Чтение онлайн

Жаль, что меня никто не спросит, а если бы и спросили, то я сказал бы, что мир нужно заключать. И дело здесь не в Англии даже. Не думаю, что бритты, после только что закончившейся войны, готовы опять вступать в бой, растрачивать человеческие ресурсы и деньги, а из собственных интересов.

Хватит воевать, пора созидательным трудом заниматься. Надо дипломатические отношения устанавливать, полпредов в Европы засылать. А я, силами ИНО, начну потихонечку нормальную работу – обеспечивать наши дипломатические представительства разведчиками под прикрытием, устанавливать нелегальные резидентуры. М-да, мечта, песня, сказка. Рутинная работа, когда наши разведчики воруют вражеские секреты, попутно мешая ихним шпионам воровать наши.

Жаль, что я сейчас не в Москве. Понимаю, что вряд ли бы повлиял на исход событий, но хотя бы получал информацию не из газет, а из первых рук. И не с опозданием в день-два, а сразу.

Чекисту и коммунисту верить в Бога не положено и, потому, рука не поворачивается написать, что Господь услышал мои молитвы и в палату заявился Артур Артузов. Но начальник контрразведки ВЧК и на самом деле явился.

– Володя, добрый день, – поприветствовал меня друг и коллега. – Извини, что раньше не смог зайти. Сам понимаешь, запарка.

– Верю, – кивнул я.

Артур расстегнул шинель, подумал, снял ее и кинул на спинку стула, а сам уселся ко мне на кровать и спросил:

– Как ты тут? Шоколад остался? Если нет, сегодня же привезут.

Я только отмахнулся:

– Я уже твоим шоколадом объелся. Расскажи-ка лучше – выявил ты причины Кронштадтского мятежа?

– А чего их выявлять? Причины простые – частично, недовольство матросов и солдат Советской властью. Частично – влияние иностранной агентуры и эмиссаров белогвардейцев. Опять-таки, социал-революционеры и бывший товарищ Савенков здесь отметился. Главных фигурантов, которые не успели сбежать, уже задержали, ведем допросы, а теперь работаем с разной мелкотой, вроде профессора Таганцева.

Услышав о профессоре Таганцеве я сразу же навострил уши. Ведь из-за него был расстрелян мой любимец Гумилев.

– И что с Таганцевым? – поинтересовался я, постаравшись, чтобы прозвучало как можно небрежнее.

– Пока не могу сказать, – пожал плечами Артузов. – Я с Кронштадтом разобрался, а по Таганцеву и прочим гражданским, пусть начальник Петрочека занимается, товарищ Семенов. Он, кстати, говорит, что с тобой знаком. Позвони, да поинтересуйся. А ты что, Таганцева знаешь?

Ишь, контрразведчик, заметил мой интерес. И что сказать? Сообщить Артузову, что по делу Таганцева проходил поэт Николай Гумилев? Так может, в этой реальности про Николая Степановича никто и не вспомнит, а я язык вытяну.

– Фамилию слышал, географ известный, – выкрутился я. – Еще знаю, что он донными отложениями занимается. Название смешное – сопрель, апропель, не то еще какое-то. Ил, растения сгнившие, рачки дохлые.

– Сапропель это называется, товарищ гуманитарий, – вздохнул Артузов. – Мог бы и запомнить. Его, кстати, в качестве удобрения используют, а еще в медицине.

– И почему ты такой умный, товарищ металлург? – улыбнулся я.

– Ты не забыл, что твой бывший начальник и мой дядюшка врач? Увлечение было накануне войны – ревматизмы донными отложениями лечить, неврастению у барышень с помощью ила изводить, и всего прочего. Вот, я и нахватался, – пояснил Артур.

– Кстати, а Михаил Сергеевич как поживает? – поинтересовался я. – Не хочет ли снова в наши ряды встать?

– Володя, ты же знаешь, что со здоровьем у него плохо. Вроде, подлечился, сейчас уполномоченным по рыбной промышленности работает. Тебе бы лучше самому с ним поговорить, но он нынче на Каспии.

