Чтение онлайн

Вскоре после этого Ромул захватил сопредельный Риму этрусский город Фидены. Сюда было выведено первое римское поселение. Эта победа привела к новой войне – на этот раз с этрусскими Вейями. После нескольких сражений, противники сошлись в решительной битве под Фиденами, в которой, по общему признанию, величайшие подвиги были совершены самим Ромулом, обнаружившим исключительное искусство полководца в соединении с отвагой. Вейи заключили с Римом мир на сто лет и уступили значительную часть своих владений.

Это была последняя война Ромула. Он не избег участи многих: всецело полагаясь на славу своих подвигов, исполнившись непереносимой гордыни, он отказался от какой бы то ни было близости к народу и сменил ее на единовластие. Царь стал одеваться в красный хитон, ходил в плаще с пурпурной каймой, разбирал дела, сидя в кресле со спинкой. Впереди Ромула всегда шли ликторы, палками раздвигая толпу; они были перепоясаны ремнями, чтобы немедленно связать всякого, на кого укажет им царь. Патриции оказались фактически отстранены от власти. Ромул один, по собственному усмотрению, распределил меж воинами отнятую у вейян землю и вернул Вейям заложников, не справляясь с мнением сенаторов. Этим он оскорбил и унизил их до последней степени. И поэтому, когда вскоре Ромул внезапно исчез, подозрения и наветы пали на сенат. О кончине Ромула не осталось никаких надежных, всеми признанных за истину сведений. Не было обнаружено ни его тела, ни даже клочка его одежды. Предполагали, что сенаторы набросились на Ромула в храме Вулкана, убили, а тело вытащили тайком. Официально было объявлено, что Ромул взят богами на небо и теперь будет покровителем римлян. В дальнейшем римляне воздавали ему божественные почести. (Плутарх: “Ромул”; 25–26).

После внезапного исчезновения Ромула в Риме возобновились волнения, на этот раз в связи с избранием нового царя. Поскольку пришельцы-сабиняне еще не вполне слились с исконными римлянами, то и в народе бушевали распри и меж патрициями шли споры, рождающие взаимное недоверие, и хотя все стояли за царскую власть, раздоры вызывал не только вопрос, кому быть царем, но и то, к какому племени должен принадлежать будущий глава государства. Те, что первыми, вместе с Ромулом, заселили город, считали возмутительным домогательства сабинян, которые, получив от них землю и право гражданства, теперь желали владычества над своими гостеприимцами. И сабиняне тоже рассуждали справедливо, напоминая, что, когда умер их царь Таций, они не восстали против Ромула, но согласились, чтобы он правил один, и требовали, чтобы на этот раз царь был избран из их среды. Наконец обе стороны сошлись на том, что нового царя выберет одна из них, но зато – из среды противников. Сабиняне поспешили предоставить право выбора римлянам, да и последние предпочли сами поставить царя-сабинянина, чем принять римлянина, поставленного противной стороной. Посовещавшись, они назвали Нуму Помпилия.

Нума (715–672 гг. до Р.Х.) был родом из сабинских Кур. Нрав его, и от природы склонный ко всяческой добродетели, еще более усовершенствовался благодаря воспитанию жизненными бедствиями. Он изгнал из своего дома роскошь и расточительность, был для каждого согражданина, для каждого чужестранца безукоризненным судьей и советчиком, свой досуг посвящал не удовольствиям и не стяжанию, а служению богам, размышлению об их естестве и могуществе и всем этим приобрел себе славу столь громкую, что Таций, соправитель Ромула в Риме, выдал замуж за него свою единственную дочь Тацию. Впрочем, брак не побудил Нуму переселиться к тестю, но, чтобы ходить за престарелым отцом, он остался в Сабинской земле.

Нуме шел уже сороковой год, когда из Рима прибыли послы звать его на царство. Потребовалось немало слов и просьб, чтобы убедить человека, жившего спокойной и мирной жизнью, отказаться от своих правил и принять власть над городом, рождением своим и ростом обязанным войне. Но в конце концов Нума дал согласие. (Плутарх: “Нума”; 2,3,5). Получив царскую власть, он решил город, основанный силой оружия, основать заново на праве, законах и обычаях. Видя, что ко всему этому невозможно привыкнуть во время войн, ибо ратная служба ожесточает сердца, он счел необходимым смягчить нравы народа, отучая его от оружия, и потому в самом низу Аргилета воздвиг храм Януса – показатель войны и мира: открытые ворота означали, что государство воюет, закрытые – что все окрестные народы замирены. Связав союзными договорами всех соседей, Нума запер храм.

