Чтение онлайн

Итак, герою опять предстояла дорога в Аркадию. Он быстро собрался и двинулся в путь. По пути к Эриманфу ему пришлось проходить через Фолою, где в большой пещере жил его знакомый кентавр Фол. Кентавры удивительные существа – нижняя часть тела у них как у лошади, а верхняя – как у человека. Они одинаково любят сочную траву и сырое мясо. Многие кентавры по своей натуре необузданные дикари и потому чрезвычайно опасны. Однако к Фолу это не относилось. Он радушно принял гостя, угостил его вкусным жареным оленем и отменным вином. Он так хотел угодить Гераклу, что вскрыл для него сосуд со старинным вином, подаренным кентаврам самим Дионисом. По правде говоря, делать этого не следовало. Вино ведь принадлежало не одному только Фолу. Когда другие кентавры почувствовали благоухание дивного напитка, они страшно рассердились и бросились к пещере Фола. Многие из них держали в руках огромные камни и стволы вырванных с корнем деревьев. Все это полетело в незадачливого Фола и его гостя. Геракл не остался в долгу. Он схватил свой лук и пустил в нападавших несколько стрел. Все, в кого они попали, умерли, отравленные ядом гидры. Остальные кентавры разбежались. Фол, который не знал как опасны стрелы Геракла, поднял одну из них и случайно оцарапался. Яд немедленно проник в его тело, и кентавр скончался на глазах у Геракла. Так печально завершилось их совместное пиршество!

Герой отправился дальше. Вскоре он вышел к горе Эриманф, склоны которой поросли высокими кипарисами. Огромный кабан, словно предчувствуя свою дальнейшую судьбу, укрылся в густой чаще, но сын Зевса выгнал его громкими криками и погнал на вершину. Время стояло зимнее, горы были завалены густым снегом, так что бегать там особо было негде. Кабан сделал несколько скачков, а затем провалился в сугроб и увяз по самые уши. Выбраться самостоятельно он уже не мог. Геракл навалился на зверя всем талом и крепко связал ему ноги. Потом он взвалил тушу на плечи и двинулся в обратный путь. Кабан был очень тяжелый, но герой все-таки дотащил его до Микен и вызвал царя на городскую башню. Когда Эврисфей увидел огромного клыкастого зверя, громко сопевшего и косившегося на всех бешенными глазами, ему стало жутко. Он поспешно спрятался в большом бронзовом сосуде, а Геракла велел гнать вон. Тот, впрочем, совсем от этого не расстроился. По дороге в Тиринф он выпустил кабана на волю и отправился домой. Так был свершен четвертый подвиг.

«Хватит с меня чудовищ! – заявил Эврисфей дядьям. – Сколько можно таскать в мой город всякую нечисть? И кому от этого польза? После каждого подвига все славят Геракла за его силу и отвагу, а мы ведь хотим, напротив, его унизить!» – «Верно, – согласились сыновья Пелопа. – Надо поручить этому парню, что-нибудь трудное, но не героическое. Вот только что?» – «Прикажи ему вычистить конюшни царя Авгия, – сказала Никиппа. – Пусть покопается в навозе!» Эврисфей представил Геракла, убирающего нечистоты и злорадно улыбнулся. «Это ты хорошо придумала! – обрадовался он. – Отошлите нашего родича в Элиду. И чтоб не возвращался, пока не очистить все Авгиевы конюшни!»

Авгий, царь Элиды, имел огромное количество скота. У него было столько стад и табунов, что он мог почитать себя самым богатым человеком в Греции. Но царское благополучие имело и обратную сторону – дворцовый двор и вся окрестная долина буквально утопали в навозе. Его было столько, что пастбища в долине рек Алфей и Пеней невозможно было пахать под хлебные злаки. Об этом знали все жители Пелопоннеса, и никому не надо было объяснять, что такое Авгиевы конюшни. Когда Геракла известили о царском приказе, он вскипел от гнева. «Эврисфей – низкий и никчемный человек, – промолвил сын Зевса. – Он не видит разницы между подвигом героя и работой раба. Я не намерен исполнять его глупые прихоти!» – «Попридержи язык и ступай, куда тебе велено! – отвечали ему. – Когда освободишься от службы и станешь величаться героем, тогда и будешь выбирать дела себе по вкусу. А пока что ты раб, и работа тебе под стать!»

