Чтение онлайн

В-третьих, поскольку выживание лучших есть высочайшее благо для человечества и происходит оно за счет уничтожения слабых и ассимиляции менее слабых, покорение мира германской культурой есть прямой путь к прогрессу человечества. Но культура в таком понимании означает не просто уровень знания или систему убеждений, моральных и эстетических ценностей; культура есть жизнь, управляемая идеями, — но идеями, основанными на истинах жизни и организованными таким образом, чтобы сделать жизнь предельно эффективной. Поэтому все формы жизни, не способные воспринять эту культуру и достичь необходимой эффективности, следует уничтожить или подавить; все формы жизни, способные усвоить культуру, но не реализующие ее на практике, следует подчинить и ассимилировать. Но уровень способностей всегда определяется биологическим родом и видом, а в случае человечества — расой. Отсюда логически вытекает, что одна лишь тевтонская раса является полностью одаренной, и потому Германия должна поглотить все тевтонские расы и превратить их в часть германского сообщества; расы менее одаренные, но не вполне лишенные способностей, следует германизировать; прочие же, безнадежно деградировавшие (такие, как латинские народы Европы и Америки) или низшие по природе своей (как значительное большинство африканских и азиатских народов) необходимо, где возможно, переместить, как гереро, а где невозможно, поставить в зависимость, подвергнуть эксплуатации и обращению соответственно их низшей природе. Так будет осуществляться эволюция, так род человеческий будет двигаться к своему совершенству.

Не надо полагать, будто все немцы придерживались такой крайней точки зрения, как это слишком долго представлялось, или что большинство придерживалось ее сознательно; но достаточно того, чтобы активное меньшинство мыслителей и сильных личностей захватило власть над жизнью народа и внедрило в нее определенные тенденции, чтобы те восторжествовали на практике или по крайней мере вызвали общую тенденцию на уровне подсознания даже там, где сама мысль в действительности не внедряется в сознательный ум. Фактические события настоящего времени, похоже, показывают, что именно эти убеждения — частично сознательно, частично подсознательно или неосознанно воспринял коллективный германский ум. Легко высмеять прямолинейность этой ужасающей логики или сурово раскритиковать ее доводы, опираясь на идеи и истины, которые она оставила без внимания, и еще легче отвернуться, испугаться, возненавидеть и резко отверг-нуть ее, в то же время на практике в собственных действиях руководствуясь — не столь явно, последовательно и смело — ее принципами. Но полезней начать с понимания, что за этой логикой стояла и стоит великая искренность, в которой кроется секрет ее силы, а в ее заблуждениях есть своего рода извращенная честность; то искренность, с которой Германия старается прямо смотреть на собственное поведение и явления жизни, и честность, с которой она провозглашает подлинные принципы этого поведения и не утверждает другие (за исключением случаев дипломатической необходимости) лишь на словах, вместе с тем пренебрегая ими на деле. И если этому германскому идеалу суждено рухнуть — не просто временно, на поле боя и в коллективном сознании нации или наций, его провозглашающих, как это преждевременно произошло в мировой войне, но в сознании человека и в жизни человеческой расы, то тем, кто придет к лучшему закону существования, потребуется равная искренность и неизвращенная честность.

Совершенно очевидно, что германское учение имеет два аспекта, внутренний и внешний: культ Государства, нации или сообщества и культ интернационального эгоизма. В первом отношении Германия, пусть даже и потерпевшая временное поражение на поле боя, похоже, уже обеспечила себе победу в моральном сознании человечества. Тенденция к беспощадному принуждению (противоположная тенденции помощи индивиду со стороны Государства) — конечно же, ради его личного и общего блага, ибо кто открыто признает, что принуждает во вред? — почти повсюду либо преобладает, либо постепенно усиливается и укрепляется в общественном сознании; поборники индивидуальной свободы сегодня представляют собой потерпевшую моральное поражение редеющую армию, которая может сражаться лишь в надежде на будущую победу или в расчете спасти от гибели хотя бы часть своих принципов. Что касается внешнего аспекта — международных отношений, — то борьба идей по-прежнему продолжается, но она с самого начала не обещала ничего хорошего; и теперь, когда физическая война с ее первыми психологическими последствиями, осталась позади, мы уже можем увидеть, какой оборот, скорее всего, примут события. Война — опасный наставник, и физическая победа зачастую ведет к моральному поражению. Германия, потерпевшая поражение в войне, победила после войны; германское учение, возродившееся в более суровом и яростном воплощении, угрожает распространиться по всей Европе.