Затем царь разделил год, сообразно с ходом Луны на двенадцать месяцев, учредил присутственные – неприсутственные дни и сосредоточил свои усилия на религиозных преобразованиях. Чтобы сделать реформы более авторитетными, он притворился, будто по ночам сходится с богиней Эгерией и по ее наущению учреждает священнодействия, которые богам всего угоднее. Так Нума организовал коллегию жрецов. Из них первой он учредил должность фламина Юпитера, отличив его особым убором и царским курульным креслом. К нему он присоединил еще двух фламинов: одного для служения Марсу, другого – Квирину. Выбрал Нума и дев для служения Весте. Чтобы они ведали храмовыми делами безотлучно, Нума назначил им жалованье от казны, а отличив их девством и прочими знаками святости, дал им общее уважение и неприкосновенность. Нуме же приписывают введение должности понтифика – верховного жреца. Вслед затем Нума постепенно установил всю религиозную жизнь Рима, ввел новые праздники и священнодействия, посвятил богам места для жертвоприношений. (Ливий: 1;19–21).

По смерти Нумы Помпилия римский народ избрал царем Тулла Гостилия (672–640 гг. до Р.Х.), а сенат утвердил это решение. Новый царь не только не был похож на предшественника, но воинственностью превосходил даже Ромула. (Ливий: 1;22). Заняв престол, он предал поношению и осмеянию почти все добрые дела своего предшественника, а в особенности его благочестие, якобы превратившее римлян в бездельников и трусов, и вновь обратил сограждан к войне. (Плутарх: “Нума”; 22). Тулл решил, что в покое государство дряхлеет и стал повсюду искать повода к нарушению мира. Случилось, что римские поселяне угнали скот с альбанской земли, альбанские, в свой черед, – с римской, с обеих сторон были отправлены послы требовать возмещения убытков. Своим послам Тулл наказал идти прямо к цели, не отвлекаясь ничем: он твердо знал, что альбанцы ответят отказом и тогда можно будет с чистой совестью объявить войну. Так оно и вышло на самом деле.

Когда началась война, альбанцы первыми с огромным войском вторглись в римские земли, но до сражения дело не дошло. Решено было, что исход войны должен решить поединок. От каждого города выступили по три брата: от римлян – Горации, а от Альбы Лонги – Куриации. Договорились, что, чьи граждане победят, тот народ будет мирно властвовать над другим. Успех сопутствовал Горациям, однако альбанцы, и, прежде всего, их диктатор Меттий Фуфетий, искали только повод избавиться от римского владычества. Когда, вскоре после этого, началась война с фиденянами, альбанцы не только покинули римлян на поле боя, но и тайно обещали свою поддержку фиденянам. Увидев в самом начале сражения отступление альбанцев, Тулл сразу заподозрил измену. Но, чтобы вдохнуть твердость в римлян, он громким голосом объявил, что отступление произошло по его приказу. В последовавшем затем сражении римляне одержали полную победу. Видя, что их замыслы не увенчались успехом, альбанцы вернулись в римский лагерь. Тулл велел казнить изменника Меттия, а альбанцев насильно переселить в Рим. Город их был разрушен. Вслед затем Тулл объявил войну сабинянам и разгромил их у Злодейского леса.

В политическом отношении царствование Тулла было очень успешным. Но за военными заботами оказалась заброшена религиозная жизнь. Многие из заветов Нумы соблюдались плохо, и это, как считали, вызвало гнев богов. Одно за другим следовали дурные знамения. Сначала пошел каменный дождь на Альбанской горе. Потом пришло моровое поветрие. Тулл сам разбит был долгой болезнью. Вместе с телом оказался сломлен и его свирепый дух. Но вместо установленных священнодействий он впал в жалкое суеверие. Разбирая записки Нумы, Тулл узнал о тайных жертвоприношениях Юпитеру во время грозы. Однако во время свершения обряда молния угодила в дом царя, и Тулл, пораженный ею, сгорел. (Ливий: 1;22–31). Приемником Гостилия был избран Анк Марций (640–616 гг. до Р.Х.)

