Чтение онлайн

Я вернулся в Москву окрыленным. Пока летел, думал только о Вике. Чувства возродились, я снова был безумно в нее влюблен. Дома оказался около десяти вечера. Родители встретили меня настороженно, но, увидев мое лицо, заулыбались.

– Вижу, поездка прошла удачно! – сказала мама. – Ты весь сияешь!

– Как поживает Вика? – вежливо поинтересовался отец.

Я бросил сумку на пол и возбужденно начал выяснять о процедурах по шлифовке рубцов, их возможных последствиях и о сроках полного заживления тканей. Отец сразу сменил тон, начал расспрашивать о методах лечения, мама завздыхала и заявила, что для начала мне неплохо бы поужинать и прийти в себя после перелета, а уж потом обсуждать такие важные темы. Но и за ужином я мог говорить лишь о Вике. Отец заверил меня, что все хорошо заживет, что особой боли «пациентка» не должна испытывать, и посоветовал успокоиться.

Когда я оказался в своей комнате, то сразу зашел в скайп. Но Вика была оффлайн. Я улегся на диван и набрал ее домашний номер.

– Да? – вяло ответила она.

– Солнышко мое! – быстро заговорил я. – Как ты? А я уже дома. Тебя в скайпе нет!

– Только что собиралась звонить тебе! Я сейчас мало у компа сижу, врач не рекомендует напрягать глаза, – ответила она более живо. – Долетел нормально, Мась?

– Все хорошо! Но я уже скучаю! Это был волшебный день!

– Мне тоже понравилось, – ответила она.

– Пушистик, сейчас твоя очередь! – оживленно сказал я. – Жду тебя на осенние каникулы к нам! Я уже и родителям о тебе рассказал!

– Зачем? – удивилась Вика. – Мне кажется, ты торопишься! Они тебя не ругали?

– За что? – рассмеялся я. – Разве можно ругать за… любовь!

– Ты торопишься, – повторила она, и тон показался мне странным.

Но я еще пребывал в эйфории от нашей встречи и списал все на ее плохое самочувствие и усталость.

– Зря ты не захотел купить сборник легенд Мирского замка, – после паузы сменила она тему.

На территории замкового комплекса имелась сувенирная лавка со стандартным набором календариков, магнитиков, проспектов и прочей продукции для туристов. Я приобрел диск с фильмом о Мирском замке, а Вика решила купить брошюру с легендами.

– А что, так интересно? – спросил я.

– Как раз сейчас читаю, – ответила Вика. – Это мистичное место! Я сколько раз ездила к брату в гости, но даже и не знала. В замке, конечно, бывала, но лишь любовалась архитектурой, а вот его историей и не особо интересовалась. И столько легенд с ним связано! Взять хоть это озеро возле стен! Оно проклятое!

– В смысле? – удивился я, но ощутил спад настроения.

Мне хотелось говорить о наших чувствах, строить какие-то планы хотя бы на ближайшее время, а Вика перевела разговор совсем в другое русло.

– Прикинь, на его месте раньше был огромный яблоневый сад, – возбужденно заговорила она. – Но владелец замка князь Святополк-Мирский приказал крестьянам его вырубить, чтобы создать вот это озеро. Яблони как раз стояли в полном цвету. По древним традициям нельзя срубать цветущее дерево, это все равно что погубить молодую жизнь. Крестьяне отказались, князь разгневался. И сам вырубил часть деревьев, остальное завершили нанятые им люди. Так и образовалось это озеро! Больше к нему даже не подойду! – добавила Вика.

Ее мрачный настрой показался мне странным. Но я уже не раз писал, что умом девушек не понять и резкие скачки их самочувствия могут зависеть от самых разных причин. Однако то, что она сейчас со мной не совпадала и не разделяла моего восторженного от нашей встречи настроения, напрягало.

– И что в этом особенного? – сухо произнес я. – Вырубили яблоневый сад. Сколько садов так вот уничтожается!

– Люди, вырубившие яблони, будут прокляты, а их род будут преследовать несчастья, – дрожащим голоском произнесла Вика. – Первой утонула в этом озере княгиня Софья в возрасте 12 лет, и сам князь погиб именно на его берегу. И вообще очень много утопленников числится за этим водоемом! Такие у нас дела! А ты даже сборник не купил! Я думала, ты любишь и собираешь сказки! – добавила она.

– Да, собираю, – с недоумением ответил я, не понимая, куда она клонит. – Даже специальный файл есть. И если ты так настаиваешь, то могу и в Сети легенды найти о Мирском замке!

– Да зачем? – ответила Вика. – Собирай, что тебе интересно! Я вовсе не настаиваю! Понимаю, что истории о серферах тебя привлекают намного сильнее.