Если мы не хотим обманывать себя, необходимо заметить, что даже в этой области Германия просто привела в систему некоторые реально существующие сильные тенденции и принципы международной деятельности, исключив все, что либо пыталось противостоять им, либо действительно их видоизменило. Если международными отношениями должен управлять священный эгоизм (а выражение это сошло не с тевтонских уст), тогда трудно отрицать силу позиции, занятой Германией. Теория о низших и деградировавших расах была громко провозглашена иными, не немецкими, мыслителями и определила — с любыми оговорками, сделанными для успокоения совести, — общую практику военного превосходства и экономической эксплуатации слабых сильными; все, что сделала Германия, — это попыталась шире распространить и последовательней осуществить свою теорию и применить ее к европейским, а равно к азиатским и африканским народам. Даже суровость и беспощадность ее методов ведения войны, колониального подавления или внутренних политических репрессий, — если даже посмотреть на них с худшей стороны, ибо многие некогда выдвинутые против Германии обвинения оказались и были признаны умышленной ложью, сфабрикованной ее врагами, лишь свидетельствовали о кристаллизации определенных новых тенденций возрождения древней и средневековой жестокости в человеческой расе. Массовые убийства и зверскую жестокость в войне (и даже оправдание их) под предлогом военной необходимости и в ходе торговой эксплуатации или подавления мятежей и беспорядков совсем недавно мы наблюдали на других континентах, не говоря уже о некоторых окраинах Европы. С одной стороны, хорошо, что человечеству наглядно представлены жуткие последствия, порожденные этой логикой в ее предельном развитии: при виде зла, лишенного всех покровов, человеческая совесть вынуждена будет сделать выбор между добром и злом вместо того, чтобы колебаться между ними. Горе человечеству, если оно заглушает голос своей совести и оправдывает свой животный эгоизм старыми доводами; ибо боги уже показали, что с Кармой шутить не стоит.

Однако корень всех заблуждений Германии кроется в том, что она ошибочно приняла свои жизнь и тело за свое «я». Говорят, что это учение знаменует собой просто возвращение к древней варварской религии Одина; но это неправда. Это новое и современное учение, появившееся в результате применения метафизической логики к выводам материалистической Науки и философского субъективизма — к объективистскому прагматическому позитивизму современной мысли. Точно так же, как в деле реализации своего общественного субъективного существования Германия воспользовалась индивидуалистической позицией, она воспользовалась и материалистической и виталистической мыслью последнего времени и вооружила ее субъективистской философией. Так она пришла к усеченному кредо — объективистскому субъективизму, — который не имеет ничего общего с подлинной целью субъективистского века. Чтобы выявить эту ошибку, необходимо понять, в чем заключается истинная индивидуальность человека и нации. Она заключается не в их физической, экономической или даже культурной жизни, которые являются лишь средствами и дополнениями, но в чем-то более глубоком, уходящем корнями не в эго, но в «Я» — с той разницей, что благо каждого субъекта, существующего в условиях равноправия, а не борьбы и превосходства, соотносится с благом всего остального мира.

