Чехов письма 1901-1904.fb2
Шрифт:
Москва. Спиридоновка, д. Бойцова.
3509. ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННОМУ КРУЖКУ21 октября 1901 г. Ялта.
Глубоко сожалею, что не могу присутствовать на открытии Кружка и лично приветствовать. Прошу принять поздравление с новосельем и сердечные пожелания.
3510. Е. Я. ЧЕХОВОЙ
21 октября 1901 г. Москва.
Милая мама, пусть Арсений скажет на почте, чтобы писем моих не посылали в Москву; скоро я приеду в Ялту.
Нового ничего нет, все здоровы. Мое здоровье гораздо лучше, чем было в Ялте.
Целую Вам руку и желаю всего хорошего. Итак, до свиданья! Больше писать Вам не буду, так как приеду. Грибов купил, туфли купил.
Ваш А. Чехов.
21 окт. На обороте:
Ялта.
Ее высокоблагородию
Евгении Яковлевне Чеховой.
3511. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)22 октября 1901 г. Москва.
22 окт. 1901.
Милый Алексей Максимович, дней пять прошло, как я читал Вашу пьесу, не писал же Вам до сих пор по той причине, что никак не мог добыть четвертого акта, все ждал и - не дождался. Итак, я прочитал только три акта, но этого, думаю, достаточно, чтобы судить о пьесе. Она, как я и ждал, очень хороша, написана по-горьковски, оригинальна, очень интересна, и если начать с того, что говорит о недостатках, то пока я заметил только один, недостаток непоправимый, как рыжие волосы у рыжего, - это консерватизм формы. Новых, оригинальных людей Вы заставляете петь новые песни по нотам, имеющим подержанный вид, у Вас четыре акта, действ лица читают нравоучения, чувствуется страх перед длиннотами и проч. и проч. Но все сие не суть важно и все сие, так сказать, утопает в достоинствах пьесы. Перчихин -как живой! Дочка его очаровательна, Татьяна и Петр - тоже, мать их великолепная старуха. Центральная фигура пьесы - Нил сильно сделан, чрезвычайно интересен! Одним словом, пьеса захватит с первого же акта. Только, храни Вас бог, не позволяйте играть Перчихина никому, кроме Артема, а Нила пусть играет непременно Алексеев-Станиславский. Эти две фигуры сделают именно то, что нужно. Петра - Мейерхольд. Только роль Нила, чудесную роль, нужно сделать вдвое-втрое длинней, ею нужно закончить пьесу, сделать ее главной. Только не противополагайте его Петру и Татьяне, пусть он сам по себе, а они сами по себе, все чудесные, превосходные люди, независимо друг от друга. Когда Нил старается казаться выше Петра и Татьяны и говорит про себя, что он молодец, то пропадает элемент, столь присущий нашему рабочему порядочному человеку, элемент скромности. Он хвастает, он спорит, но ведь и без этого видно, что он за человек. Пусть он весел, пусть шалит хоть все четыре акта, пусть много ест после работы - и этого уже довольно, чтобы он овладел публикой. Петр, повторяю, хорош. Вы, вероятно, и не подозреваете, как он хорош. Татьяна тоже законченное лицо, только нужно во 1) чтобы она была на самом деле учительницей, учила бы детей, приходила бы из школы, возилась бы с учебниками и тетрадками и во 2) надо бы, чтобы в 1 или во 2 акте говорили бы уже, что она покушалась на отравление; тогда, при этом намеке, отравление в 3-м акте не покажется неожиданностью и будет уместно. Тетерев говорит слишком много, таких людей надо показывать кусочками, между прочим, ибо, как-никак, все-таки сии люди суть эпизодические везде - и в жизни, и на сцене. Елену заставьте обедать в 1 акте со всеми, пусть сидит и шутит, - а то ее очень мало, и она не ясна. Ее объяснение с Петром резковато; на сцене оно выйдет слишком выпукло. Сделайте ее женщиной страстной, если и не любящей, то влюбчивой.
До постановки осталось еще много времени, и Вы успеете прокорректировать Вашу пьесу еще раз десять. Как жаль, что я уезжаю! Я бы сидел на репетициях Вашей пьесы и писал бы Вам все, что нужно.
В пятницу я уезжаю в Ялту. Будьте здоровы и богом хранимы. Нижайший поклон и привет Екатерине Павловне и детям. Крепко жму Вам руку и обнимаю Вас.
Ваш А. Чехов.
3512. Г. И. РОССОЛИМО
22 октября 1901 г. Москва.
22 окт. 1901.
Дорогой Григорий Иванович, большое Вам спасибо за письмо! Я уезжаю в среду или самое позднее - в пятницу и до отъезда постараюсь побывать у Вас. Меня же можно застать дома ежедневно в 5 час. вечера и после 5, этак до 8.
Крепко жму Вам руку.
Ваш А. Чехов.
3513. Л. Е. РОЗИНЕРУ24 октября 1901 г. Москва.
24 окт. 1901.
Милостивый государь!
Послезавтра, 26 октября, я уезжаю в Ялту, куда и прошу Вас направлять письма и корректуру. В Ялте я пробуду, по всей вероятности, всю зиму.