– С чего ты взяла? – все больше удивлялся я ее непонятному настроению.

Мне даже показалось, что тон девушки стал чуть агрессивным.

– Ну ты же выслал мне эту дурацкую сказку о гавайской принцессе Мамале! – сказала Вика. – Как же, родоначальница твоего любимого вида спорта! – ехидно добавила она.

– Знаешь что, – не выдержал я, – тебе не мешало бы успокоиться! Лишь при одной мысли о серфинге у тебя резко портится настроение! И вот что хочу сказать: это только твои проблемы! Если ты так ненавидишь и боишься серфить, то могла бы давно отказаться от этого вида спорта и не идти на поводу родителей! У тебя не хватает характера настоять на своем! Давай, поступай в ваш спортивный институт и занимайся всю жизнь делом, которое ненавидишь, и лишь потому, что так тебе приказали родители! – в сердцах выпалил я.

Возникшая пауза показалась мне зловещей и бесконечной. Я спохватился и пожалел, что был так груб.

– Я же только о тебе забочусь! – сказал более спокойно.

– Вообще-то мне сказка не понравилась потому, что эта самая Мамала, которой ты так восхищался, легко изменила мужу. И я так и не поняла, зачем ты мне ее тогда прислал! А серфинг тут вовсе ни при чем!

– Просто легенда показалась красивой, – растерянно ответил я.

– Ничего красивого в ней нет! – резко проговорила Вика. – Как и в этой твоей сказке о мотыльках! И там речь шла об измене! Даже не пойму, на что ты все время намекаешь! Причем в обоих случаях речь шла о предательстве именно девушек!

От растерянности я замер, не зная, что сказать. Ее нападки были настолько несправедливы, она приписывала высланным ей текстам какое-то потайное дно, а ведь я хотел лишь порадовать ее.

– Лучше бы купил легенды Мирского замка! Они в сто раз интереснее! – раздраженно проговорила она.

– Ладно, Виктория, вижу, ты сейчас не в духе, – сказал я, решив уйти от ставшего таким напряженным разговора. – Спокойной ночи!

И положил трубку. Мое настроение окончательно упало, от эйфории не осталось и следа. Характер Вики уже не казался мне таким ангельским, как виделось раньше.

– Вздорная девчонка! – пробормотал я. – К тому же упертая!

Телефон загудел, я вздрогнул, решив, что Вика одумалась и спешит извиниться. Но это был Даня.

– Bonsoir [30] , – бархатным голосом проговорил он.

– Привет, Дань! Ты чего это на французском? – рассмеялся я.

– Тьфу ты! Сам не пойму! Видно, гены! Но и правда, я стал как-то на автомате переходить, особенно когда с девушками общаюсь.

– Но сейчас ты не девушке звонишь! – весело заметил я.

– Да только что с Жанночкой общался! Она завтра утром улетает в Анкару.

– Значит, у вас все на мази? – обрадовался я.

– Как сказать! – грустно ответил Даня. – Эта девушка из разряда… ну помнишь детскую игру: «…губы бантиком не делать, «да» и «нет» не говорить, черный с белым не носить». Мы встретились уже два раза, но ничего определенного. Мало того, я вообще не могу понять, чего она хочет. Не говорит ни «да, ни «нет»! Странное поведение…

– И все же это были свидания? – уточнил я.

– Да какие там свидания! – вздохнул он. – Так, в кафешке посидели, поболтали ни о чем… А у тебя как все прошло? Я думал, ты мне сразу позвонишь, как вернешься!

– Да пока с предками общался, сейчас вот с Викой… Хотел тебе набрать, да ты опередил. Поездка так в целом ничего… Повидался.

– Слышу по голосу, что и ты не в особом восторге! – заметил Даня.

– Да кто их, этих девушек, поймет! – посетовал я и рассказал ему о перепадах настроения Вики.

– Вот-вот, типичная картина! – подхватил Даня. – То «хочу – не могу», и через минуту: «отвали, ты меня достал!». Завтра чем займешься?

– Домашку с утра сделаю, потом не мешало бы погулять! Ты как?

– Свободен! Тогда после обеда созвонимся!

Мы попрощались, я хотел зайти в Сеть, но глянул на компьютер и передумал. Вика все равно была оффлайн. Улегшись в кровать, я долго не мог заснуть, мысли были неприятные. Я пытался анализировать нашу встречу, искал скрытые мотивы неровного поведения Вики, хотел понять, что она на самом деле чувствует ко мне. Слова ее признаний уже ничего для меня не значили. Я неожиданно понял, что сказать: «Я люблю тебя», оказывается, очень легко, но за этими словами может вообще ничего не стоять. Они – всего лишь некая удобная форма, позволяющая скрывать всю гамму эмоций или отсутствие таковой.