Делать нечего! Геракл собрался в путь и отправился в Элиду. Добравшись до столицы Авгия он прежде всего пошел осматривать царский двор. Ну и смрад здесь стоял! Огромные кучи навоза лежали тут и там, а некоторые были так велики, что доставали до дворцовой крыши. Любому, кто взялся бы за их уборку, предстояла нелегкая работа! Геракл тяжело вздохнул и решил пойти на берег реки. Может быть, хоть там воздух окажется посвежее? Обе реки протекали неподалеку от дворца – одна севернее, другая – южнее. Между ними, как уже говорилось, лежала большая долина. Далее, по направлению к морю, местность повышалась. Русла рек сужались и они стремительно несли свои воды между высоких, поросших лесом холмов.

Геракл поднялся на один из таких холмов, сел на камень и, глядя на бегущую внизу воду, надолго задумался. Вдруг лицо его прояснилось. «Вот оно! – воскликнул он радостно. – Как же я раньше не додумался!» Он вскочил на ноги и отправился во дворец. «Царю нужны работники чистить конюшни?» – спросил он у привратника. «Царю очень нужны такие работники!» – отвечал тот. «Тогда доложи обо мне! – велел герой. – Я готов ему послужить». Авгия известили о приходе могучего незнакомца и он приказал провести его к себе. «Сколько времени понадобиться тебе для работы?» – спросил царь. «Один день», – спокойно отвечал Геракл. Авгий не поверил своим ушам, а придворные громко засмеялись. Когда хохот стих, сын Зевса продолжал: «Я берусь отработать на тебя целый день с восхода до захода солнца. Если после этого ты найдешь в своих конюшнях, в хлеву или во дворе хоть малую кучку навоза, можешь ничего не платить мне за мой труд. Но если все будет чисто, ты отдашь мне десятую часть своего скота!» – «И ты будешь один, без помощников?» – спросил царь. Геракл кивнул. Авгий стал советоваться с придворными. «Совершить такое дело в одиночку и в один день немыслимо! – отвечали все. – Этот человек не знает, о чем он говорит. Но тем хуже для него!» – «Я согласен! – решил наконец царь. – Если ты сделаешь, что сказал – десятая часть моего скота твоя!»

К утру вся столица знала о необычном предложении пришельца. Поглазеть на его работу собралась огромная толпа народу. Царь тоже был здесь. Все ждали, что Геракл явиться с большой корзиной и лопатой. Как иначе собирался он совершать свой труд? Но герой пришел с топором на плечах. Первым делом он широко раскрыл ворота скотного двора, выходившие в сторону реки Пеней. Потом он подошел к противоположной стене, построенной из больших камней, и быстро разобрал ее, словно она была сложена из детских кубиков. Авгий оглянуться не успел, а в стене образовался огромный пролом. «Мне кажется, ты начал не с того конца!» – недовольно заметил он. «Какая разница, с чего начинать, – отвечал Геракл. – Лишь бы кончить вовремя!» Он схватил топор и побежал к холму, на вершине которого сидел вчера. У его подножья лежало много каменных глыб, таких огромных, что их не смогли бы сдвинуть с места даже пять человек. Но сын Зевса легко подымал их одной рукой и прямо с места швырял в реку. Вот так зрелище! Элейцы даже рты открыли от изумления! Вскоре русло реки оказалось перегорожено целой грудой камней. Потом Геракл срубил несколько вековых дубов и вбил их стволы как сваи в дно реки в промежутках между камнями. Работа так и спорилась в его руках! К полудню русло Алфея оказалось перегорожено крепкой и высокой плотиной. Вода начала быстро пребывать, и вскоре мощный поток хлынул через пролом в стене прямо на скотный двор. Струи быстрой воды подмывали навозные кучи, подхватывали нечистоты и уносили их через открытые ворота в протекавший неподалеку Пеней, а оттуда – прямиком в море. К вечеру быстрая речная вода чисто вымыла скотный двор, смыла навоз с загонов для овец и пастбищ в долине. Когда перед заходом солнца герой разломал построенную им плотину и открыл русло Алфея, долина предстала в своей первозданной чистоте. Элейцы радостно бегали по ней и громко славили Геракла.

