ДевушкаВидишь: татарник постылыйВырос у наших дверей.Если влюблен в меня, милый,То увези поскорей!ПареньПьяницам не собутыльник,Ликом – отец твой седой —Светел,как будто светильник,Рядом с женой молодой.ДевушкаМачехи слышу попреки,Вновь я грешна без вины.Горько… Не раз мои щекиБыли от слез солоны.ПареньЕсли пойдешь ты за мною,То по ночам для меняБудешь янтарной луною,Солнцем – средь белого дня.ДевушкаСкроется конь твой за кручей,Я окажусь у седла.Словно татарник колючий,Сделалась мачеха зла.
«В час полночный, душный иль метельный…»
В час полночный, душный ильметельный,Если будешь ты забыта сном,Постараюсь песней колыбельнойОбернуться под твоим окном.Если станешь в гору подниматьсяИ устанешь среди бела дня,Рядом постараюсь оказатьсяЯ в обличье верного коня.А когда жарою беспощаднойСтанет жечь тебя июльский день,Обернусь я речкою прохладнойИ листвой, бросающею тень.Обернуться в пору стужи лютойОчагом и буркой я смогу:«Потеплее ноженьки закутайИ присядь поближе к очагу!»Если же тебя подкараулитВ час лихой беда, как западня,Я тобою обернусь в ауле,Пусть беда нарвется на меня.
Слезы марьям (Ландыш)
I
Цветок, словно пять слезинок соленых,Цветок, словно пять слезинок горючих.Цветок, словно пять снежинок насклонах,Цветок, словно пять снежинок на кручах.Девушкой был мне цветок этот дарен.Девушка в сердце оставила рану,Словно сказала:«Послушай-ка, парень,Милой твоей никогда я не стану».
II
В чашечках белых весенний цветокДолго росинки хранит по утрам,Но почему – разгадать я не мог —Лаки зовут его «Слезы Марьям»?Кто она, эта Марьям, что в печалиСлезы лила?Из каких она мест?Мать ли она, молодая вдова лиИли одна из красавиц невест?Слезы Марьям, а какой – неизвестно.Может быть, той, непокорные чьиПять сыновей не вернувшихся,честноГоловы в битве сложили свои.Может быть, той, что в котел положилаГальку прибрежную и на костреКашу варила, чтоб чем – нибудь былоМалых детей накормить на заре.Или печальницы той, о которойВ песне поется:«Цветком на снегуСтала слеза ее,и белоперойВьюгой его замело на лугу».Может быть, та,что пленила Махмуда [16] ,Может быть, та, что Ису [17] родила,Выяснить это не мог я покуда, —Одноименницам нету числа.
16
Махмуд из Кахабросо (1 73–1 1) – крупнейший дагестанский лирик XIX века.
17
Иса – Иисус Христос.
III
Видно, не знала ты горский обычай,Мне подарив у вершин белопенныхЦветок, словно пять упреков девичьих,Цветок, словно пять разлук непременных.Лучше бы розу на стебле колючемИли фиалку – надежду влюбленных,Только не пять слезинок горючих,Только не пять слезинок соленых.Может, на севере вашем иначе.Может, там скажут об этом подарке:«Цветок, словно пять признаний горячих,Цветок, словно пять поцелуев жарких».
«Я, как все, считать привык…»
Я, как все, считать привык,Что в ауле есть родник.Отчего же за водойКаждый вечер чередойХодят к роще молодойДевушки аула?Чтоб встречаться – годеканЖенихам аула дан.Что же с первою звездойПо тропинке по крутойХодят к роще молодойЖенихи аула?
Сердце, в котором нет любви…
Патрон без заряда, гнездо без орла,Ножны без кинжала, весна без тепла,Камень холодныйВ почве бесплодной —Сердце, в котором нет любви.Ветка без листьев, родник без воды,День без предутренней яркой звезды,Тетеря глухая,Колючка сухая —Сердце, в котором нет любви.