Следующую неделю общение с Викой проходило ровно. Она уже не отказывалась разговаривать через веб-камеру, но косынка по-прежнему плотно закрывала ее лоб. Я настаивал на ее скорейшем приезде в Москву, убеждал, что необходимо проконсультироваться с моим отцом, он в курсе ее проблемы и готов помочь. Вика на эти предложения обижалась, отвечала, что доверяет своим врачам и будет некрасиво с ее стороны обращаться к другому специалисту, пусть даже и «московскому светилу».

Но в середине октября она все же приехала. Я встретил ее на вокзале. Вика прибыла ночным поездом. Было субботнее утро. Как назло ночью пошел дождь, погода резко испортилась. Я день назад получил права и даже хотел приехать на вокзал на машине, но поразмыслив, решил не рисковать. Практики вождения пока недоставало. Одно дело кататься по проселочным дорогам и другое – по Москве. Я с волнением смотрел на медленно ползущий поезд. С нашей прошлой встречи прошел почти месяц, все это время мы общались исключительно по Сети и телефону и не так часто, как могли бы. Вика по-прежнему отличалась перепадами настроения, а я без конца анализировал свои к ней чувства, Даня со своей стороны подливал масла в огонь, приглашал меня на всевозможные вечеринки и пытался знакомить с интересными девушками. К тому же он был принципиально против «не-москвичек» и считал, что такую кандидатуру даже не стоит и рассматривать. И все равно нежные чувства у меня сохранились, а иногда, в моменты сильной тоски по Вике, казалось, что это и есть любовь. И я постоянно настаивал на ее приезде ко мне.

Поезд остановился. Я приблизился к ее вагону. И вот она в дверях, оглядывает перрон.

– Вика! – закричал я и замахал букетом гладиолусов.

Когда она выбралась на улицу, я схватил ее в объятия и закружил на месте.

– Вот и ты! – возбужденно говорил я, целуя ее губы.

– Привет! – смущенно ответила Вика и взяла букет.

Я смотрел на нее во все глаза. Голубая яркая курточка шла ей, белый шарфик и белая же шапочка оттеняли разрумянившееся лицо. Я заметил отсутствие привычной косынки, скрывающей лоб. Зато густая челка падала на брови. Я не выдержал и отвел прядки. Вика сильно покраснела и схватила меня за кисть. Волосы снова закрыли лоб, но я успел заметить, что шрам стал намного меньше, совсем светлым и более гладким.

– Не смотри! – сказала Вика. – Процедуры пока не закончены. Будет еще один этап шлифовки.

– Да уже и так мало что заметно! – обрадованно ответил я.

Я уже упоминал, что неоднократно предлагал Вике проконсультироваться в клинике моего отца. Но она выбрала для приезда такой момент, когда он уехал на симпозиум в Вену. Словно специально подгадала. Однако отец позаботился о консультации и в его отсутствие.

– Мы можем отправиться в клинику хоть сейчас! – не меняя тона, заявил я.

Правда, подумал, что моя улыбка сейчас выглядит несколько натянутой. Я заранее напрягся, ожидая ее ответа. Вика по-прежнему вела себя непредсказуемо.

– Твой отец в отъезде, ты сам мне говорил! – заметила она и нахмурилась.

– Он договорился со своим коллегой, к тому же хорошим другом. Тот тебя посмотрит!

– Ты очень упертый, Макс! – сухо ответила она. – Я приехала вовсе не за консультацией, а по другой причине!

– Точно не хочешь? – все-таки спросил я.

– Точно! – нервно произнесла она. – Могу вообще поменять билет и уехать обратно!

Я знал, что Вика собиралась провести в Москве всего сутки и вернуться в Минск завтрашним дневным поездом. И вот такое заявление! И что у нас за отношения? Я решил не наэлектризовывать атмосферу дальше, подхватил ее сумку, взял ее под руку и как можно более приветливо сказал:

– Тема закрыта! Обещаю больше к ней не возвращаться! Поехали?

Я очень хотел, чтобы Вика остановилась у нас. Конечно, в моей комнате ей эту ночь провести никто бы не позволил, но места у нас предостаточно. Вика вполне могла бы расположиться в кабинете отца. Там был удобный кожаный диван. Однако мама решила, что это не совсем прилично размещать у нас девушку, и сняла ей номер на сутки в ближайшем к нам мини-отеле. Спорить с мамой было бесполезно, и я подчинился. Только Вика пока была не в курсе, и я понятия не имел, как она отреагирует. Пригласил в гости и отфутболил в отель!