Согласно Ливию, дедом Анка с материнской стороны был Нума Помпилий, второй по счёту римский царь после Ромула, известный своим благочестием. Памятуя о дедовской славе, он велел понтифику извлечь из записок царя всё относящееся к проведению религиозных обрядов и, начертав на доске, обнародовать. Это и гражданам и соседям внушило надежду, что царь вернётся к дедовским нравам и установлениям. И вот латины, с которыми при предыдущем царе Тулле Гостилии был заключён мир, расхрабрились и сделали набег на римские земли, а когда римляне потребовали удовлетворения, дали высокомерный ответ в расчёте на бездеятельность нового царя, который, полагали они, будет проводить своё царствование меж святилищ и алтарей. Анк, однако не во всём был схож с Нумой. Без промедления царь с вновь набранным войском вторгся в латинские земли. Город Политорий он взял приступом, а всё его население перевёл в Рим. Та же судьба постигла Теллен и Фиконы. В конце концов, все силы латинов были оттеснены к Медуллии, где довольно долго военное счастье было непостоянным – сражались с переменным успехом. Наконец Анк, бросив в дело все свои силы, выиграл сражение и, обогатившись огромной добычей, возвратился в Рим; тут тоже многие тысячи латинов были приняты в число граждан. Приняв очень многочисленное новое население, Рим сразу разросся. В пределы города был включён Яникульский холм на правом берегу Тибра. Через реку перекинули мост. Была в этом и плохая сторона. Огромный приток населения увеличил государство, и в таком многочисленном народе потерялось ясное различие между хорошими и дурными поступками, стали свершаться тайные преступления. Чтобы пресечь всё возрастающую дерзость негодяев, Анк велел возвести посреди города тюрьму. И не только город, но и его владения расширились в это царствование. Отобрав у вейян Месийский лес, римляне распространили свою власть до самого моря, и при устье Тибра был основан город Остия. (Ливий: 1;32–33). Приемником Анка Марция на престоле стал Тарквиний I Древний (616–578 гг. до Р.Х.)

Согласно римской традиции, настоящее имя Тарквиния было Лукумон. Он был сыном коринфянина Демарата, который из-за междоусобиц бежал из родного города, волей случая оказался в этрусских Тарквиниях, там женился и родил двоих сыновей. Один из них умер еще при жизни Демарата, и Лукумон унаследовал все его добро.

Богатство порождало честолюбие, еще усилившееся после того, как он взял в жены Танаквиль. Эта женщина была самого высшего рода, и не легко ей было смириться с тем, что по браку ее положение оказалось ниже, чем по рождению. Так как этруски презирали Лукумона, сына изгнанника-пришлеца, она не смогла снести унижения и, забыв о природной любви к отечеству, решила покинуть Тарквинии – только бы видеть супруга в почете. Самым подходящим для этого городом ей показался Рим: среди молодого народа, где знать недавняя и сама знатность приобретена доблестью, там-то и место мужу храброму и деятельному. Танаквиль без труда убедила мужа, который и сам жаждал почестей, и снявшись с места со всем имуществом они отселились в Рим. Лукумон обзавелся здесь домом и стал называть себя Луцием Тарквинием. Человек новый и богатый он вскоре обратил на себя внимание римлян и сам помог своей удаче разумным обхождением и дружелюбными приглашениями, услугами и благодеяниями, которые оказывал кому только мог, пока молва о нем не поднялась до царского дворца. А сведя знакомство с царем Анком Марцием, он охотно принимал поручения, искусно их выполнял и скоро достиг того, что на правах близкой дружбы стал бывать на советах и общественных и частных, и в военное и в мирное время. Наконец, войдя во все дела, он был назначен по завещанию опекуном царских детей. Когда Анк Марций умер, сыновья его были почти что взрослые. Тем сильнее настаивал Тарквиний, чтобы как можно скорей состоялось собрание, которое избрало бы царя, а к тому времени, на которое оно было назначено, отправил царских детей на охоту. Он, как передают, был первым, кто искательством домогался царства и выступил с речью, составленной для привлечения сердец простого народа. Народ с великим единодушием избрал его на царство. Что бы еще более укрепить свою власть, Тарквиний увеличил количество сенаторов до 300, записав в сенаторы сто новых человек, которые с тех пор держали во всех делах сторону царя.