Письмо
Нет, я не написал тебе письма,Не грыз карандаша на ратном поле.Я не открыл тебе сердечной боли,Когда плыла пороховая тьма.Мы годы проносили на плечах,Хурджуны [18] заменяя рюкзаками…И больше я не мог прижаться к маме.Отец и мать! Вы обратились в прах.Ушли однажды вы за край землиИ унесли с собой беспечность детства.Но нам мечту оставили в наследство,И мы ее по жизни понесли.Но чтобы счастья этого достичь,Мы столько перевалов брали самиИ плакали незримыми слезами,Чтоб горечь материнских слез постичь.Я помню телогрейку на двоих,Из бязи зыбкой, цвета трав пожухлых.Но гордо на работе в ней хожу я,А ты – на трудных лекциях своих.Ах, телогрейка! Чудо из чудес!Ее тепла совсем не замечали,Но на двоих делили в ней печалиИ к жизни полудетский интерес.Когда я вспоминаю о войне,Когда в те дни опять я удаляюсь,Морщинам я уже не удивляюсьИ нашей ранней чистой седине.Мой верный друг, помощница моя,Моей души вторая половина,Кричит о мире каждая морщинаИ этот крик летит через моря!О мире для детей мечтает мать…Но, если надо, встанут наши детиИ в бой пойдут, за этот мир в ответе!Вот писем не сумеют написать…
18
Хурджун – переметная сумка.
«И сладкий плод и горький плод…»
И сладкий плод и горький плодОт солнца и дождя.А я от жизни,что ни год,То улыбаюсь в свой черед,То плачу, как дитя.
«Надежды, печали…»
Надежды, печалиВосторженных летУплыли, умчали…Растаял их след.В тумане заботы,Простором дыша,По морю работыПлыву не спеша.Печалюсь, тоскуяПо светлому сну…Но вновь – не хочу яВернуться в весну.Все думы, заботыТеперь – об одном;Чтоб колос мой – плотнымНалился зерном.
«Неизлечима боль, как прежде…»
Неизлечима боль, как прежде,Но радость ждет настороже:Не много надо, чтоб надеждеЗвездой затеплиться в душе…Когда тебя в одежде чернойЯ на тропе встречал любой, —Душа брела дорогой торнойТоски и горя – за тобой.И вот сегодня траур сброшен!Скажи, о радость, – навсегда?Иль рано думать о хорошем,И не для нас зажглась звезда?И снова тучами ненастьеЗатянет звездные поля.Воспоминания о счастье,Как раны старые, болят.
«Пожалей ты меня умеючи…»
Пожалей ты меня умеючи,Дух затепли мой, как свечу,А не хлопай меня, жалеючи,Снисходительно по плечу.Ты с отзывчивою бывалостью,Проходя по ножу стези,Не унизь мою гордость жалостью,Своей гордости не вознеси.
«Как детство мое золотое…»
Как детство мое золотое,Ты мне вернула любовь, —Жизни радость с тобоюМне стала понятна вновь.Как детство мое золотое,Ты мне вернула любовь, —Вновь мне горе любоеЛегко одолеть с тобой.Как детство мое золотое,Ты мне вернула любовь, —На подвиг любой с тобоюЯ снова идти готов.
Наставления взрослых
Предусмотрительно умныВсе люди взрослые на свете.И слышат маленькие дети:– С огнем играть вы не должны! —Грозят им взрослые ремнем: —Вы спичек в руки не берите! —Давно как возраст мой в зените,А все играю я с огнем.И строгий глас звучит с земли:– Купайтесь, дети, но без прыти!С морской стихией не шутите,В ней тонут даже корабли.А у меня в груди давно,Для жизни гибелью чреватый,Взлетает чувства вал девятый,И сердцу с ним играть вольно!Я каждой ночью, каждым днемДушой мятежной, словно парус,Всхожу на свой последний ярус,Играя дерзостно с огнем.