В метро мы почти не разговаривали, Вика сидела, закрыв глаза и надвинув шапочку на лоб. Ее лицо выглядело немного осунувшимся. Я подумал, что она похудела за прошедший месяц. И опять-таки это можно понять! Наверняка она терпела не совсем приятные процедуры. Но я был даже рад, что мы молчали всю дорогу. Это дало возможность собраться с мыслями. Я иногда поглядывал на Вику. В голову лезли странные вопросы: кто она мне? что меня с ней связывает? Но скоро сомнения ушли, а в душе все сильнее начала разгораться нежность, будто присутствие Вики зажигало невидимый огонек внутри меня. Несмотря на уставший вид, она выглядела прехорошенькой, одета была современно и стандартно – синие классические джинсы, аккуратные сапожки на каблучке, куртка, свитер – и не особо выделялась из общей массы едущих в метро девушек. К тому же сейчас я не слышал ее провинциальный говорок, и это не искажало восприятие картинки. Но в какой-то миг снова вернулись опасения: эта девушка мне совершенно чужая и, по большому счету, я мало что знаю о ней. И снова началось охлаждение. Но как только Вика открыла глаза и улыбнулась мне, нежные чувства воскресли.

Мы приехали на нужную станцию и вышли на поверхность. Было по-прежнему пасмурно, но дождь, на наше счастье, уже закончился.

– Где твой дом? – спросила Вика и ясно мне улыбнулась. – Ой, сколько кафе! – обрадовалась она.

Мы находились возле метро «Новокузнецкая». На Пятницкой, которая проходит в нескольких метрах от выхода метро, правда очень много кафешек и ресторанчиков. Вика посматривала на противоположную сторону улицы.

– А Макдоналдс есть поблизости? – спросила она. – Люблю ихние «макзавтраки»! Или твоя мама нас ждет, пирогов уже, поди, напекла?

Словечко «ихние» резануло, восторг по поводу фастфуда напряг, но больше всего напугало, что Вика видит мою маму радушной хозяйкой в традиционном стиле: с пирогами и рушниками. И как я сейчас сообщу, что мы идем в отель?

– Буквально за углом есть Мак, – сообщил я. – Если ты так любишь быстрое питание, то можем пойти. Тем более моя мама точно пирогов не напекла!

– А твой дом далеко? – поинтересовалась Вика. – Тут, смотрю, все здания старинные! Мы где находимся? Я совсем не знаю Москву!

– Это исторический район, называется Замоскворечье, потому что… – и я сделал паузу, давая Вике возможность проявить сообразительность.

– Потому что? – повторила она и заулыбалась.

– Он находится за Москва-рекой, – ответил я. – Думал, ты сама догадаешься. Пошли!

И я взял ее за руку, решив больше не тянуть и отвести в отель. А там, что называется, видно будет! Мама, конечно, не возражала против знакомства с Викой, но и особо не настаивала.

Мы прошли до первого перекрестка и завернули за угол. Отель находился неподалеку, он располагался в старинном трехэтажном недавно отреставрированном особнячке. Когда мы подошли, Вика с изумлением оглядела здание.

– Это что, твой дом? – вначале не поняла она. И тут только заметила вывеску над дверью. – Блин! Это ж гостиница! Макс! – развернулась она ко мне с разгневанным видом. – Что за тупой подкат?! Ты решил для начала побыть со мной в отеле, а потом уже вести домой? Ты снял тут номер? Это так пошло! Не ожидала от тебя!

– Ты все не так поняла, – перебил я ее. – Это мама решила поселить тебя на сутки в отель. Так всем будет удобнее, и тебе в первую очередь.

– Мама?! – сделала она круглые глаза. – Ну у вас тут и понятия о гостеприимстве! А я-то про пироги! Твои предки что, совсем уже? – И Вика покрутила пальцем у виска.

– Не надо трогать моих родителей! – начал я злиться. – Они замечательные люди! Не тебе судить! И если хочешь знать, в Европе принято заселять гостей именно в отели. Не тебя же мы заставляем платить за номер!

– Могу и сама заплатить! – резко ответила она.

И вошла в здание. Я пожал плечами и двинулся за ней. Но на ресепшн, когда Вика узнала стоимость проживания, ее «праведный гнев» несколько поутих. Видимо, такой суммы она никак не ожидала. Я-то думал, она сейчас мне бросит деньги в лицо, но Вика молчала.

Мы поднялись в номер. Он оказался на втором этаже и был обставлен изысканно. Гостиная, спальня, большая плазма напротив кровати, балкон… Мама не поскупилась и сняла номер категории «премиум». С балкона открывался вид на старинные дома Пятницкого переулка. Вика какое-то время постояла на балконе. Я не мешал ей и ждал в гостиной. Когда она вернулась в комнату, ее лицо выглядело спокойным и даже умиротворенным.