Принцип индивидуализма есть свобода человека как самостоятельного существа развиваться и осуществлять свою жизнь, реализовывать свои ментальные устремления, удовлетворять свои эмоциональные и витальные потребности и устраивать физическое бытие в согласии со своими желаниями, управляемыми рассудком; данный принцип не допускает никаких ограничений этого права и свободы человека, кроме обязанности уважать такую же индивидуальную свободу и право других людей. Равновесие между этой свободой и этой обязанностью является тем принципом, который принял индивидуалистический век в своем преобразовании общества. В качестве принципа организации как личной, так и общественной жизни он принял гармонию компромиссов между правами и обязанностями, свободой и законом, дозволенным и недозволенным. Подобным образом индивидуалистический век провозгласил идеал свободы и в жизни наций и стремился — пусть с меньшим успехом, чем в сфере индивидуальной жизни, — утвердить принцип взаимного уважения к свободе друг друга в качестве нормы межнациональных отношений. Согласно этой идее жизни, каждая нация, как и индивид, имеет неотъемлемое право свободно управлять своими собственными делами — или, если ей угодно, свободно пренебрегать ими — и не опасаться за свои права и свободы до тех пор, пока она сама не ущемляет прав и свобод других наций. Но на деле эгоизм индивида и нации не желает оставаться в этих рамках; поэтому общественный закон нации был призван укрепить нарушенный принцип в сфере межличностных отношений, и точно так же и с той же целью предпринимались попытки развить международное право. Влияние этих идей сильно до сих пор. В последнем межнациональном конфликте в Европе свобода наций была провозглашена идеалом, во имя которого и велась война, — вопреки тому очевидному факту, что она началась вследствие обычного столкновения интересов. Развитие международного права и превращение его в действенную силу, способную обуздать эгоизм наций, как общественный закон обуздывает эгоизм индивидов, является тем решением проблемы, которое по-прежнему кажется наиболее привлекательным и реальным для большинства наций, пытающихся найти способ разрешения конфликтов в будущем.

Тем временем современная Наука в ходе своего развития породила новые идеи и тенденции: с одной стороны — крайний индивидуализм, или, скорее, виталистический эгоизм, с другой — совершенно проти-воположный ему идеал коллективизма. В своем исследовании жизни Наука открыла, что в основе всякого существования лежит борьба за максимально выгодное использование окружающей среды с целью самосохранения, самоосуществления и саморасширения. Человеческая мысль, ухватившись в своей обычной произвольной и категоричной манере за этот аспект современного знания, основала на нем новые теории, которые возвели в ранг непреложного закона право каждого жить своей собственной жизнью, не просто используя других, но даже за счет других. Согласно этому взгляду, главная цель жизни для инди-вида заключается в том, чтобы выжить любой ценой, достичь силы, эффективности, могущества, подчинить своей власти окружающую среду и своих ближних, максимально развить свои способности, следуя этой жесткой и эгоистичной линии поведения, и извлечь из жизни все доступное наслаждение. Философские системы вроде ницшеанства, некоторых форм анархизма (не идеалистического философского анархизма, который является, скорее, старым индивидуализмом идеалистического разума, доведенным до своего логического завершения), а также некоторые формы империализма испытали значительное влияние такого рода идей и нашли в них поддержку, хотя в действитель-ности были порождены не ими.

С другой стороны, в своем исследовании жизни Наука открыла и то, что наибольшую безопасность и эффективность индивидуальной жизни обеспечивают объединение с другими и подчинение закону общественного саморазвития, а не агрессивное самоутверждение, более того, Природа в действительности стремится сохранить вовсе не индивида, но род, и в ее системе ценностей стая, стадо, улей или муравейник важнее отдельного животного или насекомого, а человеческий коллектив важнее индивида. Поэтому, в согласии с подлинным законом и природой бытия, индивид должен жить для всех, постоянно подчиняться обществу и жертвовать собой ради роста, эффективности и прогресса всего человечества, а не жить ради собственного самоосущест-вления и подчинять жизнь человечества своим личным нуждам. Современный коллективизм черпает свою победоносную силу в понятиях, внушенных человеческому уму этим аспектом современного знания, противоположным первому. Мы уже видели, как германский ум воспринял обе эти идеи и объединил их на базе современных явлений человеческой жизни. С одной стороны, он утвердил принцип полного подчинения индивида сообществу, нации или Государству; с другой — с равной силой утвердил эгоистическую свободу отдельной нации отстаивать свои права в ущерб другим нациям, любому союзу наций или всем союзам, которые составляют человечество в целом.

Но за этим конфликтом между идеей националистического и имперского эгоизма и старым индивидуалистическим учением об индивидуальной и национальной свободе и независимости зреет новая идея человеческого единства или мирового коллективизма, которая (если она сумеет стать действенной силой) скорее всего победит идею национального сепаратизма и свободы так же, как внутри сообщества она победила идеал индивидуальной свободы и независимого самоосуществления. Эта новая идея требует, чтобы нация подчинила свою свободу и независимость жизни более великой общности (если не слилась с ней и не принесла себя в жертву) — будь то имперский союз, объединение стран одного континента или культурный союз, как это предполагает идея объединенной Европы или объединенного человечества.