Имею честь быть готовым к услугам А. Чехов.
3514. В. М. СОБОЛЕВСКОМУ25 октября 1901 г. Москва.
25 окт. 1901.
Дорогой Василий Михайлович, я уезжаю в Ялту! Будьте здоровы, желаю Вам всего хорошего. Поклонитесь Варваре Алексеевне и скажите ей, что я не успел побывать у нее, все сидел дома с гостями; в Великом посту буду в Москве и непременно явлюсь к ней. Желаю ей и детям здоровья и счастья.
На днях в редакции у Вас будет получено письмо из Нижнего от доктора Н. И. Долгополова. Это давний мой приятель, очень хороший человек, и опровержение, которое он пришлет, вполне справедливо.
Крепко обнимаю Вас. До свиданья!!
Ваш А. Чехов.
3515. А. Р. АРТЕМЬЕВУ (АРТЕМУ)
26 октября 1901 г. Москва.
26 окт. 1901.
Дорогой Александр Родионович, я уезжаю сегодня в Ялту, позвольте крепко пожать Вам руку и пожелать всего хорошего.
Был весьма огорчен известием о Вашей болезни, но, узнавши, какая это болезнь, успокоился, что и Вам советую. Это болезнь хотя и не легкая, но не серьезная.
Будьте здоровы, мой дорогой! Дай бог Вам всего хорошего!
Ваш А. Чехов.
3516. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ26 октября 1901 г. Тула.
Милая дуся, здравствуй! Сейчас в Туле съел порцию белуги - за твое здоровье, а теперь от нечего делать ем мармелад. Всю дорогу от Москвы до Тулы у меня сидел С, и мы вели беседу.
Не скучай, веди себя хорошо и пиши своему мужу. Я не со всеми простился в театре, извинись, моя радость, скажи, что это оттого, что я торопился, и попроси, чтобы не сердились очень.
Крепко целую и жму руку. Кланяюсь Маше.
Твой Тотоша.
26 окт. Тула. На обороте:
Москва.
Ольге Леонардовне Чеховой.
Спиридоновка, д. Бойцова.
3517. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ
28 октября 1901 г. Севастополь.
Севастополь. Воскресенье.
На море сильнейший шторм; говорят, что пароходы проходят мимо Ялты. Еду на почтовых.
Холодновато.
Будь здорова, деточка. Поклонись Маше. Я здоровехонек. Ехал хорошо. Крепко целую и благословляю…
Твой Antoine.
Дома буду ждать писем от тебя. Пиши подробнее. На обороте:
Москва.
Ольге Леонардовне Чеховой.
Спиридоновка, д. Бойцова.
3518. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ29 октября 1901 г. Ялта.
29 окт.
Милая, славная, добрая, умная жена моя, светик мой, здравствуй! Я в Ялте, сижу у себя, и мне так странно! Сегодня были Средины, была женская гимназия, и я уже совсем, с головой, вошел в свою колею, и пустую и скучную. Ну-с, доехал я весьма благополучно, хотя и не следовало бы в Севастополе нанимать лошадей, так как пароход зашел в Ялту. Впрочем, ехал хорошо, быстро, хотя и было холодно… Здесь застал я не холод, а холодище; в пальто было холодно ехать.
Сейчас придет ко мне по делу Татаринова, и я тороплюсь писать. Мать здорова, говорит, что я мог бы еще пожить в Москве. Средин тоже здоров, или по крайней мере имеет здоровый вид; все время бранил свою невестку.
Дуся моя, ангел, собака моя, голубчик, умоляю тебя, верь, что я тебя люблю, глубоко люблю; не забывай же меня, пиши и думай обо мне почаще. Что бы ни случилось, хотя бы ты вдруг превратилась в старуху, я все-таки любил бы тебя - за твою душу, за нрав. Пиши мне, песик мой! Береги твое здоровье. Если заболеешь, не дай бог, то бросай все и приезжай в Ялту, я здесь буду ухаживать за тобой. Не утомляйся, деточка.
Получил много своих фотографий из Харькова. Летом приезжал фотограф и снимал меня во всех видах.
Сегодня подавали мне изысканный обед -благодаря твоему письму, вероятно. Куриные котлеты и блинчики. Язык, который мы купили у Белова, испортился в дороге, или по крайней мере кажется испортившимся: издает запах.
Господь тебя благословит. Не забывай меня, ведь я твой муж. Целую крепко, крепко, обнимаю и опять целую. Постель кажется мне одинокой, точно я скупой холостяк, злой и старый.
Пиши!!
Твой Antoine.
Не забывай, что ты моя жена, пиши мне каждый день. Маше поклонись. Конфеты, которые дала мне твоя мама, я ем до сих пор. И ей поклонись.
3519. И. А. БУНИНУ
30 октября 1901 г. Ялта.
30 окт. 1901.
Милый Иван Алексеевич, представьте, деньги Ваши вытребованы обратно одесским банком, и их в ялтинском банке уже нет. Посылаю Вам обратно и телеграмму и марки.
Как Вы поживаете, господин Букишон? Что пописываете, на чьих юбилеях гуляете?