– Прости! – мягко проговорила она. – Наверное, так у вас принято и я зря погорячилась. Передай маме спасибо. Номер шикарный! И очень дорогой!

– В Москве вообще гостиницы недешевые! – заметил я и прикусил язык.

Все шло не так! И казалось, мы говорим совсем не то, что должны были бы.

Вика глянула на меня, усмехнулась и стянула куртку. Она аккуратно повесила ее на плечики в шкаф, затем задвинула на нижнюю полку сумку. Я начал волноваться. Мы были одни в номере, в открытую дверь спальни я видел угол кровати. И мне уже хотелось забыть все наши разногласия, больше ничего не выяснять, а просто наслаждаться близостью друг друга. Мы так долго хотели этого! И я взял Вику за руки и потянул в спальню. Она будто оробела и смотрела на меня немного испуганно. Я обнял ее. На поцелуи Вика отвечала неохотно. Я это сразу почувствовал, но и не подумал отпустить ее. Я так крепко сжал ее в объятиях, что мы потеряли равновесие и упали на кровать. Она застыла на миг, затем вскрикнула и сильно меня толкнула. Я замер, глядя на ее нахмурившееся покрасневшее лицо, потом сел на край кровати, отвернувшись. Все снова происходило неправильно. Мы никак не могли попасть в нужную волну. Диссонанс угнетал. Но я так долго воздерживался в физическом плане, стараясь сохранять верность любимой девушке, что сейчас с трудом преодолевал желание наброситься на нее. А там будь что будет! Я сидел, ссутулившись и сжав виски пальцами. И сдерживался из последних сил. Но ведь я не животное во время гона! Встав, повернулся к Вике. Она приподнялась и смотрела на меня со страхом.

– Я так хочу тебя! – пробормотал я. – Ты даже не представляешь, какие муки я сейчас испытываю!

– И что? – прошептала она. – Мне пойти тебе навстречу? А если я не хочу физической близости! Если я приехала совсем не для того, чтобы переспать с тобой! Ты об этом не подумал? И вообще… все это так… мерзко! – нервно добавила она.

– Мне лучше уйти! – решил я. – Отдыхай, приходи в себя. Позвоню!

Когда я оказался на улице, то начал ругать себя за дурацкое поведение. Неужели так трудно было держать себя в руках? Зачем было пугать Вику? И что она сейчас обо мне думает? Все произошедшее выглядело, как избитая сцена из какого-нибудь сериала: некий соблазнитель заманил невинную овечку в отель и решил воспользоваться ситуацией. Я остановился возле входа и сделал несколько глубоких вдохов. В голове прояснилось. И даже захотелось вернуться в отель и объясниться. Идеально было пригласить Вику прогуляться в какое-нибудь кафе, выпить чаю, съесть вкусное пирожное. На девушек это действует безотказно. Я постоял пару минут в раздумье, затем набрал ее. Хотелось срочно исправить положение. Но ее телефон оказался «вне зоны». И я решил не подниматься в номер, дать ей возможность отдохнуть. Раз Вика отключила телефон, то точно не хочет со мной общаться. Позвоню ей через пару часов. Она успокоится, и мы сможем все обсудить. Но домой мне идти совсем не хотелось. Пришлось бы отвечать на расспросы мамы.

Я постоял еще какое-то время возле отеля, затем двинулся по переулку, и когда завернул на Пятницкую, то нос к носу столкнулся с Данькой и Жанной.

– Ух ты! – громко сказал Даня. – Кого я вижу! А где милашка Вика?

– Здравствуйте, – растерянно поздоровался я.

– Bonjour, mon ami! [31] – рассмеялся он. – Жанну-то помнишь? Представлять не надо?

– Добрый день, – вежливо произнесла она.

По правде говоря, я не сразу узнал ее. Я пытался сопоставить картинку, которую запомнил в самолете, с реальностью. Элегантная подтянутая стюардесса Жанна казалась даже старше этой милой обаятельной девушки, которую я сейчас видел перед собой. Ее русые волосы были распущены и ложились на плечи мягкими волнами, серые глаза затеняли длинные ресницы, она улыбалась очаровательно, и ямочки на щеках придавали ей особую прелесть. Жанна была похожа на молодое яблочко, такая же свежая, румяная и аппетитная.

– Вам бы сняться для рекламы «Летайте самолетами Аэрофлота!», – произнес я довольно глупую фразу. – Обычно на их плакатах красуются именно такие девушки.

– Какие? – кокетливо спросила она. – И можно сразу перейти на «ты»!