Принцип субъективизма, утверждаясь в сознании и деятельности человека, обязательно должен сильно изменить наше видение, мотивацию и сам образ жизни, но поначалу эти изменения практически не заметны. Субъективизм и объективизм исходят из одних и тех же данных: это индивид и коллектив, их сложная природа, разнообразные силы ума, жизни и тела и поиск закона их самоосуществления и гармонии. Но объективизм, развиваемый аналитическим умом, придерживается поверхностного и механистического взгляда на проблему в целом. Он смотрит на мир как на некую вещь, объект, процесс, которые доvлжно наблюдать и изучать с помощью ума, который мысленно отделяет себя от составных частей и целого, подлежащих рассмотрению, и таким образом наблюдает их со стороны — как человек наблюдает за работой сложного механизма. Законы этого процесса объективизм сводит к множеству механистических правил или неизменных сил, воздействующих на индивида или группу, которые — когда они выявлены и распознаны разумом — следует волей человека или какой-либо иной волей упорядочить и применить к действительности точно так же, как применяет открываемые ею законы Наука. Эти законы или правила навязываются индивиду силой его собственного абстрактного разума и воли, отчужденных, как верховная власть, от других частей его природы, либо силой разума и воли других индивидов или группы; и они навязываются самой группе либо силой ее собственного коллективного разума и воли, воплощенных в некой системе управления и контроля, которую ум мыслит отдельно от жизни группы, либо силой разума и воли какой-нибудь другой группы, которая существует вне первой или включает ее в себя. Таким образом, современная политическая мысль видит в Государстве некий организм, существующий сам по себе, — словно оно существует отдельно от общества и составляющих его индивидов и имеет право диктовать им свою волю и контролировать их деятельность в ходе реализации некой идеи справедливости, блага или пользы, навязанной им силой ограничения и принуждения, а не развитой в них и через их усилия как цель, к которой всегда стремится в своем росте их внутреннее «я» и природа. Жизнь следует направлять, приводить в гармонию и совершенствовать посредством регулировки, приспособления друг другу ее составных частей, механизации, в процессе которых она формируется. Закон, существующий вне и незави-симо от субъекта (даже тогда, когда его открывает или определяет индивидуальный разум и принимает или подкрепляет индивидуальная воля) — вот главная идея объективизма; механический процесс управления, организации, совершенствования — вот объективистская концепция практической жизни.

Субъективизм исходит из внутреннего мира и рассматривает все с точки зрения всеохватывающего развивающегося самосознания. Закон находится внутри нас. Жизнь является процессом самосозидания, роста и развития, где нам сначала подсознательно, затем полуосознанно и наконец сознательно открывается то внутреннее «я», которое мы собой представляем в потенции и которое содержим в себе; принцип развития этого процесса заключается во все более глубоком распознавании этого «я», его реализации и, на основании этого, самоформировании. Разум и воля являются лишь действенными орудиями внутреннего «я»: разум есть процесс распознавания «я», воля есть сила его самоутверждения и самоформирования. Более того, разум и интеллектуальная воля являются лишь частью тех средств, с помощью которых мы познаем и осуществляем себя. Субъективизм склонен придерживаться широкого и сложного взгляда на человеческую природу и существование и признавать многие виды знания, многие реализующие силы. Мы видим даже, что в своем отходе от внешнего и объективного метода исследования на первых порах он не доверяет разуму и умаляет значение его деятельности, провозглашая главенство жизненного импульса или природной «воли к жизни» в противоположность притязаниям интеллекта, или же утверждая способность более глубокого познания, ныне получившую название интуиции, которая видит вещи в целом, в их истинной и сокровенной сущности и гармонии, в то время как интеллектуальный разум расчленяет, фальсифицирует, утверждает поверхностное и внешнее и способен привести все в гармонию только методом механического приспосабливания. Но в целом под интуицией субъективизм подразумевает скорее самосознание, ощущение, восприятие, постижение своей сути и разных ее аспектов, нежели умственный анализ своей собственной истины, природы и возможностей. Вся энергия субъективизма направлена на то, чтобы постичь свое «я», жить в этом «я», видеть через свое «я», осуществлять истину своего «я» в мире внутреннем и внешнем, всегда повинуясь внутреннему побуждению и глубинному импульсу.