации или речь идет о простом совпадении фактов. В августе 2004-го убили некоего Геннадия Алпеева. Фамилия в военных кругах известная – отец Геннадия, генерал Вадим Алпеев, был в числе командовавших войсками на территории Чечни. Однако сам Геннадий избежал даже призыва в армию. Найти убийцу Алпеева-младшего у следствия не получилось.

Даты следующих смертей в записной книжке отсутствуют. Она помнит их сама. Слишком недавно это произошло. Слишком близко. Еще болит. Руководитель Местного оперативного штаба Александр Волков не сумел закончить торжественную речь на площади в Грозном в День независимости России – 12 июня. На следующее утро, 13 июня, в Дагестане убивают командовавшего операцией по освобождению заложников Сергея Соловьева. 30 июня в лагере боевиков хладнокровный убийца поймал в прицел висок генерала Федора Иванова. И нажал на спусковой крючок. Какой позор – она оттолкнула оседающее тело, истошно крича, помчалась к ближайшей палатке, чтобы спрятаться, защититься, исчезнуть в спасительном укрытии…

5 смертей.

Как лихо она объяснила все в своей книжке – виновен чеченец, «оборотень в погонах».

Однако смерть Анатолия Румянова выбивалась из этой выдуманной, но, как не сомневалась Лика, соответствующей действительности тенденции. К гибели генерала, судя по всему, была причастна российская экономическая и политическая элита. Если дело действительно сфабриковали, то уж у чеченцев таких возможностей – взять под контроль российское следствие – точно нет. Пока принимаем как аксиому: существуют могущественные российские преступники, убравшие Румянова. В этом случае возникает закономерный вопрос: если есть возможности устранить одного строптивого генерала, то где гарантии, что он оказался единственным? Смерть того же Сергея Соловьева внесла сумятицу в военные ряды, и боевики ускользнули из больницы безнаказанными. Это может быть выгодно по ряду соображений тем же могущественным группировкам, имеющим доступ в кремлевские кабинеты. Кстати, нельзя исключать и того, что убрали Соловьева действительно чеченцы. Только они были исполнителями, а ниточка, ведущая к заказчикам, уходит в Москву.

Что получается? Реальность разваливает сюжетные линии, о чем писать – непонятно. Конечно, можно закрыть глаза на эти факты. От художественного произведения никто не требует документальной точности. Однако если есть хоть малейшая возможность во всем разобраться – надо ею воспользоваться. И так на эту тему наштамповано слишком много поверхностной макулатуры. Не то чтобы в искусстве всенепременно должен соблюдаться принцип реализма. Но когда речь идет о серьезных вещах – то желательно максимально все изучить.