– Эй, полегче! Не строй глазки моей Жанночке! – засмеялся Даня. – Ты же куда-то очень спешил!

– Вовсе я не его! – заметила Жанна, не сводя с меня глаз. – Просто мы собрались на выставку… как друзья!

– И куда направляемся? – обратился я к Дане.

Пристальный взгляд Жанны начал меня немного смущать. И в то же время я будто переключился и почти пришел в себя после стресса от неудачной встречи с Викой. Я снова оказался «дома», в привычной для меня среде, видел друга Даню, хоть и малознакомую, но симпатичную мне Жанну и чувствовал себя в своей тарелке. С ними я был в «зоне комфорта», тогда как с Викой – на чужой территории, к тому же воюющей стороны.

– В Балчуге выставляется одна американская художница, – пояснил Даня. – Ну ты это не любишь! Ее стиль: сочетание фигуративизма и абстракционизма. Экспозиция размещена в лобби отеля, и мы идем туда.

– Максим, может, составишь нам компанию? – поинтересовалась Жанна.

– Он не может! – не раздумывая, ответил за меня Даня. – К нему сегодня из Минска приехала девушка. Только я не пойму, куда она подевалась. Вы по идее не должны разлучаться ни на секунду!

– Вика захотела отдохнуть… после поезда, – неуверенно ответил я.

– Тем более пошли с нами! – чему-то обрадовалась Жанна.

Я засомневался. Сейчас мне нужен был совет друга. Но тут я увидел, как Данька делает мне «страшные глаза», и понял, насколько я помешал его планам. Он, видимо, все еще надеялся завоевать Жанну. Мне казалось это странным. Обычно, если девушка сопротивлялась больше двух недель, мой друг терял к ней всякий интерес, говоря, что не стоит тратить энергию на такой сомнительный объект и что на свете полно других, не менее прекрасных, но более понятных и доступных особ. Даня не рвался страдать и переживать из-за неразделенной любви. Но история с Жанной как-то затянулась.

– Простите, но не могу составить вам компанию, – сказал я. – Должен вернуться к Вике.

Я не собирался мешать другу ни в чем.

– Понятно, – разочарованно протянула Жанна.

Даня подмигнул мне и заулыбался. Он подхватил девушку под руку. Я посмотрел им вслед. И машинально отметил, как красиво узкая юбка Жанны обтягивает ее стройные бедра. Ее походка была плавной и грациозной.

«Наверное, все стюардессы так ходят, – мелькнула мысль. – Поневоле выработаешь подобную поступь, постоянно лавируя по узкому проходу между креслами».

Я побродил по улицам какое-то время, так и не зная, на что решиться. Правильным было дождаться звонка Вики. Должна же она хоть что-то предпринять. Ее телефон по-прежнему находился «вне зоны». Прошло больше двух часов, я посидел в кафе, выпил чаю и чувствовал себя все хуже. Происходящее просто не укладывалось в голове. Я надеялся на романтический день вдвоем с Викой, хотел показать ей свои любимые уголки Замоскворечья, посидеть в каком-нибудь уютном и малолюдном ресторанчике, проехаться на речном трамвае и закончить день в номере отеля при свечах. И вот все рухнуло. Я сидел в одиночестве в кафе и даже не представлял, чем сейчас занята моя девушка. Да и моя ли она? Этот вопрос задавал я себе, глядя в окно на проезжающие мимо машины, на разноцветные листья, слетающие с веток под напором ветра, на идущих людей. Все было странно. Мне уже казалось, что я нахожусь где-то в зазеркалье, а не в своем родном Замоскворечье, я был выбит из привычной колеи, реальность словно изменилась, и это было крайне неприятно. И когда я окончательно затосковал, Вика позвонила.

– Наконец-то закончится этот кошмар! – пробормотал я и схватил лежащий на краю столика смартфон. – Алло!

– Макс, это я…

Голос Вики дрожал, к тому же я слышал какой-то странный и несвойственный отельному номеру шум.

– Вика, все в порядке? – торопливо спросил я и сжал гаджет, вдавив его в ухо.

– Макс, я уже в поезде, через полчаса отправление. Прости, но так будет лучше для всех!

Раздались короткие гудки. Я сразу перезвонил, но услышал «абонент вне зоны». Отчаяние, возмущение ее поступком, дикое волнение охватили меня. Долго я не раздумывал, вылетел из кафе, поймал такси и помчался в аэропорт. Так со мной поступать нельзя! Как она могла?! Я хотел лишь одного – заглянуть ей в глаза, услышать, как она мне скажет в лицо, что хочет расстаться и больше не любит. Я хотел догнать Вику… или догнать любовь? Я сам не понимал, что делаю. В аэропорту снял деньги с карточки, приобрел билет на ближайший рейс до Минска и сразу прошел на регистрацию. Я знал, что поезд едет в среднем десять часов, а самолет летит чуть больше часа. Вика находилась, по моим подсчетам, уже часа два в пути, по-любому за мной было преимущество во времени.