– Жаль, – протянул я. – У меня на Каспий ехать времени нет, а ждать, когда он в Москве появится, сам понимаешь, тоже некогда. А я бы ему работенку предложил непыльную.

– А что за работенку, если не секрет?

– Какие секреты от друга? – хмыкнул я. – Я бы его резидентом сделал в Европе. Где именно, пока и сам не знаю, но придумаю.

– Ничего себе – непыльная работенка! – фыркнул Артур. – Хочешь моего любимого дядюшку на нелегальную работу отправить? – Помешкав с пару секунд, Артузов посерьезнел. – А знаешь, я об этом с ним поговорю. Может, и согласится, да еще и обрадуется. Он же на нелегальной работе много лет был, не привыкать.

– Вот-вот, – кивнул я. – Такого человека, как Кедров, держать уполномоченным на рыбе – нерационально. А у меня, как знаешь, кадровый голод.

– Поговорю, – решил Артур. – Ежели согласиться, то я его в Париж отправлю, в торгпредство, а там уж ты сам решишь, где его задействовать.

– Нет, прямо в торгпредство не надо, – замахал я руками. – Кедров – человек очень приметный. Кто его знает, не заинтересуются ли им? Я тебе для него адрес явки оставлю. И пароль дам, на всякий случай.

Использовать Кедрова на нелегальной работе я хотел давно. Поначалу мыслил отправить его в Швейцарию – либо в Цюрих, а либо Берн. А что? Будет сидеть в кафе на Цветочной улице, присматриваться, принюхиваться, подбирать агентуру для работы во Франции, или в Германии. И что хорошо, так это то, что Михаил Сергеевич в тех местах уже бывал, там получал медицинское образование. Но поразмыслив здраво, идею со Швейцарией отмел. Как знать, не найдется ли в тех местах кто-нибудь из его старых знакомых, или сокурсников по медицинскому вузу? Большевики секрета из своей партийной принадлежности тогда не делали, так что, зачем рисковать? Но человек с таким опытом работы, как Кедров, мне очень нужен.

От раздумий меня отвлек Артузов.

– Вижу, что ты на поправку пошел, если тебе разрешили читать, – сказал Артур, кивая на газеты, раскиданные по постели.

– Ага, – кивнул я.

– И что ты можешь сказать о политике нашего государства?

– О политике – ничего не могу сказать. Может, ты просветишь? Что там на Политбюро затевают – войну до победного, или мир? Или пока сказать невозможно?

Артур сделал задумчивое лицо, почесал затылок, потом изрек:

– Сам понимаешь, пока политбюро решение не вынесет, сказать сложно. Слухи разные ходят. Есть мнение, что и войну-то с финнами затеяли, чтобы поскорее мир заключить. Но это, сам понимаешь, только домыслы.

Я покивал с очень умным видом, хотя понимал, что актерствовать у Артузова получается лучше, чем у меня и задал вопрос, заходя издалека:

– А скажите-ка мне, товарищ начальник отдела контрразведки, прислушались ли вы к моей информации?

– К какой именно? – сделал Артур непонимающий вид.

– А к той, которая касалась крота в штабе фронта.

– Это который журналистам сливал информацию? – невинно поинтересовался Артур. – Так Володя, у тебя же никакой конкретики не было. Как тут работать? А крот мог и не в штабе фронта служить, а где угодно.

– То есть, дезинформацию французам сливал ты? – обличительным тоном спросил я. – А в реальности и не было здесь ста семидесяти тысяч штыков.

– Умный ты, товарищ Аксенов, – покачал головой Артур. – Но, если честно, идея не моя, а армейцев. Кто именно придумал, не знаю. Возможно, что сам товарищ Троцкий предложил или Ворошилов. А может быть Фрунзе или Егоров? Они решили двух зайцев убить – финнов разгромить, и заставить поляков начать наступление, чтобы в ловушку поймать. А как лучше это сделать? Создать видимость слабости, верно? Разведупр по своим каналам дезу пустили, а нас уже задним числом в известность поставили, помочь попросили. А ты как догадался?