Один Авгий сидел мрачный как туча. Ведь, согласно условиям договора, он должен был отдать Гераклу десятую часть своего скота, а это была огромная плата! Но тут несколько хитрых придворных надоумили его, как можно отказаться от своего слова и при этом сохранить лицо. На закате, восстановив разобранную стену, Геракл пришел к царю, чтобы получить расчет. «Ты обманул меня! – гневно воскликнул Авгий. – Ты обещал выполнить работу самостоятельно, а вместо этого заставил трудиться мою реку!» – «Что же ты сам ее не нанял? – спросил Геракл. – Или река тебя не слушалась?» – «Это не твое дело! – огрызнулся царь. – И потом, я не знал, что ты чужой раб! Отправляйся к своему хозяину и требуй плату с него! Между царем и рабом не может быть никаких договоров!» Геракл нахмурился и огляделся по сторонам. Многие сочувствовали ему, но никто не решился перечить грозному царю. Только младший сын Авгия, доблестный Филей, не мог скрыть своего возмущения. «Ты поступаешь бесчестно, отец! – громко сказал он. – Вчера на этом самом месте ты обещал заплатить Гераклу, и мы все это слышали! Недостойно отказываться от своих слов! Боги не простят клятвопреступления!»

Смелые слова сына несказанно разгневали Авгия. «Вон! – заорал он. – Убирайтесь оба из моего царства, и не возвращайтесь, если вам дорога голова!» – «Пусть будет по-твоему, – ответил Геракл. – Сейчас я уйду. Но я обязательно вернусь, когда буду свободным! Моли богов, чтоб к этому времени проценты по долгу не сделались слишком большими!» И он ушел вместе с Филеем из негостеприимного царского дворца, громко хлопнув дверью.

Эврисфей, конечно, не ждал, что Геракл вернется так быстро. Пришлось ему спешно выдумывать для него новое задание. Однако, на этот раз подходящее дело нашлось очень скоро. Так случилось, что в Микенах гостил какой-то царский знакомый из Аркадии. От него Эврисфей узнал об ужасных птицах, облюбовавших с недавних пор болото неподалеку от города Стимфала. «Эти чудовища будут пострашнее львов или леопардов!» – говорил приезжий и в подтверждение своих слов поведал несколько страшных историй. Оказалось, что стимфалийские птицы очень похожи на журавлей, но совсем не так безобидны. Перья у них медные и острые как стрелы. Падая сверху, они глубоко проникают в тело и убивают наповал. Каждый день огромные стаи этих хищников вылетают на охоту, и не дай бог попасться им на глаза! Птицы стремительно кидаются человеку на грудь и пронзают ее своими острыми бронзовыми клювами, а потом разрывают добычу когтями и пожирают. Человечина им очень по вкусу, и они всегда рады полакомиться ей!

Вот, оказывается, какие твари есть на белом на свете! И не так уж далеко – ведь от Микен до Стимфала рукой подать! Эврисфей боязливо пожимал плечами и в изумлении крутил головой. Потом он вспомнил о Геракле и важно сказал гостю: «Все это вздор! Стоит мне захотеть, и вы даже думать забудете про ваших птиц!» Гость отвечал, что это было бы, конечно, очень здорово, но что-то не верится, что такое возможно. «Пустое! – махнул рукой царь. – У меня есть один раб – я использую его на посылках – завтра я пошлю его в Стимфал, и он живо перебьет ваших медноперых журавлей. Это работа как раз для него!» И он велел Гераклу отправляться на Стимфалийское болото.

Прибыв в Аркадию, Геракл выспросил у жителей Стимфала все, что они знали о чудовищных птицах. Утром, захватив большую связку стрел, он сам пошел к болоту и убедился, что борьба с хищницами будет непростой. Едва завидев героя, птицы по своему обыкновению стали нападать на него сверху. Но их острые когти и клювы скользили по каменной шкуре немейского льва и не оставляли на ней даже царапин. Изловчившись, Геракл поймал несколько гадин и тотчас свернул им головы. Тогда птицы с громким криком начали кружиться над ним и обрушили на героя целый дождь смертоносных перьев. Присев на землю, Геракл стал посылать в хищниц свои незнающие промаха стрелы. Ш-ш-шик – свистела стрела. Плюх – слышалось через мгновение. Это падала в болото очередная из подстреленных гадин. И так раз за разом: Ш-ш-шик, плюх! Ш-ш-шик, плюх! Ш-ш-шик, плюх! Наконец птицы сообразили, что не могут причинить герою никакого вреда и попрятались кто куда. Как теперь до них добраться? До самого вечера Геракл бродил вокруг болота и пытался криком поднять птиц в воздух. Однако те не боялись человеческого голоса и искусно скрывались в густых зарослях. А пройти к ним через трясину не было никакой возможности.