Едва выйдя из здания аэропорта, я сразу поймал такси. Перелет меня не успокоил, я находился даже в еще большем волнении, чем до него.

– На вокзал! – сказал я, падая на заднее сиденье.

Аэропорт Минск-2 находится на окраине города, а ж/д вокзал – почти в центре. Но я еще в прошлый свой приезд обратил внимание на практически свободные дороги. Да и столица по нашим меркам была совсем небольшой. Я вполне успевал к поезду Вики. Только знать бы еще, каким она приедет. Но я надеялся разобраться на месте. До вокзала мы доехали всего за сорок минут. Я выбрался из такси и огляделся. Здание показалось мне большим, я начал пугаться, что не смогу найти Вику среди толпы пассажиров. А их оказалось немало. Я вошел внутрь и изучил расписание. Поезда из Москвы приходили буквально один за другим. Я вычислил примерное время, когда вероятнее всего ожидать Вику. И как только пробило восемь по-местному, я начал вслушиваться в объявления, а потом бежал на указанный путь и внимательно всматривался в поток прибывших пассажиров, идущий мимо меня. Таким образом я встретил три поезда, но Вику так и не увидел. Я уже начал отчаиваться и пожалел, что не поехал сразу к ее дому и не ждал возле подъезда.

И вот следующий поезд прибывает на путь такой-то. Чудом я увидел Вику. Первым делом заметил белую шапочку в толпе и сконцентрировался на ней. И вот девушка все ближе, вижу белый шарф, болтающийся вдоль расстегнутой голубой куртки, но в глазах словно туман от волнения… И все же понимаю – это она! Вика! Я бросаюсь к ней, расталкивая людей. Она замирает, ее глаза расширяются, рот приоткрывается. Мое зрение резко проясняется, туман уходит. Я вижу ее побледневшее лицо, она словно не верит своим глазам.

– Вика! – кричу я и подбегаю к ней.

Люди расступаются, обходят нас, а я стою перед ней, не в силах пошевелиться…

Никогда не забуду той боли, которая в тот момент вонзилась мне в душу. Это было как озарение: она меня не любит. Я смотрел в глаза Вики, которые наполнялись слезами, и будто читал ее мысли. И снова вонзалось в мозг: она меня не любит, я не нужен ей, я зря примчался сюда, мой поступок бессмыслен в ее глазах и я для нее ничто… И когда первый шок прошел, я вдруг резко остыл, казалось, что сердце покрывается коркой льда, которая сжимает его и причиняет новую боль.

– Как ты тут оказался? – спросила Вика, когда мы были в состоянии говорить.

– На самолете, – ответил я. – Я хотел тебя увидеть, я не мог допустить, что ты вот так возьмешь и исчезнешь! И я требую объяснений!

– Требуешь? – переспросила она. – А разве не лучше расстаться вот так, ничего не выясняя? Макс, мы слишком разные с тобой, мы будто из разных миров… Князь Радзивилл и бедная вышивальщица, – тихо добавила она непонятную мне фразу. – И я не хочу больше вторгаться на чужую территорию! И больше так не могу! Все это бессмысленно и ни к чему хорошему не приведет. Прощай! Не нужно бежать за мной. Мне тоже больно!

Вика обошла меня и быстро устремилась по перрону. Я стоял неподвижно, глядя, как она спустилась в подземный переход и исчезла в его туннеле. Я был полностью опустошен, казалось, что от меня осталась лишь оболочка, которая не в состоянии ни догонять Вику, ни требовать объяснений произошедшего. Я стоял, поредевший поток пассажиров огибал меня, не задевая, казалось, что я снова попал в какое-то зазеркалье и необходимо взять себя в руки и вырваться из него в мой привычный мир.

– Все кончено! – пробормотал я. – Она больше не любит. Не любит!

Звуки собственного голоса привели меня в чувство. Я покинул перрон, вышел из здания вокзала, сел в такси, вернулся в аэропорт и улетел первым же рейсом в Москву.

Тема: прости

Vic–Z@bk.ru

Максим! Решила тебе написать. Прости меня за все! Не знаю, любила ли я тебя. Одно время казалось, что да! Ты очень хороший, правда, но мы не смогли бы быть вместе. Я это окончательно поняла, когда приехала к тебе. По правде говоря, я и приехала именно за этим: понять! И решить окончательно. И сразу все пошло не так, все было мне не по душе. Я почувствовала себя чужой, все казалось враждебным. И даже ты! Но в этом нет твоей вины. Просто мы разные, это по-любому нас бы развело. Знаешь, как у нас говорят? «Лучшая родня – своя ровня!» Не грусти, ты скоро забудешь меня. И поймешь, как я была права, расставшись вовремя, пока у нас не зашло далеко. Ищи себе ровню, ты достоин лучшей девушки. Я правда так думаю.

А я… найду себе парня из своей среды. Тяжело было постоянно чувствовать себя «ниже плинтуса». Когда я была с тобой, то не могла от этого избавиться. Не думай, у меня нормальная самооценка, но ты совсем из другого слоя общества, мне до него далеко! Не хочу больше быть какой-то ущербной рядом с таким парнем, как ты. Но за одно буду благодарить тебя всю жизнь – избавление от шрама. Именно ты подтолкнул меня к этому, я смогла преодолеть страх, потому что хотела быть красивой для тебя. Если бы не наша встреча, я бы еще долго не решилась на шлифовку. Спасибо тебе за это, Макс!

И еще. Хочу на память оставить тебе для твоей коллекции эту легенду. Она произвела на меня сильное впечатление, заставила о многом задуматься и даже помогла принять решение.

Призрак Мирского замка

Мирский замок был разрушен. Его полуразвалившиеся стены вызывали страх у местных жителей, считалось, что сюда лучше не ходить и не тревожить духов бывших владельцев. Но как-то одна молоденькая и бедная вышивальщица припозднилась у клиентки, которая жила в соседнем селе. И пришлось ей возвращаться в Мир поздно ночью. На небе светила полная луна, ее бледные лучи заливали местность, вышивальщица старалась идти как можно быстрее, пользуясь хорошим небесным освещением. Уродливые тени от полуразрушенных замковых башен, когда она приблизилась к ним, испугали ее, но все равно она решила сократить путь и пересечь дворовое пространство замка. Ее домишко находился по ту сторону замкового комплекса. И обходить по периметру было намного дольше.

Вдруг неодолимая сила страха заставила сначала замедлить ходьбу, а затем остановиться. Какое-то непонятное притяжение ощутила девушка и повернулась. Черная фигура стояла наверху, на галерее. По силуэту – мужчина, одетый в длинный темный плащ. Мрачная фигура медленно наклонилась к ней сверху, и девушка увидела горящие глаза…

В соседних домах жители вскочили от душераздирающего крика, а последовавший за ним лай собак перешел в завывания: собаки почуяли смерть. Утром нашли труп вышивальщицы. Местные шепотом переговаривались друг с другом и со страхом посматривали в сторону замка. Медицинское заключение: разрыв сердца. Причину тоже указали – слабое здоровье, упомянули, что у покойной всегда были проблемы с сердцем. Но в Мире все знали: вышивальщица нарушила покой Радзивилла, ужасного призрака Мирского замка. И поплатилась за это. Гордый князь не выносил, когда простые смертные вторгались на его территорию. При жизни он мог и собак приказать спустить, а после смерти наказывал уже по-другому. Он глянул несчастной в глаза. А все знали, что мертвый взгляд Радзивилла не могло вынести ни одно живое существо. Странно, но жители считали призрака правым, потому что нельзя вторгаться в чужие владения. И незачем было нарушать покой высокородного князя какой-то бедной девушке.

Я решил закончить книгу именно на этом месте. Потому что закончилась моя история любви. Вначале мне было больно, но… странно, эта боль быстро ушла. Я с головой погрузился в учебу, повседневная жизнь стирала в памяти образ Вики. Я не звонил ей, не писал и даже не заходил на ее сетевые странички. Понимал, что так забыть будет легче. Оставил лишь ее портрет над столом, который сделал в фотошопе, обработав ее фотографию в технике акварель. Мне он нравится. Девушка, изображенная на нем, с длинными распущенными волосами, она стоит под цветущей яблоней и безмятежно улыбается. Она стала для меня неким собирательным образом, отдаленно напоминающим девушку моей мечты, и я не хотел снимать портрет. И после расставания с Викой он остался висеть над моим письменным столом. Боль ушла, осталась лишь легкая грусть.

Да, наша любовь закончилась, но жизнь продолжается!

Выдержки из файла «Из прочитанных книг. docх»

Из книги Б. Бегбедера «Любовь живет три года»

«Любовь кончается, когда нельзя вернуться назад».

«Любовь – это упоительная катастрофа: знаешь, что несешься прямо на стену, и все же жмешь на газ; летишь навстречу своей гибели с улыбкой на губах; с любопытством ждешь минуты, когда рванет».

«Любовь – единственное запрограммированное разочарование, единственное предсказуемое несчастье, которого хочется еще».